Ненавижу я тебя!

            Перед самым началом лета, когда вполне допустимо думать над идеей сделать себе отпуск, Сергей отправился с большим графиком концертов на Дальний Восток. В 2013 году города этого района России были обделены шоу-программой «ЛАЗАРЕВ», поэтому теперь-то нужно исключить недочёт. С 10 мая он не возвращался в Москву, города и концерты один за другим, в выходные – долгая дорога. Ну ничего, в начале июня можно вернуться домой, хотя это не на долго.       В первый день лета был отпет концерт в Уссурийске. Снова аншлаг и просто нереальное количество цветов и подарков. Счастливый артист ещё никогда так много времени не уделял поклонникам – полтора часа в холле толпился народ, и где-то в золотой серединке затерялся сам Лазарев. Миша со второго этажа следил за хаосом внизу, закатывая глаза. Сергей наконец-таки попрощался с девушками и побежал к лестнице. Да, именно девушками, потому что присутствующих там парней можно было посчитать на пальцах, и те, наверное, пришли со своими дамами… — Ну что, властелин девичьих сердец, потерялся в такой вселенской любви? — радостный Лазарев через две-три ступеньки забегал наверх, держа в руках рисунки, ещё какие-то листы и несколько букетов. — Да! Смотри, меня кто-то поцеловал, — Сергей засмеялся и показал на щеку с небольшим следом розовой помады. — Анжелы на тебя нет, она б тебе оторвала…кхм…уши. Дворецкий забрал всё у Лазарева и ушёл к остальным ребятам. Сергей же скрылся за дверью гримёрки и прилёг на диван. Такой усталости он давно не ощущал, хотя концерты каждый день. Конечно, попробуй постой почти два часа после концерта ещё в холле и сфотографируйся с каждым, кому не лень… На этот раз певец раздобрился, долго общался с поклонниками. В один момент Сергей заметил, что засыпает прямо в гримёрке, но вставать жутко не хотелось. Время подходило к полуночи, вся LazarevTeam ждала босса в холле, но босс мило дремал в гримёрной. Миша предложил ребятами не ждать несравненного, но непунктуального Сергея Вячеславовича, и они все вышли из здания. Директор написал Лазареву СМС, чтобы он никого не искал, а дул в гостиницу, как только „домарафетится”. Конечно, пришедшее сообщение Сергей не прочитал, так как даже краем уха не услышал рингтона. Однако звонок мамы его разбудил. — Серёжа! Мальчик! — голос Валентины Викторовны прозвучал в трубке очень резко и громко. По интонации можно было понять, что она восхищена и рада, но Сергей не совсем догнал её слова. — Что, мам? — он встал с дивана и пошевелил головой в разные стороны, чтобы размять немного затекшую шею. — Мальчик у тебя родился! — после слов мамы Сергей чуть не выронил телефон, поймав его около груди. Приложив мобильный к уху, он заметил, что вызов был отключен. С нереальным волнением в груди Лазарев сорвался с места и отправился искать Дворецкого. Немедленно нужно в Москву. Мальчик! Он хотел, знал… Случилось! В одну секунду осознав, что теперь он – отец, Лазарев остановился и улыбнулся, насколько это допустимо. Улыбку было невозможно стереть с лица, даже если скуловые мышцы устали. Он простоял на одном месте несколько минут, думая о своём счастье. Опомнившись, Сергей достал из кармана телефон, чтобы позвонить Мише, но директор резко появился в дверном проёме главного входа. — Серёг! Я иду тебя поздравлять! Тётя Валя позвонила и спросила, что с тобой случилось, и почему так резко был прерван вызов. В обморок упал? — Нет, всё нормально, — Сергей засмеялся, — Миха! — певец накинулся на Дворецкого с объятиями. Наверно, проходящие мимо люди могли бы не то подумать, но, к счастью, в здании в такое позднее время никого не осталось. — Я отец! — Поздравляю, поздравляю, Серый! Рад за тебя. — И да, Мих, я искал тебя, хотел сообщить, что улетаю в Москву. Сейчас же! — А завтрашний концерт? Серёг, тебе два дня осталось отпеть, потом четыре выходных. Вот и поедешь. Давай, не будем ничего срывать? — Отмени концерты, на те четыре дня ничем меня не загружай и после выходных ещё три концерта отмени! — крикнул