Медовый рассвет. Книга первая.

С тех пор, как Френ переступила порог замка, прошло почти две недели, а девочка пока до конца так и не освоилась с присутствием магии в своём мире. И дело здесь было отнюдь не в самом приятии этого понятия как данного, а в недоверии. Да, она просто не доверяла тому, в чём не могла разобраться сама без чужой помощи. И от этого появлялось неприятное чувство беспомощности, оседавшее в горле тошнотворным комком гари. — Если бы всё дело было только в правильном распределении энергии, тогда ладно, — Френ задумчиво перевернула последнюю страницу «Кузницы души». — Но никакая энергия не способна превратить кролика в столовую ложку или спичку. В этой же книге магию объясняют божественной силой, но тогда возникают другие вопросы... Френ решительно закрыла подарок вампира и поднялась на ноги, разминая затёкшие мышцы. Нет, ей определённо надо было проветриться на свежем воздухе, тем более что до отбоя ещё был целый час, а голова гудела как несмазанный мотор трактора. «Кажется, Элфи что-то говорила про Астрономическую башню... интересно, а туда можно ходить в одиночку? Макгонагалл вроде сказала, что нет. Но если об этом никто не узнает, то разрешений и не понадобится, ведь так? Значит, решено...» — Френ подошла к спинке кресла, на котором лежала её старая приютская куртка, взяла её и направилась к двери, ведущей в освещённый двумя факелами коридор. Здесь пахло каменной пылью и ещё чем-то сладковатым, напомнившим девочке о старом полуподвальном помещении приюта, где хранился всякий хлам и куда детей запирали на несколько дней в качестве наказания за особо сильные проступки. Френ же, неоднократно коротавшей в этом затхлом помещении вечера за попытки побега, именно там чаще всего снились кошмары, наполненные неясными белыми вспышками, криками и росчерками пламени. После таких снов она начинала чувствовать себя жалкой и беспомощной игрушкой, раздавленной ногой выросшего ребёнка. Голову сдавливал железный обруч, а губы оказывались прокушенными в кровь.... «Всё, начинаю сходить с ума. Надо лечиться», — мысленно оборвала воспоминания девочка, направляясь в правый конец коридора и сжимая в руках факел. — «Больше в жизни не вернусь в приют. Даже думать о нём глупо». Она быстро зашагала в направлении Астрономической башни по уже разведанному пару дней назад пути. Бедная Элфи, рассказывавшая своей временной хозяйке об этой дороге, и думать не думала о том, что Френ взбредёт в голову подниматься туда. Но сейчас девочке было всё равно, даже если она и нарушала правила. Пусть. Один раз можно, ничего не будет... Вот и заветная винтовая лестница, от которой тянуло свежим ночным воздухом. Серые потрескавшиеся ступени, освящаемые пляшущим огоньком факела, казались неустойчивыми и ненадёжными, но Френ вовремя вспомнила, что они каменные и решительно сделала шаг вперёд. Поднимаясь всё выше и выше, девочка невольно оборачивалась назад, как будто ждала погони. Но нет, всё было тихо. Никаких предвестников неприятностей не наблюдалось, и даже лёгкий ночной ветерок утих, словно не желая тревожить её. Однако судьба только заманивала свою жертву в капкан, усыпляя внимание. Хотя Френ поняла это слишком поздно, только, когда дошла до самой смотровой площадки и увидела фигуру, закутанную в длинную чёрную мантию. — Вам известно, что сюда запрещено подниматься студентам? — по холодному презрительному голосу можно было легко узнать Северуса Снейпа, даже не обернувшегося при её приближении. — Я пока не студент, — Френ подавила желание немедленно бежать обратно, напомнив себе, что это будет выглядеть более чем глупо. — Учебный год ведь ещё не начался. — Однако это не отменяет правил, данных вам профессором Макгонагалл, — спокойно возразил зельевар, по-прежнему стоявший спиной к дочери. Слишком спокойно, как показалось девочке, это походило на затишье перед грозой. Френ промолчала, ей было не по себе. Хотелось развернуться и броситься вниз или, на худой конец, научиться аппарировать. Но ноги словно приросли к земле, не подчиняясь своему владельцу. — Ну и зачем же вы сюда пришли? — этот вопрос был задан тем же ледяным тоном, в нём даже не чувствовалось интереса. — А вы? — с вызовом спросила девочка, решившая, видно, что если уж погибать, то смертью храбрых. Убежать всё равно уже не получалось, да и Снейп вряд ли отпустил бы её даром. — Не думаю, что мои дела хоть как-то касаются вас, — зельевар, наконец, повернулся к Френ лицом, и по холодной усмешке, застывшей на его губах, рассчитывать на удачное завершение вечерних прогулок ей не стоило. — Итак, вернёмся к нашему вопросу. Что вы здесь забыли? — Ничего, — девочка недовольно дёрнула головой. — Просто... гуляла. — Гуляли, значит, — глаза Снейпа опасно блеснули. — Значит, больше вы гулять не будете. До начала учебного года останетесь запертой в своей комнате.

