Дефектность

**

you're the wildest wind you're the home beneath the ruin

В Большом зале они появляются как есть — в рваных рубашках и со ссадинами на лицах. «Пусть вам будет стыдно», — говорит мадам Трюк, но вряд ли это точная классификация их чувствам. Разве что слепой не замечает их фееричного появления в разгар пиршества. Оливер, потеряв всякое чувство субординации, а ещё с учётом факта, что раскаяния в нём не появляется ни на грамм, смело шагает к своему столу под негромкий шёпоток. Флинт, кажется, делает то же самое, но Вуду, в общем-то, похер, что там делает этот еблан. — Говорила же вам, нельзя одного его оставлять! — с обидой в голосе заявляет Анджелина Джонсон, косясь на Фрэда и Джорджа. — Что с Алисией? — полностью игнорируя стенания подруги, спрашивает Оливер. — Всё в порядке, она спит, посещение разрешено только завтра, — незамедлительно отвечает Фрэд, намазывая себе тост джемом. — Передай тыквенный сок. Вуд выполняет просьбу и улыбается краем губ — оба Уизли всегда умеют талантливо сползти с неловкой темы и перейти на нечто веселое или нейтральное. В данном случае — позеленеет ли Северус Снейп от злости, когда Слизерин проиграет в финале, если вообще в него попадёт, и согласится ли Пивз развесить под потолком восьмого этажа въедливые кричалки на этот счёт. Оливер кивает и улыбается в некоторых моментах, совершенно не улавливая скачущих туда-сюда тем. Он думает о том, как херово, что завтра вся школа узнает, что он захлёбывался воздухом на полу раздевалки, как рыба, выброшенная на берег. Плюс Маркус добавит парочку деталей про гриффиндорца, ползающего на коленях — все сплетницы посдыхают от счастья, на парах ведь нужно что-то обсуждать. В голове даже мелькает мысль подойти завтра к Флинту и по-человечески попросить его никому не говорить. Джордж как раз травит какую-то шуточку, и Оливер очень кстати смеётся.

###

Макгонагалл устраивает такой разнос, что уши гудят от её нотаций в стиле «такое поведение недостойно учеников». Флинт усердно делает вид, что ему не похуй на её разговоры о доблести и порядке. Вуд соглашается со всеми обвинениями и кивает. — Кто был зачинщиком драки? — глаза декана Гриффиндора горят так яростно, что внутри всё сжимается в тугой комок. Маркус отводит взгляд, сдерживая неуместную улыбку, потому что знает — она для себя давно решила, кто именно выступил провокатором, но пересекаясь взглядом с равнодушно молчащим профессором Снейпом, тут же мрачнеет. От него Флинт ещё получит, без сомнений. — Это я, мэм, — внезапно говорит Оливер, как всегда доказывая, что старая распределяющая шляпа охуенно умеет угадывать факультеты, и может сшибать неплохие бабки, работая гадалкой в Косом переулке. Флинт чуть не фыркает от проявления небезызвестного гриффиндорского благородства, от которого блевать тянет, честное слово. — Минерва, я же говорил, что мистер Флинт никак не мог выступить инициатором конфликта, — тут же встревает в разговор Снейп. — Полагаю, мистер Вуд заслуживает самого сурового наказания. Оливер смотрит на профессора зельеварения с нескрываемой ненавистью, но и тупым принятием. В этом все гриффиндорцы — сначала состроить праведника, а потом страдать, вознося себя до уровня героя. Какая глупость. Макгонагалл теряется на пару секунд, лишившись возможности спихнуть всю вину на Маркуса, но виду не подаёт, будто бы так и надо. — За нарушение правил школы ваши факультеты лишаются пятидесяти очков, — её голос звучит чуть громче, чем должен. — Также вас ожидают недельные отработки под шефством мистера Филча... Оливер знает, что это не всё — он видит это в плотно сжатых губах Минервы Макгонагалл, которая при других обстоятельствах ни за что не сказала бы этого капитану своей команды. — Мистер Вуд, Вы отстранены от игры в квиддич на месяц. Гримаса боли уродует лицо Оливера на несколько секунд, но он со злостью закусывает нижнюю губу, кивая. — Да, мэм. — В таком случае, молодые люди, можете идти. Вуд вылетает из кабинета с такой скоростью, будто там разожгли адское пламя. Он с остервенением стягивает с себя галстук, дышит полной грудью, бесполезно пытаясь успокоиться. Флинт по непонятной причине тащится за ним, хоть спальни Слизерина находятся в противоположном крыле. — Что тебе, блять, надо? Оливер поворачивается к Маркусу и с удивлением для самого себя видит в его глазах не колкую насмешку, а понимание. Вуда этот взгляд будто пронзает насквозь и выходит из-под левой лопатки. Да, Флинт понимает. Он, может, единственный такой во всей школе — помешанный на квиддиче, дарящем ноющую боль в мышцах после адских тренировок и пару секунд эйфории после победы. Любой спорт — это древний божок, пьющий кровь из тебя по капле, и с каждым разом желающий большего, а потому ты готов отдать ему всё до последнего кната, до последнего вдоха. Вуд вот такой бракованный — дефектный, поехавший крышей на своей игре. А Флинт абсолютно такой же. Прожжённый торчок, из разряда тех, что рыскают по Лютному переулку в поисках кайфа. — И кого ты своей правдой спас? — наконец-то язвительно спрашивает Маркус, хотя и так знает ответ. Будь проклят, Оливер Вуд, блядский дилер небесной дозы. — Макгонагалл чуть инфаркт не хватил, пожалел бы старушку. — Ещё хоть слово про неё вякнешь, и я буду готов рискнуть ещё одним месяцем без квиддича. Флинт натянуто смеётся, а это еще хуже, чем когда он просто улыбается. — И не надоело тебе бросаться на всех, как пёс? — слова влетают Оливеру в спину, когда он уже идёт дальше по коридору. — А тебе? — ядовито интересуется Вуд и скрывается за поворотом. «Проклятый мудак», — думает Маркус, с трудом поборов желание отправить ему в спину черномагическое проклятье. Он поворачивается к окну — из этой части замка хорошо виден Запретный лес. Небо бирюзово-белое, с ватными облаками. Флинт, ухмыляясь, вспоминает, что сегодня у их команды тренировка (не то чтоб он хоть на минуту об этом забывал). Дурацки-благородного Вуда хочется как можно скорее вытряхнуть из башки, но силуэт сгорбившегося у стены капитана гриффиндорской команды врезается в мозг намертво. Кажется, он стонал от боли. Собственно, плевать. Маркусу совершенно похер.