Ненавижу я тебя!

— Анжела! Вставай, пошли на море, пока мне никуда не надо! — Сергей во всем пляжном параде залез на кровать, — Вставай блин! — Серёж… — Лика через силу открыла глаза и повернулась к нему лицом — Отстань. — Да ну Лик… Пошли, я хочу на море, — девушка вновь отвернулась, почти полностью укутавшись в одеяло. — Анжела, если ты не встанешь, то я начну приставать. На тебе как раз нет одежды… — Лазарев начал следить за действиями Анжелы, но она даже не шевельнулась. Нагло улыбнувшись, он потянул одеяло, а Лика крепко держала край, — Ты же понимаешь, что всё равно не будешь спать? Или на море, или отпусти одеяло. — Или отстань, Серёж, не зли меня. — Эх, ладно, Лерке позвоню, с ней пойду… — Что? — Лика приподнялась на локтях и уставилась на Сергея, который сразу же засмеялся, — А ты не охринел? — Ну я же пошутил, — он потянулся к губам девушки, и она тут же отвернулась, — Только тебя топить хочу, честно, — на такое неформальное признание в любви Лика улыбнулась.       На дворе сентябрь, но для моря это самый „сок”. Так и веет теплом с морской глади, отражающей ярко-голубое небо, невозможно взять и не искупаться. За полчаса Лазарев успел раз десять окунуть Анжелу в воду, на что она обижалась, пыталась уйти, но Сергей подбегал, поднимал на руки и опять прямо с головой… Он почти не выходил на берег из-за большого количества людей, но его узнавали все, кому он попадался на глаза. Да и на крик Анжелы «Отпусти!» трудно не обернуться…       Из-за Сергея, который очень желал купаться, Анжеле пришлось полдня сидеть на море. Сначала она купалась с ним, но, напившись благодаря ему же солёной воды, Лика ушла на берег. Она села около края и рисовала палкой по песку понятные только ей узоры, которые тут же смывала тёплая волна. После вчерашнего вечера у неё очень неприятно болела нога, поэтому сидеть – самый лучший вариант. Из раздумий её вывела ящерица. Да, ящерица, которую Сергей притащил Анжеле „погладить”. Когда взгляд Лики сосредоточился на неё, рептилия резко высунула язык. Анжела закричала и швырнула руки Лазарева так, что бедное животное вылетело и убежало, оставив приземлившемуся на пятую точку Сергею свой хвост. — Лик, я принёс её, чтобы ты погладила, а не с ума свела, — мужчина удивлённо хлопал глазами. — Я тебе сейчас так поглажу! Ты вообще сдвинулся что ли?! Ещё ужа бы принес, ненормальный! — девушка встала с песка, взяла свои шлёпанцы и собралась уходить. — Ликусь, стой. Я пошутил, я честно не знал, что ты их так боишься, извини, — Сергей взял Анжелу за локоть и виновато посмотрел в глаза. — Бери свои вещи и пошли в отель, а то ты уже перегрелся, солнечная батарея блин.       Через два часа Лазарев ушёл на репетицию, затем начался концерт, и вернулся он уже немного пьяный. Хотя, так, средне. Анжела никуда с ним не ходила, очень уж ей не нравилось это «У Сергея Лазарева появилась девушка», «Сергей Лазарев представил свою девушку друзьям» и подобные темы сплетен и статей, которые она успела увидеть в утреннем выпуске газеты. Вообще, жизнь шоу-бизнеса ей никогда не нравилась. Пресса, вопросы, сплетни, проблемы, а толк в чём? Публичному человеку нельзя ничего сделать – сразу начинаются обсуждения. Сергей вчера станцевал с Ликой, а уже, в любом случае, об этом знает часть России, которая знает Сергея Лазарева или хотя бы читает свежие новости. У публичного человека нет личной жизни даже при её наличии.       