Лазарев, подбегая к выходу из здания. — В смысле?! Ты охринел? — Дворецкий помчался вдогонку артисту, — Я всё понимаю, но это слишком! Какую отговорку от работы ты придумал? — Заболел, умер, потом когда-нибудь откачают, — певец закинул в машину портфель и уселся в салон. — Я серьёзно, — Миша еле успел усесться после того, как Сергей сказал адрес таксисту. — Миш, у меня жена родила, я еду к ней, что тебе ещё от меня надо?! Приболел, плохо себя чувствую – всё, что угодно можно сказать! Жаль, конечно, насчёт шоу, но я не могу оставаться. И петь я не могу, ничего не могу и не хочу – я должен видеть Анжелу и моего сына. — Успокойся, понял я. Убил бы, — Дворецкий замахнулся, но Сергей даже не моргнул, уставившись в одну точку и улыбаясь немного сумасшедшей улыбкой, — но у тебя веская причина. Давай, я решу проблему с билетами, а ты поедешь в отель, вещи захватишь? Сергей согласился на предложение друга, и Михаил попросил водителя остановить машину. Он побежал на вокзал, который, к счастью, оказался совсем рядом. Концерт этим вечером был представлен в городе Уссурийск, и именно в этом городе, как таково, аэропорта нет. Дворецкий подошёл к кассе и спросил насчёт билетов в Хабаровск – самый ближний город, в котором имеется аэропорт. Но до Хабаровска рейсы будут только через два дня. Если таким образом всё пошло, то Сергей бы спел свои оставшиеся концерты, но Миша знал, что певцу эта идея точно не понравится. Ещё один вариант – Владивосток. Оказалось, рейс был четыре часа назад. Отлично, Лазарев будет всё рвать и метать…       Когда Михаил подбежал к гостинице, Сергей вышел с двумя чемоданами из здания. Он по-прежнему улыбался, и настроение ему портить Миша никак не хотел. — Не знаю, как нам побираться до аэропортов – расписание поездов в Хабаровск и Владивосток не сходятся со временем, нужным нам. — Как так могло случиться? — и по нему не скажешь, что он разозлился… Сергей осмотрел округу, — Поедем на машине до Хабаровска. — Серёг, ты знаешь, сколько это времени отнимет? — А у нас есть выбор? — Лазарев заметно начал заводиться, — Если мы будем тут сидеть и ждать у моря погоды, тогда это отнимет ещё больше времени! Не знаю, как ты, но я еду в Хабаровск на машине, а там сяду на самолёт.       Дворецкий нанял хорошего таксиста, который согласился провести около десяти часов в дороге, и они отправились в Хабаровск. Решение не из лучших, но Сергей не желал ничего подобного слушать – буквально рвался в Москву.       Девять часов, проведенные в дороге, безумно не нравились Дворецкому. Он то и дело ворчал, проклиная рейсы на поезд. А вот Сергею было всё равно. Он почти всю дорогу спал, изредка просыпаясь и смотря время на экране телефона. К восьми часам утра Хабаровск был совсем не далеко, и Миша уже весь изругался, пока Лазарев, прижавшись к двери, смотрел сны.       Хабаровск. Не совсем приятная погода, вообще не напоминающая пришедшее лето. Сергей, сгорбившись, сидел на лавочке с двумя чемоданами в аэропорте и пытался дозвониться до Анжелы. Она не брала трубку, что ему нисколько не нравилось. — До сих пор звонишь? — Миша подошёл с билетами в руках. Сергей кивнул и ещё раз приложил телефон к уху, — Отстань ты от неё, может, она спит. Рейс через два часа, кстати. — Чёрт, время же разное… Да твою мать, билетов пораньше не было? — Скажи спасибо, что они вообще были! Я бы посмотрел, как ты выпендривался тогда. За эти два часа они прошли всю округу аэропорта и посидели в двух кафе. Лазарев нервничал, но, как Миша подметил, психами время не ускоришь. В самолёте Сергей вновь уснул, но такой сон способствовал только затекшей шее и боли в голове. Девять часов в машине плюс девять часов в самолёте – невыносимо.       