Истинный цвет

Если готова, то сделай это. Произнеси моё имя как что-то запретное. В рамках этой ночи мы словно заточены в картину. Taemin «Thirsty»

Несмотря на то, что день был в самом разгаре, Минсок не спешил распахивать шторы в спальне. Он сидел на краю кровати, смотрел в одну точку и ждал, когда подействует очередная порция таблеток, проглоченных на пустой желудок. Если бы он их не принял, то точно сошёл бы с ума. Кима натурально трясло — от осознания собственного поступка и его последствий. Если Джо он убил совершенно случайно, то в случае с Шинсу всё было сделано намеренно. И тот кайф, который он получил, наблюдая за моментом чужой смерти и имея уже мёртвое тело, ни с чем не сравнится. Это было круче любых наркотиков. Эмоции сшибали, сводили с ума, бросая сначала высоко в небо, а затем со всей дури опрокидывая на землю. И это было так круто, так сумасшедше и пьяняще, что Минсок понимал — ему уже не остановиться. Хотя бы раз вкусивший сладость чужой смерти, уже никогда не станет прежним. Мужчина повалился спиной на матрас и прикрыл веки. Он мысленно подсчитывал всех тех, кого хотел бы убить. Первым в этом списке значился Тэмин. А сразу за ним шёл Лухан и родители. Его лечащий врач. Надоедливый Тэён, аферист Чунмён. Минсок для каждого придумал бы изощрённую смерть — эффектную и яркую. Тэмина бы он, например, разделал, словно свинью. Подвесил на крюк под потолком, распотрошил его пузо, запустил руки в кишки, а Ли бы орал, молил о пощаде, а потом захлебнулся собственной кровью. С Луханом бы он расправился с помощью огня. Привязал к столбу, накидал хвороста к его ногам. И пока пламя пожирало любимого братца, подобно средневековому ведьмаку, специально вызванный по такому случаю оркестр наяривал развесёлую мелодию, чтобы младшему Киму было приятнее отправляться в мир иной. Минсок расхохотался и вперил в потолок ничего не выражающий взгляд. Внутри что-то щёлкнуло и встало на места. Таблетки подействовали, можно было жить дальше. Подойдя к окну, Ким осторожно выглянул из-за шторы и осмотрел тихий городок. Вероятно, жители ещё не отошли от бурной ночи и отсыпались в своих домах. В поисках Шинсу тоже никто не метался, что не могло не вселить уверенности. Мужчина с отвращением вспомнил события развратной ночи и невольно передёрнул плечами. На этот раз он добрался домой на своих двоих, и сразу же забрался под душ, смывая с себя следы мерзких прикосновений и чужой слюны. Но ни губка, ни пена не уничтожили неприятное ощущение. Минсок продолжал чувствовать себя вываленным в грязи — он не должен был позволять никому к себе прикасаться. Взяв в руки телефон, Ким открыл галерею и последнюю сделанную фотографию. Вчитался в мудрёные названия таблеток и, решив внести ясность в данный вопрос, сел за ноутбук. После тщетных поисков по медицинским сайтам и форумам, Минсок сделал для себя шокирующие выводы. Оказалось, что те таблетки, которыми была забита коробка из-под обуви, действительно являлись психотропными и наркотическими веществами, в определённой дозировке оказывающими значительное влияние на психику людей и вызывающими зависимость. Мужчина задумчиво хмыкнул, пытаясь сложить полученные знания в общую картину. А что, если эти таблетки Тэмин подсыпал в закуску или алкоголь? Ведь если вспомнить, то всякий раз после приёма пищи на шумных праздниках Минсок ощущал странную расслабленность и лёгкость. Ему хотелось обнять весь мир, пропадало желание спорить и что-то доказывать. Разум мутился, стирая границы фантазий и реальности. А вдруг это всё было сделано специально, чтобы расшатать психику живущих здесь людей и перетянуть их на свою сторону? Чтобы происходящий здесь бред казался им единственно правильным положением дел? Минсок закрыл глаза и сдавленно простонал, пытаясь вспомнить, какое слово было выгравировано на найденном в коробке кольце. Ким был уверен, что благодаря этому обозначению он сможет наконец раскрутить запутанный клубок, отыскав ответы на мучающие его вопросы. — Как же? Вспоминай, — бормотал мужчина, сжав всё ещё подрагивающие ладони в кулаки. — Ператум… Пекар… Теракум… Пекатум! Глаза резко распахнулись и словно бы сверкнули изнутри адским пламенем. Пальцы застучали по клавиатуре, вбивая в поисковик нужное слово, а увидев результаты, Минсок не сдержал ухмылки — разгадка была уже близко.