Переписываясь с Ритой через социальные сети, Лика услышала, что в номер вошли. Пришёл. С самого порога Сергей напевал что-то малопонятное и долгое время пытался раздеться прямо в коридоре. В комнату зашёл он в расстегнутой снизу и на рукавах рубашке и в штанах. Без носок, босой… Странный он, когда пьяный, однако. Обещал же не пить, какого чёрта опять еле на ногах стоит? Лика рассерженно вздохнула и убрала телефон на тумбу. — Опять? — Ликунь, — у Лазарева на каждый случай новое коверкание незамысловатого имени Анжела, — Я тоже тебя очень сильно люблю, — его пробила икота. Пошатнувшись, он подошёл ещё ближе к кровати, — Я так по тебе соскучился, даже рано ушёл… — Да? Час – это рано? Ну, я тогда не представляю, что для тебя „поздно”. — Как у тебя дела? — Лазарев улегся поперёк кровати и, улыбаясь, осматривал девушку. Пьяный тон вперемешку с сонным, таким бухим взглядом, красным лицом и разлохмаченными волосами буквально заставляли засмеяться. — Пока ты не пришёл и не испортил воздух своим „благоуханием”, всё было отлично. — Я тебя сейчас буду целовать… — Конечно, Сергей Вячеславович. Сначала иди в душ, потом возьмёшь одеяло вон там, — девушка указала на шкаф, — И ляжешь на диван в гостиной. Спокойной ночи, пьяница. — Лик, ты обнаглела или просто обиделась? У него уже не оставалось сил, чтобы спорить с Ликой. Управившись с рубашкой, он уплел в ванную, а спать всё равно лёг на кровать, обняв, к счастью, уснувшую Анжелу. Утро, а голова, как ни странно, не разлетается на части. Совсем немного бьёт в виски, но это не мешает прекрасному настроению. Не поворачиваясь, Сергей рукой ощупал другую половину кровати и понял, что Анжелы нет рядом. По шуму воды понятно, где она. Лазарев лениво поднялся с самого любимого места и отправился в ванную комнату, дверь которой оказалась не заперта. Нет у Анжелы привычки запирать двери, всегда и всё нараспашку. Сергей совершенно спокойно зашел и встал около зеркала. Разглядев свою сонную физиономию от и до, он плеснул на лицо воду, взял зубную щётку и пасту и принялся чистить свои зубы. Анжела выключила поток воды и в мыслях уже возмущалась над поведением Лазарева. — Серёж, ты глухой? — Ты мне что-то говорила? — он посмотрел в сторону душевой кабины. Сплюнув пену, он умылся и безмятежно подошёл, заглянув за перегородку, — Аа, ты зовёшь меня к себе? Я согласен!— Сергей исчез, но лишь для того, чтобы снять с себя одежду. — Вообще-то… — Лика выглянула, чтобы утвердить совсем иное, а Сергей сразу же появился перед её лицом. — Мм, какая ты красивая, с ума сойти можно! — с этими словами Лазарев подхватил Анжелу на руки, и она одумалась только когда почувствовала спиной холодный кафель, а шеей – горячее дыхание и приятные прикосновения губ. Их бесподобный совместный душ, да и не только, были прерваны Дворецким. Сначала настырные, непрекращающиеся звонки на мобильный, потом не менее настырный стук в дверь номера. Последний, оставляющий след на шее поцелуй, и Сергей бежит открывать „ожидаемому” другу дверь прямо в одних трусах. — Хотя бы оделся для приличия! — Михаил быстро зашёл в номер и направился к дивану в гостиной. — И вам доброе утро, Михал Михалыч! Конечно, проходите, чувствуйте себя, как дома, я очень рад вашему визиту, — надевая пляжные шорты, сказал Сергей вслед Мише, который уже расселся на мягкой мебели.       