***

Он стоял на смотровой площадке Астрономической башни и пристально вглядывался в быстро темнеющее небо, цветом сейчас походящее на сливовое мороженое. Было холодно. Ледяные порывы ветра сорвали с головы капюшон и теперь трепали длинные чёрные волосы, похожие на вороньи крылья. Но ему это даже нравилось. Нравилось просто стоять, подставив лицо свежему, пусть и колючему, воздуху. Нравилось не думать... А потом Северус услышал тихие, изредка прерывающиеся, словно человек сомневался в своём решении подниматься на башню, шаги по каменной лестнице. И он уже откуда-то знал, кто был этим «человеком». Зельевар чувствовал приближение чего-то странного, чего не мог объяснить. — Вам известно, что сюда запрещено подниматься студентам? — на душе у Северуса появилось непонятное раздражение, а голос как обычно вышел презрительно-холодным. Таким он привык отвечать ученикам и большинству коллег, вроде Минервы. — Я пока не студент, — зельевар услышал тщательно скрываемые нотки страха и показную решительность Франсуазы, звучавшие вполне убедительно для незнакомого человека. — Учебный год ведь ещё не начался. Он прикрыл глаза, стараясь поймать мысли девочки. У таких, как она, они обычно бывают на поверхности, даже зрительный контакт не нужен. А Северус привык узнавать человека именно через его тайны. Это всегда было проще, — проникнуть в мысли единым мощным потоком, прорвавшись через блоки, вместо того, что бы искать лазейки. Но здесь всё было тихо, никаких поверхностных мыслей. И его это злило. Злил тот факт, что он немного недооценил её. Немного недооценил собственную дочь, приняв за совсем слабенькую пустышку. — Однако это не отменяет правил, данных вам профессором Макгонагалл, — Северус даже не стал оборачиваться. Легилименция подождёт. Пока ему нужно самому во всём разобраться. Она молчала, и в этом молчании сквозило тихое, так выводящее из себя зельевара, упрямство. Что ж, придётся, видно, клещами вытягивать из девчонки каждое слово, по-другому не получится. — Ну и зачем же вы сюда пришли? — его голос снова был пропитан льдом, смешанным с безразличием и презрением. — А вы? — Северус никогда не любил, когда ему отвечали вопросом на вопрос. Так обычно поступали гордые, до глупости самонадеянные люди, желавшие разъярить и без того опасную змею. А его подобное поведение выводило из себя. — Не думаю, что мои дела хоть как-то касаются вас, — зельевар, наконец, повернулся к дочери лицом, скривив губы в неприятной усмешке. — Итак, вернёмся к нашему вопросу. Что вы здесь забыли? Он увидел, как девочка недовольно дёрнула головой, словно отгоняя особенно надоедливую муху, перед тем, как с явной неохотой ответить: — Ничего. Просто... гуляла. — Гуляли, значит, — Северус сузил чёрные глаза так, что зрачки стали похожи на змеиные щёлочки. — Значит, больше вы гулять не будите. До начала учебного года останетесь запертой в своей комнате. Он почти ощутил ту бурю негодования, которая раскалила воздух вокруг Франсуазы после этих слов. Но, ничего не поделаешь, — зельевар просто не знал, как надо вести себя с собственной дочерью, а самым простым было, — прибегнуть к уже изученной методике со студентами, то есть, к наказанию. И чем оно серьёзнее, тем лучше. — Хотите опять запереть меня в четырёх стенах? — девочка почти прошипела эти слова, стиснув зубы и сжав кулаки так, что Северусу на одно короткое мгновение показалось, будто он видит пред собой совсем другого человека. Те же кудрявые, только не чёрные, а каштановые волосы, поджатые губы, хищный опасный взгляд... — Именно. Впредь вы будете помнить правила, — сухо ответил зельевар, стараясь отогнать непрошеные воспоминания. Ему определенно не стоило ворошить прошлое, тем более что там было мало приятного... — А теперь немедленно возвращайтесь в свою комнату. Думаю, отправлять вас одну не стоит, так что пойдёте в сопровождении домовика, ему будет поручено не выпускать вас, кхм... гулять.