***

Бом за всю ночь практически не сомкнула глаз. Её разрывало от противоречий и сомнений. Один голос в голове девушки твердил, что нужно бежать без оглядки из проклятого дома и от обезумевшего мужа. А другой тихо напоминал о том, что бежать некуда и не к кому. Что ей просто не дадут уйти далеко, отловят по пути и вновь швырнут в самое пекло. Это как яркая иллюзия — тебе кажется, что ты можешь спастись, но ключевое слово здесь «кажется». Как назло, Минсока не было дома большую часть ночи. И, когда отчаяние Бом достигло своего предела, она достала трясущейся рукой связку ключей из кармана и, выбрав нужный, расстегнула ошейник на шее. Схватилась за натёртое горло, на котором остались красные полосы от узкого ремня, и закашлялась, повалившись на земляной пол. Долго так лежала, глотая слёзы, прислушиваясь к каждому звуку за пределами подвала, а затем поднялась и заковыляла к лестнице на непослушных ногах. Её дерзости хватило на то, чтобы распахнуть дверь своей темницы и выйти в утонувшую в темноте гостиную. Бом стояла на пороге комнаты, не решаясь преодолеть невидимый барьер. Жадно дышала свежим тёплым воздухом и боролась с искушением выскочить на улицу, под звёздное небо, в огромный и такой чужой сейчас мир. И когда её нога дрогнула, а ступня оторвалась от пола, на улице раздался громкий звук, заставивший её тихо вскрикнуть и юркнуть обратно, словно глупую мышку, заслышавшую грозного кота. Девушка не помнила себя от страха, когда запирала дверь подвала и добровольно затачивала себя в кандалы. Лишь зарыв ключи в землю и положив руку на пистолет, Бом смогла немного успокоиться. Дыша, словно загнанный зверёк, она сидела, забившись в угол, и подскакивала от каждого звука. И даже несмотря на то, что тревога оказалась ложной, девушка так и не нашла в себе сил, чтобы совершить повторную попытку побега. Ей всё равно не дадут убежать. Рассвет Бом встретила в самых мрачных и растрёпанных чувствах. Суд, который должен был состояться этим вечером, не предвещал ничего хорошего. И, хоть Тэмин и говорил о том, что сегодня всё закончится, в это верилось с трудом. Да и каким будет её финал? Бом слышала, как муж пришёл под утро, пьяно ворча и хлопая дверями. И лишь после того, как его шаги стихли наверху, она забылась недолгим беспокойным сном. Ирония, но нарушил его именно Минсок. Когда он ворвался в подвал, громко крича и сотрясая листами бумаги, девушка нервно подскочила и выставила руки, чтобы Ким не смел приближаться. Но тот и не думал это делать — остановившись в нескольких шагах, он швырнул распечатки в лицо жены и мстительно оскалился. — Давай читай! — приказал он, пока Бом растерянно смотрела на листы, разлетевшиеся по всему полу. — Что это? — тихо шепнула девушка, продолжая стоять на одном месте. — Это правда о твоём ненаглядном Тэмине! — выплюнул Минсок. — Знаешь, кто он такой? А я тебе скажу! Ли Тэмин член тайной организации «Пекатум», что в переводе с латинского означает «грех». Это неофициальная секта, которой больше нравится себя называть духовной организацией. Вот, смотри. Бом взяла протянутый ей лист бумаги и вгляделась в чёрно-белый и не слишком качественный снимок. На нём были изображены около двадцати мужчин. Все они были одеты в строгие официальные костюмы и галстуки, смотрели сурово — так, что даже через фотографию чувствовалась их сила и власть. В центре снимка находился пожилой седовласый мужчина, по всей видимости являющийся главой общества. И хотя его внешность не была ничем примечательной, совершенно среднестатистической, один его вид внушал страх. И каково же было удивление Бом, когда в верхнем ряду с самого края она увидела ещё совсем молоденького Тэмина. Юный худощавый Ли серьёзно