Дворецкий долго ругался, что Лазарев не соизволил поднять трубку с десятой попытки дозвона и что не открывал ему, но потом перешёл к делу. А дело – насчёт полной занятости в выходные… Две недели выходных, но нет, Дворецкому надо притащить кучу договоров и информации, в каких местах и кто ждёт Лазарева для интервью. Четыре эфира на радио! Четыре за две недели… Да такого уже давно не было, вот именно во время небольшого отпуска нужно договорится с радиостанциями! Конечно, в выходные артист не может проваляться весь день на диване, но выходные даны, чтобы хотя бы немного отдохнуть, а не зарыться в работу с руками и ногами, проделывая то, что не успел из-за концертов. На дни, когда можно вообще не выходить из дома, пришлось всего три. Три из четырнадцати. Наверное, планы на каждый рабочий день не отличаются от этих, отпускных. Осталось концерт только спеть. А что, Миш, может, замутишь сольник в Москве?! С весны уже в столице не пели, надо бы…       Новая Волна закончилась очень быстро. Дни пролетали как часы. Погода позволяла каждый день хотя бы немного побыть на море и насладится жаркими солнечными лучами. Только провожала Юрмала своих гостей дождями. Анжела два раза ходила с Лазаревым на репетицию, поэтому её знали там все, кто присутствовал. Она никогда не думала, что будет лично разговаривать с той самой Нюшей, поздоровается с Филиппом Киркоровым и погуляет около концертного зала с Ани Лорак. Бывшей возлюбленной Сергея – Лере Кудрявцевой – Анжела не совсем понравилась, но потом она с ней заболталась, пригласила посидеть в кафе, которое находится не далеко от «Дзинтари», и за чашкой кофе дружба завязалась такая, что Лере начало казаться, будто Лика была знакома ей уже несколько лет.       Как Юрмала проводила дождём, так же и Москва встретила ненастьем. Крупные капли били в окно, небо такое мрачное-мрачное – в сон клонит. С деревьев уже все почти листья упали, хотя только сентябрь. Не удивительно, если в начале октября всё вокруг покроется белой пеленой. Улица помрачнела, стала серой и тусклой. Летом эти кирпичные дома казались яркими, а теперь и вовсе бледно-рыжие, со мхом снизу… Детская площадка замерла, ни один ребёнок не прибежит покопаться во влажном, холодном песке, лишь качели еле слышно скрипят от порывов ветра. Даже сидя дома и смотря на колыхающиеся, голые деревья, ощущаешь, насколько неприятная погода за окном. — Что высматриваешь? — Сергей встал рядом с Анжелой и посмотрел в окно, на мимо пролетающих птиц, которые рвутся в тёплые края. Как и он сам. Наверное, никто не против вот в такое время сбежать от холода на жаркие берега. — Да так, ничего. Ненавижу осень. — Если честно, я тоже. — Ну, ты-то понятно – солнечная батарея же… — съязвила Лика и получила пальцем в ребра, сразу прикрывая себя руками. — А ты – снежная королева, — Сергей истерически засмеялся, — Я помню, как ты на каток сходила, а вернулась с инеем на ресницах и палец себе на ноге отморозила. Сидела и плакалась, что не чувствуешь свой пальчик. — Отстань, это сто лет назад было, — Анжела вспомнила историю со своим бедным пальцем, который до си пор не похож на остальные, и засмеялась вместе с Лазаревым. — Я же не напоминаю тебе, как ты полез за яблоками и порвал себе шорты, потом уверенно шагал по улице посёлка в солнечных очках и с огромной дырой прямо на заднице… Или как сел на муравейник, или как тебя оса в губу укусила. — А как ты поскользнулась на грязи и вылила себе на ноги банку синей краски, не припомнила? Или как в супермаркете три бутылки вина разбила? — невероятные воспоминания нескольких счастливых дней, проведенных рядом с любимым человеком, наверное, каждому поднимут осеннее, хмурое настроение. Сергей подошёл ближе к Анжеле и обнял её, — Почему-то всегда думал, что лучшие годы своей жизни отдал Лере… Но на самом деле тебе. Пусть только один