Хоть и с сильной усталостью во всём теле, но Сергей бежал по коридору, попутно накидывая на плечи белый халат. Глаза хотели спать, однако артист точно знал, что не уснёт, пока не увидит свою любимую и своего сынишку. Это счастье внутри ему захотелось чувствовать всегда. Эта феерия, которая лишь от одной мысли разливалась по телу приятным потоком, была настолько сладостной, что сводила с ума. И Лазареву уже не помнилась мучительная многочасовая дорога, потому что восхищение заслоняло абсолютно всё, действуя, словно наркотик. Он осторожно, но как можно быстрее, открыл дверь палаты и остановился. Анжела склонилась над небольшой кроваткой и, улыбаясь, разговаривала с совсем маленьким ребёночком, пытаясь отнять у него свой же указательный палец. Она была одета в светлую, шелковую сорочку, и на плечи накинут такой же халат. Её волосы скатывались вниз, и, если она не успевала их откинуть назад, маленькая ручонка вцеплялась в прядь. Услышав звук захлопывающейся двери, она выпрямилась и окинула взором посетителя, ещё шире улыбнувшись. И тут-то Сергей не смог больше стоять в стороне – он молча подошёл к девушке, приподняв, обнял со всей имеющейся любовью и покружил. — Серёж, больно, — ослабив хватку, Лазарев заглянул в самые любимые глаза и медленно приблизился к губам. Теперь она стала ещё роднее и дороже… — Как ты себя чувствуешь, милая? — он заботливо убрал одну из прядей за плечи Лики, проведя кончиками пальцев от мочки уха до ключицы. — Отлично. — Я люблю тебя. Больше жизни. Спасибо за сына, — прошептал Сергей почти в губы девушке, вновь вовлекая в нежный поцелуй. Поцелуй длился совсем недолго – малыш решил позвать маму непонятными звуками. Анжела отстранилась, но Сергей вперед неё обернулся на „разговоры” ребёнка. Певец медленно подошёл ближе и посмотрел на маленькое чудо, приоткрыв рот. Несколько секунд он смотрел, почти не моргая, потом немного наклонился и дотронулся до маленькой ручки. Малыш сразу схватил Лазарева за палец и крепко сжал, продолжая болтать понятным только себе языком. Шустрый с самых первых дней… — А подержать можно? — мужчина уставился на Лику счастливыми, немного взволнованными глазами. Она кивнула, улыбаясь и наблюдая за этой картиной. Сергей аккуратно взял на руки ребёнка, прижимая к себе. Он настолько осторожно держал маленького, что, казалось, боялся даже дышать. Их карие глаза встретились: Сергей любопытно разглядывал сына, а малыш в ответ улыбался, хлопая длинными, светлыми ресничками. — Боже мой… — еле слышно сказал мужчина, — Я сейчас с ума сойду. Анжеле хотелось плакать от умиления. Вообще, когда впервые увидела своего сына, она серьёзно заплакала. Мальчика нужно было кормить, а Лика стояла и прикрывала лицо ладонями, захлёбываясь в своих слезах. Столько волнения, как в те минуты, она ещё не испытывала. Эта нерешенность, какой рукой лучше взять, удобно ли ему, не больно ли, навсегда запомнится. За сутки, чуть более, Анжела нашла контакт с ребёнком и быстро приспособилась к нему. Чуть ли не на коленях просила медсестёр не уносить его, даже ночью сидела, облокотившись на край кроватки, и смотрела, как спит её чудо. Теперь-то она ощущает себя мамой, а его – своим сыном.       Счастье держать на руках своего сына заставило Сергея забыться во времени. Он уже более уверенно держал малыша, рука перестала дрожать, но боязнь сделать что-нибудь ни так не покидала мыслей. — Самое большое моё счастье, — Лазарев, присев на кровать, коснулся губами маленького лба сына, улыбнувшись и показав ему язык. Мальчик улыбнулся беззубой, но такой красивой улыбкой, что Сергей рассмеялся. — У него твоя улыбка, — Лика присела рядом и посмотрела на Сергея, — И глаза. Лицо, как на твоих детских фотографиях, — девушка прижалась головой к плечу Лазарева, он перевел взгляд с малыша на Анжелу и поцеловал – сначала в щеку, потом спустился к губам. — Анжела, выходи за меня замуж, — отстранившись всего на несколько сантиметров, Сергей прошептал девушке прямо в губы, от чего у неё по телу от пяток до головы и обратно пронеслись мурашки. — Может, сейчас не уместно, но я хочу, чтобы моя самая любимая женщина и мать моего ребёнка была мне законной женой. На всю жизнь. Ты согласна? — Конечно, — теперь Лика стала инициатором поцелуя, обнимая мужчину за шею.       