смотрел в камеру, а его тёмные волосы были забраны в аккуратный хвост, что делало его совсем непохожим на себя нынешнего. — Узнала? — фыркнул Минсок, нервно пройдясь по подвалу. — В Интернете крайне мало информации о «Пекатуме». Это единственная фотография его членов, которую мне удалось найти. Такое чувство, что кто-то ловко подчищает всё, что было о них сказано. А сказано мне, поверь, очень много! — И чем же занимается эта организация? — уточнила Бом, устало щуря глаза. — Вот об этом Интернет и молчит, но я всё же смог узнать кое-что интересное. Глава «Пекатума», господин Пак, довольно влиятельная околорелигиозная фигура. Он часто проводит встречи со своими последователями, коих по всей стране насчитывается несколько тысяч. В основной массе это жители мелких городов и деревень, возраст которых перешагнул за сорокалетний рубеж. Ничего тебе не напоминает?.. Продолжим. Господин Пак учит их тому же, что и нас Тэмин — не сдерживать свой негатив, выпускать его наружу различными методами, и даже проводит время от времени жаркие недели, хотя и в несколько меньшем масштабе, чем здесь, которые с восторгом встречаются адептами «Пекатума». К слову, участие в этих мероприятиях платное. Также Паком поощряется любая материальная помощь в адрес общества, но никто из их последователей и не против отстёгивать им деньги. — И что дальше? К чему ты клонишь? Секты были во все времена, — развела руками Бом. — Я веду к тому, что Тэмин — ученик этого господина Пака. И я не нашёл о нашем соседе никакой информации — ни возраста, ни места рождения, ни сведений о личной жизни. Я даже не уверен, что Марк его настоящий брат. Я тебе больше скажу, я предполагаю, что Ли Тэмин его ненастоящее имя! А теперь послушай правду о настоящей деятельности «Пекатума». Минсок сел на корточки, перерывая многочисленные листы, пока не нашёл нужный. Стряхнув с него пыль, он протянул его жене и отошёл к стене, терпеливо ожидая, когда та прочитает выдержку из статьи трёхлетней давности. «В феврале к нам в редакцию обратилась пожилая пара, которая утверждала, что у них обманным путём отобрали дом и земельный участок. Семья Чхве ранее посетила полицию, но стражи порядка ничем не смогли им помочь — как оказалось, все документы на продажу были оформлены корректно, и супруги добровольно их подписали. Мы связались с другими жителями поселения, находившегося в пригороде Ансана, — все из них добровольно продали своё имущество, чтобы оказать помощь некому О Суну, якобы имевшему серьёзное заболевание. Взамен О Сун обещал им помочь с жильём и перевезти к морю, где проживала его семья. Но сразу после продажи земель О Сун скрылся в неизвестном направлении. Найти его полиции так и не удалось. К сожалению, вряд ли получится помочь пострадавшим жителям — аферисты работали очень чётко и слаженно. Будьте бдительны, дорогие читатели!» — А ты знаешь, что сейчас находится на том месте в пригороде Ансана? — Минсок поиграл бровями и перекатился с пятки на носок. — Крупный торговый центр с парком аттракционов. И он приносит его хозяевам море прибыли! Теперь ты понимаешь, к чему я клоню? Бом задумчиво нахмурилась, взвешивая каждое услышанное слово, и подняла на мужа растерянный взгляд. — Ты хочешь сказать, что Тэмин пытается провернуть то же самое с этим городом? — Именно! Помнишь, я как-то говорил тебе, что по мнению моего ненаглядного младшего братца здесь можно построить крупный гостиничный комплекс. Единственное, что его останавливало — местные жители, не желающие покидать эти земли. И тогда он вероятно прибегнул к помощи «Пекатума», для которых случай с Ансаном далеко не единственный. Просто за ними стоят влиятельные люди, которые подчищают всю