год, но лишь тогда я был поистине счастлив. И сейчас. Люблю тебя, — и, казалось, ничего больше не надо, лишь бы быть всегда рядом и ощущать вкус сладких губ…       Осеннюю хандру никто не отменяет, поэтому ненависть к осени у Анжелы особо обостряется. Тут же начинается насморк, хотя не простывала, не хочется ничего есть, болит голова, порой тошнит и просто всё бесит. Всех больше, конечно же, Антон Громов, с которым Лика в первый же день после „больничного” сто раз поругалась. А через две недели совместной работы ссоры с ним и вовсе стали образом жизни.       В свой законный выходной Анжела решила полностью освободить себя от работы и мыслей о статьях. Хорошо в кровати лежать, только бы таблетка от головной боли поскорее помогла… Хотелось выпить. Да, выпить томатного сока. Вообще-то, она не любит этот напиток, но иногда жутко хочется. Лика встала с кровати и тяжелой походкой пошла на кухню. Сергей только вчера вернулся из тура на четыре дня. И эти четыре дня, как обычно, нисколько не выходные. Такое ощущение, что его даже в Москве нет, уехал и возвратится только ночью. Анжела открыла холодильник и взяла с дверцы коробку с соком. Ничего, скоро зима, и эта гадость больше не будет появляться в квартире… Возвращаясь в комнату, она прямо на ходу начала отпивать сок и задавать себе вопрос: «Почему только временно нравится эта вкуснятина?». От безделицы Лика взяла прошлый выпуск «Бизнес-леди life» и прочитала несколько статей, постепенно опустошая коробку. — Анжела! Лика! Я пришла счастьем хвастаться. У меня таких выходных уже давно не было! — в квартире появилась Рита и прямо с порога начала кричать. Забежав в комнату, она уселась рядом с Ликой и глупо улыбалась. — Ты нашла себе парня? — абсолютно безразлично спросила Анжела, смотря на подругу усталым взглядом. — Да! То есть, нет… — Марго взяла коробку с соком, — Что это у тебя? — она сделала пару глотков и поморщилась, — Фу, гадость какая! Ну так, Лик!.. Мы помирились с Владом, представляешь? — девушка несколько раз кивнула, смотря в стену, — Мы целый день гуляли, общались, как раньше. Капец! Влад – это актёр театра, в котором работает Марго. Несколько лет назад они были отличными друзьями, но однажды возникла серьёзная ссора из-за девушки Влада. Получилось так, что у Влада не осталось ни девушки, ни подруги. Они долгое время не общались, но вот у них что-то перемкнуло… — Понятно. — Что тебе понятно? — Анжела, проигнорировав вопрос, легла и закрыла лицо подушкой, — Анжел, в чём дело? — Не знаю, мне просто плохо. И сейчас не до разговоров о парнях, Рит. Я рада за тебя, но… Марго отложила разговор о Владе и начала спрашивать Лику о происходящем. Но она не могла спокойно отвечать на вопросы, задаваемые Ритой, её всё нервировало и бесило, поэтому Лика отвязывалась нервными «Да!», «Нет!», «Отстань!». Любая бы другая уже обиделась и ушла, но Рита продолжала докапываться с вопросами. — Слушай… А что, если ты беременна? — Анжела резко села и гневно посмотрела на Марго. — Что?! Ты вообще что ли с ума сошла? Ты что такое говоришь, а?! — А что это ты сразу бесишься? Я просто предположила. По-моему, это очень даже оптимальный вариант. Мало ли… — Да не по-твоему, Рит, не по-твоему! — Какие мы нервные! Прям псих! Настоящая беременная! — Рите уже надоели возгласы бешеной подружки, она начала срываться на крик. — Сама ты беременна, ясно?! — Лика кинула подушку на пол, встала с кровати и вышла из спальни, хлопнув дверью. — Истеричка! Через несколько минут Анжела совершенно спокойно вернулась в комнату и присела около Марго. Она виновато смотрела на неё, а потом спросила, может ли реально так быть. Рита рассказала всё, что знала о беременности, все признаки и симптомы. Анжела заплакала, осознавая, что почти всё относится к ней. Всё, что с ней происходит, огласила Марго.       