Дефектность

*****

but we're changing piecing together our jigsaw of failures

Мерлин бы побрал эту проклятую Макгонагалл! Флинт с негодованием бьёт кулаком о стену, взывая к своим немногочисленным запасам терпения. У них вообще-то матч с Пуффендуем на носу, а он после выматывающей — убивающей — тренировки должен относить Вуду дурацкое расписание этих самых тренировок на следующий месяц! Сам, блять, посмотрит на доске объявлений. Маркус Флинт не ручная сова, доносящая послания до адресатов. Погода в последнее время не обременяет безморозными днями и пушистым снежком — самые настоящие снегопады не прекращаются уже несколько дней и вряд ли холодный фронт отступит до субботы. Играть в такую погоду крайне сложно, но это значит лишь одно — Пуффендуй проиграет быстро, потому что Слизерин не захочет дожидаться его агонии. Алые мантии мелькают у входа в гриффиндорскую раздевалку — близнецы Уизли смеются вместе с Кэти Белл над какой-то хреновиной, вспыхивающей синим цветом. — У тебя дискоординация, Маркус, ты забыл, где раздевалка твоего факультета? — насмешливо комментирует его появление Фрэд. Или Джордж. В принципе похер. — Бедняжка, — вздыхает другой Уизли, одаривая слизеринца взглядом в стиле «а не пошёл бы ты куда подальше», и Маркус отвечает милейшим взглядом в стиле «василиск не единственный, кто может таким способом убивать». — Так смешно, что сейчас от смеха лопну. Полегче, а то деканша львятника заставит вас потом кишки со стен соскребать. — Что тебе надо? — недружелюбно спрашивает Белл. — Одно двуногое недоразумение, которое вы называете своим капитаном. Где Вуд? Оба Уизли в момент мрачнеют, их лица становятся более строгими, дурацкие улыбки исчезают. Кэти кусает нижнюю губу, покрепче вцепившись в древко своей потрёпанной метлы. — Знаешь, держись от него подальше, — серьёзно говорит один из близнецов. Маркус не знает кто, а ещё до этого самого момента не знает, что эти клоуны в принципе способны на серьёзность. — У Оливера из-за тебя сплошные неприятности. — У него неприятности, потому что он с башкой не дружит, — хлёстко парирует Флинт. — Из-за тебя его отстранили от полётов до сегодняшнего дня! Он впервые за месяц на метлу сел. — Надеюсь, в обморок от счастья не грохнулся? А то вы бы уже с левитационным не припозднились. Ах, да, до вас — невъебенно крутых загонщиков — доходит не сразу. Вуд шишку на лбу себе не набил? Джордж или Фрэд — Мерлин их разберёт! — уже тянется за волшебной палочкой, но брат его останавливает. — Он просто нас провоцирует, а декан-крючконос потом виноватыми выставит нас, как в прошлый раз выставил Олли. — Это Вуд вам сказал? — уточняет Маркус. — Так гриффиндорское благородство всего лишь раздутая пустышка? — Он ничего нам не сказал, но это ты после игры припёрся в нашу раздевалку, явно не поздравлять с победой, и странно, что именно на Оливера спустили всех собак. — Ему просто иногда нужно отключать это, — Флинт грубо тыкает пальцем в грудь Уизли, где находится сердце, — и почаще включать это, — палец упирается гриффиндорцу в лоб. Фрэд грубо сбрасывает с себя руку Маркуса, и Джордж делает незаметный шаг к брату, давая понять, что раз стычки не избежать, то он во всё это тоже влезет. — Ладно, расслабьтесь, девочки, я ищу Вуда, а не неприятности, — равнодушно хмыкает Флинт, отступая и разворачиваясь. — До встречи в финале, лузеры! Маркус слышит яростную, едва ли приглушенную перебранку между Фрэдом и Кэти, которая отговаривает его посылать вслед слизеринца каверзное проклятие чесотки. Все это чепуха. С каким бы скептицизмом Флинт не относился ко всей славе Гриффиндора, в большинстве своём представители этого факультета не могут стрелять врагам в спину. А Маркус, при определённых обстоятельствах, выстрелил бы, и к херам благородство. Вуд не иначе сдох от счастья после первого полёта спустя месяц запрета, потому что его нигде нет. Это ведь как с сексом — в случае долгого отсутствия крышу сносит напрочь. Аляповатая, слишком заметная мантия с эмблемой-львом не мелькает в холодных коридорах или посреди неба у трёх колец, и Флинт себя чувствует откровенным дураком, носясь повсюду с дурацкой бумажкой, которую можно было просто повесить в холле. Этот мудак сам бы и прочитал. Вконец взбеленившись, Маркус решает вернуться в замок и хорошенько проработать схему игры с барсуками в теории, а завтра добить на практике, хотя полумёртвая команда спасибо ему не скажет, но и плевать, главное — выиграть у Пуффендуя, желательно с разгромным счётом. «Нахера мне сдались все эти проблемы?», — размышляет Флинт, возвращаясь к раздевалкам через северный вход мимо складских помещений, но внезапно его привлекает мелькнувшая в дверном проёме тень и странный грохот, похожий на тот, что бывает, когда обваливается