информацию, не давая ей распространяться по новостям и сети! — Ты хочешь сказать, что Тэмина нанял Лухан? — в ужасе уточнила Бом. — Да! Я уверен в том, что в тот день, когда я посетил офис моего брата, передо мной там был никто иной, как Тэмин! Я почувствовал его отвратительный запах одеколона в коридоре. Да он пролетел буквально передо мной, успев юркнуть в створки закрывшегося лифта! — Подожди! — жена всплеснула руками, пытаясь в сотый раз разложить всё по полочкам. — Но зачем тогда твои родители подписали на тебя этот дом? Не проще ли было изначально не позволять нам сюда приезжать? — Думаю, что они это сделали по глупости, не согласовав предварительно с Луханом. Возможно, им так не терпелось от меня избавиться, что они посчитали, что отправить меня подальше от Сеула — лучшая идея, — Минсок безумно улыбнулся и взглянул на Бом. — Теперь всё сходится, понимаешь? Тэмин не просто так действовал на мою психику, расшатывая её ко всем чертям. И тебя он трахнул тоже исключительно из злого умысла. Ему и не нужно, чтобы я продавал ему землю. Он пытается свести меня с ума, чтобы родители навечно запекли меня в психушку и дом вернулся обратно к ним! Ким в сердцах начал бить кулаком в стену, пока не стесал в кровь костяшки. Но даже после этого он не успокоился — его натурально трясло, а по щекам бежали злые отчаянные слёзы. Нижняя губа кривилась, тряслась, словно Минсок был не взрослым тридцатилетним мужчиной, а несчастным ребёнком, которого отхлестали ремнём и поставили в угол. — Я никому не могу верить! Ты против меня, моя семья против меня, и даже человек, которого я считал своим другом, тоже оказался против меня! Бом, мне уже не помочь, понимаешь? Я прогорел по всем статьям. — Минсок с трудом проглотил ком в горле и несколько секунд молчал, собираясь с мыслями. — Я убил Джо, я держу тебя взаперти. А вчера ночью я задушил и сбросил в реку Шинсу. Этого будет достаточно, чтобы навечно запечь меня за решётку. Это финал, Бом. Девушка стояла, не шелохнувшись, ещё не понимая, что её взволновало больше — гибель служанки или тот факт, что её супруга посадят в тюрьму. Но одно она знала точно — Минсок окончательно сошёл с ума, и любое неосторожное слово или действие могли привести к тому, что следующей его жертвой станет непосредственно она сама. — И что ты будешь делать? — пролепетала Бом, понимая, что муж ждёт от неё какой-то реакции. — Раз уж мне больше нечего терять, я убью Тэмина, а там пусть всё идёт своим чередом. Это он виноват во всех бедах, правда. — Минсок тряхнул головой и, не поднимая глаз, продолжил: — Когда я ехал сюда, то наивно полагал, что теперь-то уж точно всё будет иначе. Отныне в моей жизни была ты — лучшая девушка в мире и самая прекрасная жена. Я верил в то, что мы сможем сохранить и приумножить наше счастье, родим детей, заведём большую собаку и ленивого рыжего кота. Отстроим заново этот дом, а старый снесём, потому что в нём не было ничего кроме боли и разочарований. А потом в моей жизни появился Тэмин, который смог докопаться до всего тёмного, что я похоронил внутри себя. Он разбудил моих демонов, поставил их на ноги и раззадорил. Обвёл меня вокруг пальца — виртуозно, феерически. Взял за руку и привёл туда, откуда нет выхода. Мне никто не поверит, когда я скажу, что это Ли виноват. Для всех виноватым буду я. Но я знаю правду и ты тоже её знаешь. Так вот, дорогая, если уж мне суждено утонуть, то Тэмин утонет вместе со мной. Развернувшись, Минсок порывисто поднялся по ступеням и ушёл, хлопнув дверью. Гулкое эхо прокатилось по подвалу, подхваченные сквозняком листы приподнялись и тут же опали обратно. Бом медленно съехала по стене на пол и затихла. Мыслей не было, только звонкая пустота.