Рита, как могла, утешала Лику, но „беременная” не успокаивалась, начинала плакать с новой силой, когда подруга употребляла «Беременность – это хорошо». Вытерев щёки, Анжела достала из-под кровати весы, встала на них и облегчённо вздохнула. Но Марго не во время отрезала «На ранних сроках не поправляются, у тебя даже маленького живота нет». — Может, показалось, а? — в глазах опять заблестели слёзы. — Может, и показалось, но даже если правда, то ничего страшного… Вот что ты плачешь, скажи мне! Трагедия? Кто-то умер? Что-то серьёзное случилось? — Филатова, ты вообще что ли?! Я тебе что буду делать, если всё-таки реально? — Ах, вот оно что… Ты боишься за реакцию „папаши”? — Анжела, всхлипывая, кивнула, — Слушай, Лик, это вообще не повод плакать. Если он откроет рот насчёт аборта, хотя, я уверенна, что Лазарев на это не способен, но если вдруг, тогда встаёшь и уходишь. Слова Маргариты Анжелу не успокаивали, и она уже вбивала себе в голову, что всё это просто показалось. Всё нормально! Ничего не случилось, никто не забеременел, всё, как раньше. Но с упорством Риты она через час делала тест на беременность. Марго как насквозь видела подругу, поэтому до самого конца не отставала, была настойчивой и немного злой. Да, её злило, что Лика как огня боялась положительного результата и особенно сильно тряслась из-за реакции Лазарева.       На самом деле, страх неожиданной, незапланированной беременности у Анжелы уже давно. Она всегда боялась внезапно забеременеть от Матвея, но не задумывалась за период близости с Сергеем. В её мыслях этого даже не было, не волновало…       Анжела закрыла глаза ладонью, держа тест дрожащей рукой. Набравшись немного смелости, она осторожно взглянула на него, и перед её взором предстали две красные полосочки… Две! Положительный… Лика вздохнула и почувствовала новый прилив слёз. Теперь от радости…Да, эта радость внутри разгорелась пламенем, затмив страх и неуверенность. — Ликаааа, поздравляю! — Маргарита крепко обняла растерянную подругу. — Ты не счастлива? — Счастлива, но…я боюсь, — Рита отстранилась и яростно посмотрела ей в глаза. Она ещё несколько минут утверждала, что всё будет отлично, что он обрадуется, но Анжелу продолжало это волновать. Неужели ему нужно сейчас? Он карьеру такую строит, песни новые, альбомы, шоу, а тут Лика с заявлением, что беременная…       Сергей вернулся поздно, однако выглядел очень счастливым и полным сил. Прямо с порога он во всю квартиру напевал свою новую песню «В самое сердце». Сначала так, как на самом деле написано в тексте, потом на свой лад, употребляя имя любимой. Лика в не совсем хорошем настроении была в душе, „песня” Лазарева заставила её улыбнуться. Несколько раз он позвал Анжелу и, услышав шум воды, ушёл на кухню. Когда девушка медленно появилась в дверном проёме, Лазарев сидел спиной к ней и листал новости в телефоне, напевая еле понятную песню и осторожно отпивая горячий чай. Она долго смотрела на него, а он всё не замечал, пока не облился тем самым чаем. Если бы Лика не подала ему салфетку, он так бы и продолжал сидеть и трясти футболкой, остужая горячее пятно. — Ликусик, — вместо салфетки Сергей взял Анжелу за запястье и усадил себе на колени, — Любимая моя, почему ты меня не встречаешь? — Потому