В больнице Лика с ребёнком, которого, кстати, Сергей назвал как и хотел – Никита, пролежали ещё шесть дней. Сергей прибегал каждый день и подолгу сидел с ними, Валентина Викторовна тоже достаточно часто посещала их, учила прямо в палате, не дождавшись до дома, пеленать малыша. В палате стояло три красивых букета – два от Серёжи и один от Дворецкого, который явился на следующий день после прилёта в Москву. Он уже занял место крёстного и не принимал отказов. Тоже самое сделала Рита, блистающая от счастья. Уж больше неё на руках Никиту держала только Анжела. Родители Лики пообещали приехать, как только дочь и внука выпишут из больницы. После выписки собрались две дружные семьи за одним столом. Тогда-то Сергей уже официально, пользуясь случаем, сделал Анжеле предложение. Как положено, с кольцом и букетом. Слёз женской половиной было пролито больше, чем кинотеатром во время просмотра фильма про Хатико.       Три недели Лике хватило, чтобы заполнить когда-то холостяцкую квартиру детскими распашонками, пелёнками, ползунками, игрушками, бутылочками, сосками и прочими принадлежностями для маленького ребёнка. Сергей нахваливал себя, что ещё до рождения Никиты додумался переделать вторую комнату в детскую. Конечно, не он переделывал, но всё же… Все три недели Сергей гастролировал, поэтому был в Москве только два дня. Анжеле первые несколько дней всецело помогала мама, но и той срочно нужно было на работу в Петербург. Самым надёжным вариантом была Валентина Викторовна, помогающая молодой маме абсолютно во всём. Анжела быстро научилась всему, что требовалось для ухаживания за совсем маленьким ребёночком. По возвращению, Сергей оглядывал свою квартиру как чужую. Он успел испугаться, что все его драгоценные шкафы для нарядов Анжела приспособила для Никиты, но, заглянув, облегченно выдохнул. Осмотрев спальню, он заметил довольно-таки милую картину: Анжела спала, положив ладонь на спинку Никиты. Сергей рассматривал сынишку, который уже успел немного подрасти, и не смог сдержаться – склонился над ним и легонько коснулся губами щеки, случайно задев руку любимой. Лика резко открыла глаза и подняла голову. — Привет, милая, — нежно прошептал он и обошёл кровать, чтобы теперь-то поцеловать Лику. — Уже приехал? — она перевернулась на спину, и Сергей прижался к её губам. В столице Сергею выделено быть шесть дней и три из них – спектакли в театре. Он был очень рад, что теперь дома, с самыми любимыми и родными. Оставшийся день и время, когда Никита не спал, Сергей нянчился с сыном, развлекал и кормил. Только при взгляде на малыша его глаза начинали светиться счастьем. Благодаря Лазареву Анжела проспала те часы, что просидела с Никитой ночью.       Следующей ночью досталось теперь не только Лике, но и Сергею. Поспать ему удалось полных часа три, всё же этого было совсем не достаточно. Маленькие дети обычно не могут спать всю ночь – час-два, но бодрствуют. Вот и Лазарев-младший не стал исключением. Тихо он лежал лишь несколько минут, остальное время плакал или просто громко „болтал”. Анжела уже привыкла в такому режиму ребёнка, но вот Сергей… Спать под песни сына он не мог, хотя очень сильно хотелось. Лика всё время была в детской, всеми способами пытаясь заставить громогласного Никиту помолчать, но всё же поспать нормально папочке не удалось. Шесть утра, а сонный Сергей пытается открыть свои глаза после сна и попутно выполняет просьбу Анжелы – разводит детское питание в бутылочке. — Подогрел? — Лазарев кивнул и потер ладонью глаза, подавая Анжеле бутылочку. — Серёж, ну это же горячо. — Ты сама попросила подогреть. — Вот именно, что подогреть, а не вскипятить. Остужай, — мужчина устало вздохнул и отправился ставить бутылочку в холодную воду. Издевается что ли – сначала подогрей, потом остуди. Поставив бутылочку в небольшую ёмкость с водой, Сергей прислонился к холодильнику, прикрыв глаза, и очухался только когда понял, что почти уснул стоя. Только около семи утра Никита заснул, и Лазарев провалился в сон, радуясь тишине в квартире.