***

Жилетка висела на спинке плетёного стула, а сам Минсок, вооружившись лопатой, ожесточённо копал могилу на заднем дворе дома. Он, словно заведённый, не чувствуя усталости рыл землю, отбрасывая её в сторону и смакуя мечты о том, как уже через несколько часов в этой яме будет лежать труп Тэмина. По его вискам и спине бежали ручейки пота, на ладонях давно вспухли мозоли, но Ким не мог заставить себя остановиться. Солнце стояло в зените и пекло нещадно, а в голове настойчиво билось короткое: «Убить!» Услышав шаги, мужчина резко обернулся и остановил взгляд на растерянном Квоне, в покрасневших глазах которого плескалось плохо скрытое отчаяние. — Что-то случилось? — сжав рукоятку лопаты, уточнил Минсок. — Ты не видел Шинсу? — сосед подошёл ближе и взглянул на вырытую яму. — Это что? — Клад ищу, — неловко отшутился Минсок и, отложив лопату, отвёл соседа к столу. — Может, чай или сок? — Да какой мне чай! — возмутился Квон, рухнув на предложенный стул. — Ты дочь мою видел? Тэмин сказал, что отправил её к себе домой за закусками, и Шинсу словно сквозь землю провалилась! Я уже всех обошёл, каждого спросил. Только ты с Бом и остался. Ты ведь не сразу пришёл на праздник, а только после полуночи. — Это намёк? — хищно прищурился Минсок. — Нет, — замотал головой мужчина. — Но может быть ты видел мою дочь? Слышал что-нибудь? — Тэён. — Что Тэён? — обеспокоенно повторил Квон. — Я видел Тэёна прошлой ночью. Я не хотел идти на праздник, у меня болела голова. Я пытался порисовать, открыл окна, чтобы впустить свежий воздух, и увидел Тэёна у дома Тэмина. Возможно, он как-то связан с исчезновением Шинсу? — предположил Ким, стараясь держаться максимально невозмутимо. — Ты так думаешь? — Я думаю, что у Тэёна есть все мотивы, чтобы искать встречи с Шинсу. Недавно они повздорили, возможно, он хотел с ней поговорить. Но гадать не буду. Не лучше ли спросить у него об этом лично? — Но я спрашивал, — Квон опустил плечи и сцепил руки в замок. — Тэён говорит, что видел Шинсу в последний раз, когда она ушла за закусками. — Я бы ему не верил. Ни один преступник не признается в совершённом так легко. — А ты считаешь, что речь идёт о преступлении? — насторожился мужчина. — Шинсу пропала! Если бы с ней всё было хорошо, то вероятно она бы была дома, а не неизвестно где. На лице кузнеца промелькнуло столько различных эмоций, что Минсок начал беспокоиться — а не переиграл ли он? Но когда Квон сорвался с места, даже не попрощавшись, не смог скрыть ехидной ухмылки. Одной проблемой стало меньше.

***

Когда солнце начало катиться к закату, а от земляного пола потянуло привычным холодом, дверь подвала распахнулась и на пороге показался Минсок. Бом лишь удивлённо округлила глаза, силясь вспомнить, когда видела своего мужа при полном параде — вероятно, на их свадьбе. Ким был одет в роскошный чёрный костюм, белоснежную рубашку, на шее была повязана бабочка. Волосы были уложены, аккуратно лежали прядь к пряди, словно мужчина минутой ранее вышел из салона красоты. А ещё от него пахло одеколоном — тем самым, который ему подарила Бом перед переездом. — Теперь ты пахнешь лучшим мужчиной на свете, — прошептала тогда девушка, утыкаясь носом в тёплую шею. И почему-то от этого воспоминания что-то перевернулось в душе, оцарапав сердце, и на глаза навернулись слёзы. — Ты готова? — спокойно уточнил Минсок, ступая начищенными до блеска ботинками по земляному полу. — К чему? — сдавленно поинтересовалась Бом. — Быть моей спутницей на столь важном вечере. — Ким расстегнул ошейник на смиренно склонённой голове и спрятал ключи в карман пиджака. — Не уверен, что сегодняшний день закончится для меня хорошо, но для кого он закончится ещё хуже, так это для Тэмина. Прошу! Девушка со страхом взглянула на галантно подставленный локоть, но всё же вложила в него свою ладонь, направившись вслед за мужем к выходу. Они поднялись на второй этаж, где Минсок сопроводил Бом в