что ты не скучаешь по мне, — девушка наигранно обиженно посмотрела вниз. — Я не скучаю? — Да, ты. — Тебе показать? — Лика нагло посмотрела ему в глаза, удерживая серьёзность в своём выражении лица, хотя очень хотела смеяться. Серёжа, улыбаясь, потянулся поцеловать в губы, но попал на щеку, потому что Анжела отвернулась. — Не упрямься, — он одной рукой повернул к себе лицо девушки и страстно поцеловал. Сначала Лика сопротивлялась, но потом всё равно ответила. Как только Сергей пальцами поддел низ тонкого топа и потянул вверх, Анжела вспомнила о своём положении и оттолкнула мужчину, упираясь руками в грудь. Её глаза взволнованно изучали немного удивленное лицо Лазарева. — Анжел, в чём дело? — он отпустил ткань топа, — Что случилось? — Ничего. — Тогда почему?.. — Серёж, я, кажется...я беременна, — ноты страха и неуверенности звучали в её тихом голосе очень отчётливо. — Что?.. — его вопрос прозвучал почти в лоб Лике. По телу будто бы разряд тока пустили. Она виновато подняла глаза, как будто причастна к неожиданной новости одна. Сергей ни столько удивился, сколько не совсем понял еле слышную речь девушки. — Я беременна, — она заявила теперь с более уверенной и громкой нотой. Уже как-то наплевать, что ему эта новость может оказаться неприятной – Анжела осознала, почувствовала, что внутри неё развивается маленькая жизнь, и важнее её нет, и не будет. Никогда. Сергей, кажется, уяснил слова любимой – его глаза значительно округлились. Сначала он смотрел на Анжелу, потом отвел взгляд, смотря куда-то сквозь предметы. Повисло напряженное молчание, продолжавшееся около минуты. Сергей укладывал мысли и „переваривал” услышанное, всё же улыбнувшись. Эта улыбка до ушей затмила весь страх Лики. Неужели рад? — Я буду отцом? — этот шёпот показался слуху слишком приятным, Анжела неуверенно смотрела на его счастливую физиономию, пару раз робко кивнув,— Повтори! — Серёж, ты скоро станешь отцом, — ещё шире улыбнувшись, он накинулся на Анжелу с объятиями и поцелуями. — Вау! Это так круто, чёрт возьми! Лика, спасибо тебе, дорогая, — Сергей нежно притянул к себе лицо девушки за подбородок и коснулся губ. — Больше жизни вас люблю, — для Лики оказалось неожиданностью, что Лазарев положил теплую ладонь ей на живот. По телу пробежали приятные мурашки, Анжела наконец-то с облегчением улыбнулась и откинула все свои мрачные мысли, обещая себе никогда не возвращаться к ним. — Извини меня за мои припадки, — она обняла Сергея за шею и посмотрела в глаза, отстраняясь от его губ, которые, казалось, уже автоматически тянутся. — Ты беременная, я тебе разрешаю. В груди сейчас так сердце колотится, как будто меня бьют электрошокером. Я потрясен просто, это нереально! — Лазарев не находил в себе места, чтобы держать всю эту радость, переполнявшую его. Он, конечно, никогда не скрывает своих эмоций, но такой сияющей физиономии Лика ещё не видела. — Если я кому-нибудь сейчас же не расскажу, я взорвусь, и ты будешь собирать меня по частям, — дрожащей от волнения и восторга рукой Сергей взял телефон со стола и набрал номер мамы. — Мам! Мама, я буду папой! — Валентина Викторовна, наверное, испугалась такого резкого возгласа в трубку… Сергей ближе прижал к себе Лику, сидящую у него на коленях, и поцеловал в щеку. Он несколько минут делился радостью с мамой, которая едва верила, что наконец-то у неё будут внуки от младшего сына.       