Немного о животных

«Эй, ты тут?» — эхом пронеслось в голове Чимина, и, съёжившись от страха, он постарался сидеть как можно тише, чтобы обладатель голоса его не заметил. Чон Чонгук разочарованно выдохнул, не услышав ответа, но все равно пошел к сцене. Пошел и заставил сердце Пака отбивать чечётку. — Стой! — вскрикнул Чимин, когда тень новенького оказалась слишком близко к его убежищу. — Ты здесь? — удивился парень — Почему молчал? Чонгук подался вперед, но голос Пака вновь его остановил. — Стой где стоишь, – приказал Чимин. — Что ты здесь делаешь? Это не твое место. — Я знаю. Повисла напряженная пауза. Пак боялся. Боялся того, что новичок сделает еще пару шагов и заметит его. Тогда придется бежать со всех ног, ведь Чимин для него игрушка. Такая же, как и для всех львов. — Я искал тебя, — оставаясь на месте, сказал Чонгук. — Зачем? — Мне нужен совет. — При чем тут я? — Ты единственный, у кого я могу его попросить. «Он сказал это слишком…грустно? Что с этим парнем не так?» — подумал Чимин. — Так ты мне поможешь? — Для начала давай установим правила. Идет? И сядь, пожалуйста. Напрягаешь. Когда в крови кипит адреналин, у Чимина язык действует сам по себе. Нет, серьезно. Иначе как это объяснить? Чонгук хмыкнул, но тем не менее сел с противоположной стороны декорации и продолжил диалог: — Правила? Для чего? — Либо так, либо я ухожу, — Чимин попытался медленно подняться и ему было плевать на то, что немного молока из пакетика пролилось на его школьные брюки. Ему сейчас не до этого. Добраться бы до двери и умчаться куда подальше от этого приставучего новичка. — Хорошо, — резко сказал Чонгук, почувствовав копошение с той стороны. — Ты сидишь с той стороны. Я с этой. Мы не видим друг друга, — уместившись назад выдвинул требование Пак. — Почему? — Потому. Мне не нужны проблемы. В кабинете вновь повисла тишина. Парни думали о своем, и, если Пак искал пути спасения из злополучного кабинета, то Чонгук пытался найти утешение в комнате драмкружка. — Я могу выдвинуть свои требования? — спросил Чонгук. — Только если я их одобрю. — Эй, твои я не одобрял, — выкрикнул новенький, и от его крика у Пака сердце в пятки ушло. Он не любил, когда люди гневно кричат. Это не сулит ничего хорошего. — Я уже встаю. — Ладно. Каждый обеденный перерыв мы будем здесь встречаться, окей? «Что у тебя на уме? Хочешь разделить трапезу с неудачником? Хочешь променять спокойствие на постоянный страх?» — Для чего? — Мне не с кем поговорить, а ты неплохой собеседник. — Мы разговаривали один раз! Ты меня даже не знаешь. — Это мне и нужно. Чимин замер. Кто-то хочет с ним разговаривать? С убогим Чимином? С тем, кого все презирают и ненавидят? Это, конечно, приятно, но слишком пугающе. — Второе правило. Я не хочу, чтобы ты мне лгал. В моей жизни этого и так хватает. Говори правду, даже если она будет мне неприятна. — Почему я должен с тобой соглашаться? — Потому что тебе больше некуда деваться. Это место дорого тебе, и ты не хочешь с ним прощаться, ведь так? Чимин сглотнул. Это действительно так. Он знает эту комнату. Каждый ее уголок. Особенно эту ее сторону. Темная часть сцены — вот место его пребывания. Оно идеально подходит ему и желания расстаться с этим у него нет. — Значит так. А сейчас сюда пришел я и у тебя нет выхода. Либо ты сидишь тут со мной, либо вообще не сидишь — Так, чем я могу тебе помочь? — Просто поговори со мной… — О чем? — Не знаю. О чем угодно! Я просто заколебался слушать этот бред Хёнгу о том, что он сегодня опять разложил кого-то где-то там. — Сегодня Хёнгу трахался в туалете, — вылетело у Чимина. — Что? — удивился Чонгук и инстинктивно повернул голову в сторону голоса, но так и не увидел его обладателя, потому что незнакомец сидел позади и точно так же, как и Чонгук облокачивался на старую яблоню — Откуда у тебя эта информация? — Я там был, — У Чимина снова в голове зазвучали голоса страстной парочки. — И как? — Он кряхтит как старый холодильник, — усмехнулся Пак — Сочувствую. Чем ты еще занимался сегодня? — Ничем особенным. «Просил правду? Ну, что же, получай Чон Чонгук.»  — Пришел в школу, отсидел несколько уроков, после которых решил немного перекусить, в связи с чем и столкнулся с одним ненормальным, который вроде как должен находиться за главным столом в кафетерии с элитой школы, а не просиживать задницу в старой каморке с не пойми кем. — Они меня бесят. Только и делают, что стараются показать, насколько крутые. — Но ты один из них. Ты должен быть… — Ни черта я никому не должен, — перебил Чонгук, снова заставляя сердце Чимина биться быстрее — Мне противно быть рядом с ними. Пак притих. Может быть потому, что побоялся разозлить короля, а может обдумывал его слова. — Знаешь, какая Юри прилипала? — продолжил новенький. — Нет? А ты знаешь ее подружек, которые строят мне глазки, пока «любовь всей моей жизни» отходит? Они отвратительны. — Может быть я такой же? — Я знаю голоса всех, кто крутится вокруг меня, но твой не из их числа. Ты не пользуешься популярностью? — О, нет, пользуюсь. Знаешь, я самый желанный парень в школе, заметил толпу девчонок около двери? Не говори им, что я здесь! — засмеялся Пак, не осознавая того, что заставил Чонгука улыбнуться. — Прости. Чимин вдруг почувствовал, как его желудок предательски дал о себе знать и снова принялся распаковывать сахарную булочку с корицей. — Ты что, ешь? — донеслось с той стороны. — А что? Я ради этого сюда и прихожу! Будешь? — Пак потянулся к краю дерева так, чтобы не показать своей руки, и продемонстрировал кулинарное изделие новичку, после чего услышал тихий смешок. — Нет, спасибо. А ты не налегай на булочки, а то и сам на нее станешь похож, — проговорил Чонгук, следя за исчезающей сладостью. — Может я уже толстый? — жуя, спросил Чимин — А я-то думаю, чего на меня это дерево падает, — рассмеялся новенький, и у Пака разлилось что-то приятное в груди. — Заткнись! — через улыбку попытался пробурчать Пак.

*Звонок*

Чимин принял его со смешанным чувством. С одной стороны, хотелось побыстрее уйти, потому что он все еще не доверял новенькому, но ведь с ним давно никто не разговаривал. Хотелось продлить этот момент. Решив, что лучший вариант — это отступление, Чимин закинул остатки обеда в портфель и начал подниматься. — Может напоследок скажешь, кто ты? А то нечестно получается. Ты меня знаешь, а я тебя нет. — Прости, но пусть это будет тайна, — кинул Чимин через плечо и направился к двери.  — Хорошо. Я буду называть тебя булочка. — Эй! — донеслось до смеющегося Чонгука прежде, чем хлопнула дверь, и он остался в комнате один. «Лев зевнул, и в его приоткрытые глаза ворвался яркий сполох цвета… Зверь открыл свои глаза шире, и сияющие полоски заплясали в его мудрых глазах — перед ним летала красивая молодая бабочка, оставляя после себя в воздухе красивый, ирриалистичный мир прохлады, радуги, цветов… такой не похожий на мир старого льва…»