ванную. Жена разделась и легла в заранее налитую пенную воду, радуясь возможности вымыться самостоятельно. Ким же, в это время, стоял перед зеркалом и поправлял волосы, словно за короткую прогулку они уже успели растрепаться до безобразия. Девушка плохо понимала перемены, произошедшие в муже. Кажется, ещё утром он был полон отчаяния и смирения с жестокой судьбой, но уже сейчас его невозмутимости можно было позавидовать. Минсока словно подменили, и Бом не понимала, что было тому причиной — таблетки, вновь превратившие его зрачки в два чёрных блюдца, или неизвестные ей факты, к которым Ким успел прийти в течение дня. — Мне нужно идти на суд? — Верно, — улыбнулся своему отражению Минсок. — Твой любовник заходил часом ранее, напомнил, что в девять вечера нас будут ждать на главной площади. Это твой первый выход в свет за столь долгое время, так что ты должна быть неотразима. — А есть ли смысл меня судить, раз Шинсу уже мертва? — выжимая из губки пенные ручейки, процедила девушка. — Ну, они же об этом пока не знают, — Ким пожал плечами и обернулся. — Не волнуйся, дорогая, я не позволю им причинить тебе зла. — А почему ты так спокоен? Что случилось? — не удержалась от вопроса Бом. — Да так, посмотрел со стороны на своё положение и понял, что оно не такое уж и ужасное, — ухмыльнулся мужчина, постучав пальцем по часам. — Поторапливайся. Уже после того, как девушка выбралась из ванной и высушила волосы, Минсок проводил её в спальню, где на кровати лежало то самое ярко-красное платье, днями ранее подаренное свекровью. Корсет переливался от мелких нашитых на него камушков, а пышная юбка и вовсе делала его похожим на старинный бальный наряд. — Одевайся, — спокойно произнёс Ким, но Бом понимала, что одно малейшее возражение, и муж взорвётся. Послушно отложив в сторону полотенце, девушка натянула нижнее бельё и потянулась к платью, бестолково пытаясь разобраться в многочисленных рюшах и завязках. — Я помогу, — Минсок отобрал вещь себе и ловко расстегнул молнию. Бом дрожала в его руках, пока супруг резкими рывками затягивал шнурки на корсете, перекрывая доступ воздуха к лёгким и вынуждая трещать рёбра. Но девушка упрямо молчала, лишь смотрела в своё отражение, не узнавая себя — измождённая, бледная, с осунувшимся лицом, она выглядела лет на десять старше. — Я подумал, что всё не так уж и плохо. Я уверен, что тем человеком, который заснял меня и Джо, была Шинсу, и я её убил. Она связана с Тэмином, поэтому я убью и его. Кроме того, я связался с детективом До — он задолжал мне за прошлый раз — и попросил выяснить всё, что можно, о «Пекатуме». Так что если меня привлекут к ответственности, мне будет что предъявить в ответ. — Минсок вытащил из шкатулки фамильное ожерелье и обернул его вокруг шеи супруги. — Но как ты оправдаешься перед законом за смерть Тэмина? — Скажу, что это была самооборона. — А Кёнсу? Ты разве ему доверяешь? — Пожалуй, он единственный человек во всей этой истории, кому я ещё доверяю. — А я? Ты не боишься, что я всё расскажу полиции? — Бом сжала кулаки и подняла на Минсока полные слёз глаза. Их взгляды столкнулись в отражении и ни один не пожелал уступать другому. — Я связался с киллером, заранее перевёл на его счёт нужную сумму, — растягивая слова, протянул мужчина. — Если меня посадят в тюрьму или психушку по твоей вине, он тебя убьёт, где бы ты ни была. Жена покорно кивнула, не став развивать эту тему. Она прекрасно понимала, что Минсок всего лишь успокаивал себя. Если в этом деле действительно был замешан Лухан и родители, то они, имея за спиной огромное влияние и средства, сделают всё возможное, чтобы избавиться от Минсока. Они продадут последний дом в этом проклятом городе, а на освободившемся месте отстроят нечто новое — прекрасное, прибыльное, современное. И никому не будет дела до покойников, которых приняла река. До сломанных судеб. Отчаявшихся людей. Пролитых слёз. Боли. И Бом знала, что и