Пока Сергей смывал дневную усталость в душе, Анжела переоделась в свою любимую шелковую пижаму, легла в прохладную постель и включила телевизор, который даже не смотрела. Если бы её мысли были нитями, их бы никто и никогда не распутал – всё настолько перепуталось, что голова была готова разорваться. Беременная… Боже, это шикарно! Анжела улыбнулась и посмотрела себя, положив руки на всё такой же худой живот. Эх, скоро не будет видно этих костяшек, и любимый топ Лазарева, который снимается за несколько миллисекунд, перестанет прикрывать живот. Придётся попрощаться с обожаемыми рубашками, юбками…       Сергей неожиданно появился на кровати и начал целовать Анжелу, поднимаясь от живота до самых губ. Он специально касался кожи девушки щеками и носом, от чего ей было щекотно, и она не совсем понимала, что происходит. — Ты чего? — Смотри, я побрился! — он продолжил целовать Лику в шею, только не губами, а „всем лицом”… — Ты чувствуешь мои старания? Да? — Конечно, а то привыкла за две недели к ёжику, — девушка засмеялась, и её смех был прерван уже полноценным поцелуем. Сергей опять начал переводить поцелуи на более „серьёзную” тему. Лика, почувствовав лямку топа в зоне локтя, отвернула лицо, — Серёж, а если… — Я аккуратненько, — певец обиженно надул губы, к которым прильнула Анжела, гарантируя „продолжение” вечера.       Ожидание ребёнка – это такой волнительный и прекрасный период. Мир уже кажется немного другим, всё меняется – начиная с взгляда на окружающее и заканчивая чувствами, ощущениями внутри. Конечно, каждое утро сидеть в ванной и ждать, пока уж точно „подойдёт”, засыпая прямо сидя на полу, а потом, уверившись, что показалось, и возвращаясь в кровать, бежать, сдерживая себя, Лике надоело уже через несколько дней. За две недели непрекращающегося токсикоза она похудела на три килограмма. А боялась, что поправится… — Если я сдохну быстрее, чем рожу, ты на меня не обижайся, ладно? — Лика подошла к холодильнику, взяв с дверцы бутылку с водой. — Почему ты должна сдохнуть? — не до конца проснувшийся Сергей отвлекся от любимой овсянки. — Потому что ещё одно такое „доброе утро” я не выдержу, — не успев сделать глоток, Лика выплюнула немного воды в раковину, — Чем она пахнет? — по её лицу и не скажешь, что она воду понюхала… Сергей взял бутылочку и отпил немного. — Ничем, обычная вода. — Необычная, а пахнущая мятным освежителем воздуха, — Анжела подошла к столу и попила чай Сергея, но и этот напиток не оставил её счастливой, — С бергамотом?! Ты серьёзно? — Лазарев продолжал смотреть на неё, как на дурочку. Сама купила этот чай и всегда его пила, без всяких претензий. — Ещё и овсянку ест… Ужас какой-то. С кем я живу… — Ликусь, иди молча пей свой зелёный чай и ешь мандарины, только сыпью не покройся, — мужчина продолжил свою трапезу, а Лика, передразнив его, достала три мандарина и ушла из кухни, якобы не чувствовать запах овсяной каши.       Несмотря на трудности, Анжела часто задумывалась, размышляя о своём огромном счастье. Её не оставляло в покое, что внутри что-то есть, что-то живое… Когда ей на УЗИ показали снимок, она чуть не расплакалась. И пусть столько проблем, изменений, бесконечного токсикоза и самих по себе завязывающихся истерик принесла беременность – ещё не появившегося на свет малыша Лика любила больше жизни, хотела поскорее стать его мамой. Ей не терпелось, не хотелось ждать 9 месяцев, но так женщин создала природа, и спорить бессмысленно… Нравилось ей, что Сергей стал во много-много раз заботливее, нежнее, боялся как-либо обидеть и постоянно целовал и обнимал живот, замечая, как растет ЕГО ребёнок. Труднее, чем Анжеле за несколько месяцев беременности, было