груда вещей. Маркус рывком открывает дверь, заходит внутрь небольшой комнаты, заваленной старинными мётлами, едва шевелящимися бладжерами и расколотыми щитками. А среди всего этого хаоса, отжившего век старья, на полу лежит скорчившийся человек в ярко-алой мантии. Будь ты проклят, Оливер Вуд. И без того небольшая комнатка сжимается перед Маркусом, становясь совсем крошечной, давящей облезлыми стенами на плечи, как будто великана засаживают в пещерку скромных размеров, где он не может нормально вздохнуть. Оливер, кажется, тоже дышать не может — по складу старых вещей разносятся его сухие хрипы, будто у него, как минимум, запущенное воспаление лёгких. — Что с тобой? Шутить не выходит, даже влепить какое-то матерное словцо, потому что это, блять, реально не весело, это просто пиздец охуительного масштаба. Проклятая Макгонагалл. Маркус оказывается возле Вуда за несколько шагов, жестко хватает его за плечи, пытаясь перевернуть. Получается с трудом — Оливер хрипит что-то неразборчивое, с его губ то и дело срываются тихие крики, глушащиеся боязнью казаться слабым. Флинт тянет Вуда на себя, пропуская руки под его плечи — вспоминается учебник по квиддичной колдомедицине, где пострадавшего игрока, за неимением магии, необходимо вручную унести с поля. Финт получается неплохой, кроме разве что незначительного обстоятельства — они оба зависают в полусидящем положении, а Вуд вдобавок оказывается прижатым к груди Маркуса. Глаза у него затянуты блестящей плёнкой, ранее большие, они становятся огромными, едва влезающими в диаметр глазниц. Белая кожа очень ярко контрастирует с алой мантией, заляпанной пылью и грязью после тренировки. — Попытайся дышать, придурок, — вполне спокойно шепчет Флинт Оливеру на ухо, щекоча дыханием. — Вдох-выдох. Вдох-выдох. Маркус старается не паниковать — это главное правило, если во время игры тебя забросило на неясное расстояние от стадиона и зачатков цивилизации, а с тобой рядом такой же потерянный игрок, нуждающийся в поддержке, красиво пизди ему про то, что вас скоро спасут, будто сам в это веришь. Вуд, кстати, с какого-то хера верит Флинту. Как под воздействием первого непростительного он изо всех сил старается сделать мало-мальски приличный вдох, а потом медленно выдохнуть. — Вот так, молодец, — Маркус тянет губы в ухмылке. Боль проходит ещё через пару минут, сначала концентрируясь только в подреберье, а потом растекаясь по всей грудной клетке, становясь при этом практически незаметной. Повзрослевший спрут недовольно уползает в свой ящик. Ни Маркус, ни тем более Оливер не знают, сколько времени они так сидят, прижавшись друг к другу и впав в странное оцепенение. Будто вечность спустя, Вуд тихо просит: — Отпусти меня. Флинт реагирует с секундным опозданием и разжимает руки, замком сцепленные на его груди — кажется, этого в книжке не было, чисто импровизация. Маркус не то что отталкивает Оливера, просто встаёт на ноги слишком резко, и Вуд теряет равновесие, но успевает опереться об пол, а позже встать практически с первой попытки. Выглядит он не самым лучшим образом, и это ещё слабо говоря — мог бы попасть на первую полосу «Ежедневного пророка» с подписью «Пациент сбежал из больницы Святого Мунго» или «Дементоры повредили рассудок ученика». Рита Скитер обязательно сочинит слезобойную статейку, так что все домохозяйки зальют её соплями. Оливер и Маркус просто стоят и пялятся друг на друга, не в силах хоть что-то сказать, всё же у них успешно получалось игнорировать друг друга целый месяц. Флинт до боли в челюсти — она похожа на ту, когда Оливер первым бил его в раздевалке — хочет спросить, мол, Вуд, что это за херня, но молчит, зная, что ответа не получит — разве что всё тот же кулак в морду. Оливер приходит в себя первым — приглаживает запутанные волосы, сжимает ладони в кулаки. Флинт едва не смеётся — за семь лет он так хорошо выучил гриффиндорского ушлёпка, что точно знает — он принимает оборонительную позицию, становясь несокрушимой скалой с годовым запасом упёртости львиного факультета. Именно такой Вуд может защищать свою тактику атаки и обороны в схемах игры, враз переставая походить на ветряного старшекурсника и превращаясь в холоднокровного человека. Такой Вуд отвечает на тычки в свой адрес и в адрес своих друзей, плюя на последствия. Такой Вуд бьёт кулаком в солнечное сплетение и — как бы Маркус не отрицал — правильно поступает. — Что ты здесь делаешь? — голос низкий, слегка охрипший. Вопрос получается, мягко говоря, недружелюбным и подразумевает единственную реакцию — колкость в ответ. — Ношусь по этажам с поручениями деканской старухи. У неё все почтовые совы обожрались имбирного печенья. Флинт порывисто расстёгивает нагрудный карман, достаёт листок и швыряет его в руки Вуда. — Что