Минсок это понимал, просто когда за спиной развеваются крылья надежды, становится чуточку проще жить. — Ты должна быть самая красивая сегодня, чтобы все тобой любовались, — приговаривал мужчина, пока девушка наносила на себя макияж. Пудра легко осыпалась с бледных щёк, стрелки выходили неровными, волнистыми. Лишь ярко-красная помада легла на удивление ровно, моментально преобразив осунувшееся лицо. — Нам пора, — ладони Минсока легли на обнажённые плечи, ласково их сжимая. — Но прежде я хочу тебе кое-что показать. Бом было всё равно куда идти, но когда муж остановился перед дверью, ведущей на третий этаж, она невольно замерла и испуганно отпрянула. Ким открыл дверь ключом и, подхватив стоящую на нижней ступени керосиновую лампу, смело шагнул в темноту, поманив жену за собой. Они поднялись по скрипящей лестнице и остановились у стены. Девушка знала, что там, в сумерках, стояло кресло-качалка с сидящим в нём манекеном. И, видит Бог, она совсем не хотела подходить ближе. — Я знаю, ты уже бывала здесь раньше, но теперь пришло время официального знакомства. — Минсок подмигнул супруге и подошёл к манекену, освещая тусклым сиянием пластиковое лицо. — Я называю эту куклу своей бабушкой. Поднимаюсь сюда, когда отчаяние меня захлёстывает, и разговариваю с ней — о жизни, о том, кем я стал по её вине. Ты ведь наверняка нашла ту шкатулку с её блокнотом? Это я её спрятал в детстве, сразу после пожара. Думал, что если родители не прочитают её откровения, то ни о чём не узнают, но Лухан заложил меня по полной. — А что случилось в тот день, когда был пожар? — Бом несмело подошла ближе, вглядываясь в старинное платье, натянутое на манекен, и явно вытащенное из одной из коробок в подвале. — Бабушка любила здесь сидеть, — не отрывая взгляда от пластиковой фигуры, проигнорировал вопрос жены Минсок. — Вязала, смотрела в окно на улицу, на то, как сменялись времена года. Следила за нашими играми с братом. А когда приходило время обеда, высовывалась по пояс и кричала: «Лу, милый, пойдём есть!» — а я словно бы и не был её внуком. Она меня ненавидела, и это было взаимно. Мерзкая старая сука морила меня голодом, избивала, засовывала в ванную с ледяной водой. Я ведь не был больным ребёнком, совсем нет. Я просто был тихим и молчаливым в силу характера. Немного угрюмым, мрачным, редко улыбающимся. Но я таким родился! И если не её издевательства надо мной, я бы не стал больным уродом, которому в кайф издеваться и убивать других. По её вине я стал хуже зверя! Минсок изо всех сил ударил манекен и тот свалился с заскрипевшего кресла, опрокинувшись лицом вниз. Бом вздрогнула, но ничего не сказала, наблюдая редчайший момент откровения со стороны мужа. — Я прихожу сюда вымещать злость. Специально заранее привёз сюда этот манекен, нарядил в вещи проклятой старухи и посадил на её любимое место. Если бы можно было посадить сюда её скелет, я бы это сделал без раздумий! — заверил жену Ким. Бом хотела напомнить про свой вопрос и узнать, наконец, о произошедшем в день пожара, но Минсок уже потерял всяческий интерес к происходящему и вновь заторопился. Оставив керосиновую лампу гореть у ног опрокинутого манекена, он схватил жену за руку и потянул к выходу. Они быстро спустились по лестнице, миновали гостиную, остановившись лишь в прихожей. Минсок сжал ледяные ладони Бом в своих руках, и его глаза тревожно блеснули в темноте. — Что? — выдохнула она, устав от затянувшегося молчания. — Ничего не бойся, — ответил Ким, прежде чем поцеловать накрашенные губы, слегка размазав помаду. — Нам пора. Они вышли на крыльцо, над которым тускло горел фонарь, в который билась мошкара. И пока девушка, прикрыв ресницы, наслаждалась прохладным свежим воздухом, Минсок повернулся, чтобы закрыть дверь, но так этого и не сделал. Протянув руку, он содрал приклеенную к панели фотографию, где была запечатлена лодка, отчаливающая от берега. И Минсок, улыбающийся мёртвой Шинсу.