только ему… Он каждый Божий день терпел перепады настроения беременной, ничего при этом не говоря ей. Если нужно пообниматься, то он руками и ногами «за», если вдруг Лика начинает искать проблему на пустом месте, то он – её главное успокоительное. И причина понервничать тоже. Кто пожалеет её, когда она умирает от тошноты, кроме как Серёжа? Или кто назовёт её злым зайчиком, кто уверит, что нисколько она не поправилась? Сергей миллион раз повторил, что у беременных женщин самая идеальная фигура и Анжела нравится ему абсолютно всякой, но Лика не перестала иногда подсаживаться к нему, обнимать и спрашивать: «Серёж, я сильно поправилась?».       Ритка всегда, по наказу Сергея Вячеславовича, была рядом с Ликой. Особенно во время тура певца. Она не переставала гореть счастьем и поздравлять будущую маму, которая редко отвечала «спасибо» с полным ртом мандаринов. Этот цитрус стал любимой едой Анжелы. Однажды Сергей припугнул её, что у ребёнка будет аллергия на мандарины, но этого надолго не хватило.       Мама Анжелы прилетела сразу же, как только узнала, что станет бабушкой. Её немного не устраивало, что ребёнок внебрачный, но она ничего не говорила по этому поводу. Радость за дочь трудно описать словами. Валентина Викторовна не отставала от Людмилы Владимировны и не переставала радоваться даже спустя несколько месяцев с самого первого дня. После УЗИ, когда уже можно узнать пол, она придумала по несколько имен и для мальчика, и для девочки, но Анжела взяла и попросила гинеколога не сообщать эту информацию. После того дня Сергей начал активный спор с мамой, что будет мальчик. Валентина Викторовна пропускала его слова мимо ушей, подбирая к отчеству «Сергеевна» подходящее имя. Алинка поддержала бабушку, а Паша встал за брата. Только Лика захотела родить сразу и мальчика, и девочку, чтобы это в конце концов прекратилось… И то не факт, что все не подерутся из-за большого выбора имен. В один момент Сергей твёрдо сказал, что у него родится сын Никита, и спор на некоторое время закончился.       Время уже подходило к восьми с половиной месяцев, и только тогда Анжела поняла, что немного даже боится… Нет, ждать она не перестала. Ещё большее желание и любопытство распирало, но столько всего предстояло, что иногда и подумать страшновато становилось. Волнение папочки, порой, было ещё сильнее. Он ждал с нетерпением, беспокоился, не хотел уезжать даже на несколько дней и всё делал только с мыслями о своих любимых. Вечера любил Лазарев проводить прижавшись щекой к уже достаточно большому животу Лики. Он закрыл глаза и даже почти задремал. Быть счастливее, чем в эти мгновения, казалось, уже невозможно. Вдруг что-то слабо ударило его, и карие глаза чуть не вылетели из орбит. — Анжел! Ты это видела? — он знал, что малыш может пинаться, но даже не предполагал, что это возможно увидеть и почувствовать не только будущей маме. — Что? — Лика не отвлекалась от мелодрамы на экране телевизора. Последнее время ей нравится смотреть слёзные сцены любви, хотя раньше лучше бы посмотрела боевики и детективы. — Он пинается! — Серёж, последнее время он часто так делает. Ты только что заметил? — мужчина кивнул. Лика взяла его ладонь и приложила на правую сторону живота. Малыш сразу же ударил в то место, от чего глаза Лазарева стали ещё круглее. — А тебе больно? — Немного, — Сергей, не убирая свою ладонь, подтянулся к лицу Анжелы и поцеловал в щеку. — Серёж, он не хочет, чтобы ты его трогал – теперь сильнее пинаться начал. — Радуется, что папа наконец-таки заметил.