это? — он пробегает глазами текст. — Расписание. Можешь быть счастлив, у Гриффиндора лучшее время, кто бы сомневался, — язвит Маркус, недовольно ведя плечами. Он ждёт какого-то высокопарного ответа, но его не следует — Оливер снова морщится, как от сильной боли, крупными глотками захватывает воздух. А ещё он тот час же отворачивается. — Давно это продолжается? Флинт, вопреки всеобщему мнению, не дурак, только похуист — проебать экзамены и остаться на второй год было весьма эпично. Он может сложить все странности поведения Вуда, его непонятные валяния на полу, когда никто другой этого не видит, кроме самого везучего человека в школе — Маркуса Флинта, заказавшего билет в увлекательное путешествие по тайным комнатам гриффиндорского вратаря, хоть ему это всё нахер не надо было. — Тебя это не касается, — предсказуемо говорит Оливер, по швам опуская руки. — Зачем ты вообще сюда сунулся? — Ох, прости что не оставил тебя валяться на полу, в следующий раз точно так и сделаю! — вспыхивает Флинт, грубо разворачивая Вуда к себе за плечи. — Если ты ещё не понял своей тупой гриффиндорской башкой, то на правах твоего заклятого врага говорю — биться в судорогах на полу ненормально! Иди к мадам Помфри и надейся, что у неё есть волшебная клизма, которая через задницу достанет до твоих мозгов! Маркус встряхивает Оливера, как тряпочную куколку, сшитую заклинанием на скорую руку. Вуд гаснет после этих слов, в нём будто что-то ломается и умирает. Он смотрит абсолютно сквозь Флинта, пробивая ему взглядом грудную клетку. От этого становится не по себе. — Да что с тобой? — серьёзно спрашивает Маркус, отбросив всякие насмешки. — Ничего, — Оливер широко улыбается. — Со мной ничего, Флинт. В следующую секунду Вуд заваливается набок и сшибает ряд допотопных мётел со стеллажа. Треск раздаётся просто оглушительный, а когда всё затихает, из коридора доносятся похожие между собой, как две капли, голоса: — Оливер! Ты здесь, приятель? — Оливер! Вуд растеряно смотрит на дверь, безошибочно определяя приближение близнецов Уизли к складу старой квиддичной экипировки. Флинту становятся очевидны дальнейшие события — две рыжие головы заглядывают внутрь и обнаруживают в комнатёнке Оливера — измученного, точно его пытали круциатусом — и пышущего здоровьем Маркуса, ранее искавшего гриффиндорца. Начнутся вопросы, всё это непотребство всплывёт на поверхность, друзья Вуда — ради его же блага — вырубят его и потащат в Больничное крыло. Картинка прошлых событий кособоко складывается в голове Флинта, и он отчётливо вспоминает идиотскую отработку в ледяном кабинете, едва зажившее плечо Вуда и собственно-ложный вывод о гриффиндорских понтах. Он ведь не идёт к мадам Помфри совсем по другой причине. Голоса Уизли раздаются уже где-то рядом, Оливер сам делает несколько неуверенных шагов в сторону выхода — расспросов и правды в любом случае не избежать. По-гриффиндорски дурацкий план рождается в голове Маркуса за несколько секунд, как инсайт о хорошей атаке, пробивающей защиту противника. На дальнейшие раздумья просто не остаётся времени. Он вплотную подходит к Вуду, окончательно убеждаясь, если не в правильности своего решения, то в его необходимости. — Что ты делаешь? — устало спрашивает Оливер. — Возвращаю долг. Фирменный магловский удар — кулаком в лицо — получается очень мощным, потому что Флинт не умеет бить в половину силы, особенно заклятых врагов-гриффиндорцев. Он орёт так, что не то что Уизли, даже Хагрид с лесной опушки мог бы услышать: — Что ты сказал про мой факультет, мудила?! Оливер падает на спину, прилично прикладываясь головой о трепыхающийся бладжер. Из его разбитого носа льётся кровь. Привлечённые шумом, в комнатёнку, как по сценарию, влетают Фрэд и Джордж с палочками наперевес. И, если честно, у Флинта весьма херово с защитными чарами, особенно в их невербальном применении. Оливер мало что помнит из происходящего после того, как Маркус — какого-то хера — ломает ему нос. В какой-то момент среди вспышек заклятий он слышит чей-то короткий крик, а потом всё затихает. Из темноты на него смотрят два обеспокоенных лица. — Кэп, мы думали, ты коньки отбросил, — говорит Джордж. — Ага, точно, — поддакивает Фрэд. У Оливера башка гудит так сильно, что хочется просто вырубиться. Сломанный нос всё еще кровоточит, но пару движений палочкой возвращают ему приличный вид. — Кровь отмыть и к Кэти на свидание! Следующая остановка «Гостиная Гриффиндора», — пародирует Фрэд контролёров «Ночного рыцаря». — Держись крепче и не смотри по сторонам, а то стошнит, — советует Джордж, подталкивая друга к выходу. У Оливера все силы уходят на то, чтоб просто переставлять ноги и, конечно, он не оборачивается назад, поэтому и не видит кукольно-ломанное тело Флинта среди дохлых бладжеров.