***

Он кружил над замком, похожий на маленькую белую чайку посреди бескрайнего океана — неба. Ветер нещадно бил по крыльям, заламывая их назад, и заставлял сменять направление полёта. Но только на время. Потом его порывы, словно желая поиграть с птицей, снова меняли курс, и Лейнар продолжал медленно планировать к Астрономической башне, зорко всматриваясь вдаль. Было тихо. Даже ветер свистел почти беззвучно, создавая этим какую-то особенную странную торжественность... Вот он уже почти на самой смотровой площадке. Ещё один взмах белых, так непохожих на вороньи, крыльев, и Лейнар приземлился на холодный железный парапет. А прямо напротив него стоял человек в чёрной мантии. Тот, кого он больше всего ненавидел. Хотя нет, почему больше всего? Был ещё Дамблдор... но ему он почти отомстил, о нём сейчас лучше не вспоминать… — Вальтер, — он увидел, как рука человека в стремительно скользнула в карман к волшебной палочке. Глупо, Снейп бы с ним всё равно не справился. Да он и сам должен был это понимать. — Ты уже перешёл все границы... Прогремел выстрел от невербального заклинания. Ворон презрительно каркнул и небрежно, почти лениво, взмахнул белым крылом, ставя щит. Он был вампиром и даже в анимагической форме мог использовать магию. Неужели, у Снейпа такая короткая память? Лейнар и сам не понимал, зачем прилетел сюда сегодня. Позлить врага? Но это сейчас не доставляло ему ни малейшего удовольствия, скорее наоборот, — вызывало неприятное чувство обречённости. Ведь в какой-то мере он даже завидовал Снейпу. Тот мог идти куда угодно, мог найти смысл жизни, мог спокойно умереть... А у него была только месть. Месть, которая отравленным стеклом резала судьбы не только других людей, но и его собственную. Он был заточён в своём жалком существовании, был вынужден гореть в адском пламени, которое сам и разжёг. Но раньше у него был хотя бы друг. Друг, которому он был не безразличен. Друг, который его предал... но, даже предавая, Альбус имел более благие намерения, чем сейчас Лейнар. Дамблдор хотел изменить мир в лучшую сторону, избавить его от зла, установить в нём порядок... а вампир сам был этим злом в чистом виде... Лейнар даже не заметил, как Снейп приблизился к нему, держа палочку в вытянутой руке. Неужели, он до сих пор надеялся просто взять и убить его Авадой? Глупец. Все они — глупцы. Все те, кто считает, что узнали его достаточно для того, что бы уничтожить. — Рано или поздно я убью тебя, Вальтер, — ему было почти смешно слышать эти слова, полные злости и ненависти. «А я убью её», — кроваво-красный взгляд ворона скрестился с непроницаемо-чёрным Снейпа... ...Девочка лет шести в застиранном до дыр сером платье сидит на каменной лестнице и водит по зелёной стене пальцем. На облупившейся краске появляются какие-то непонятные серебристые узоры, похожие на маленькие цветы. Через несколько секунд они распадаются на тысячи частей, превращаясь в дым, и она рисует снова. Сзади стоит мальчик чуть постарше её. Он смотрит на эти крупицы магии с открытым ртом и медленно, стараясь не произвести шума, пятится назад. Но внезапно спотыкается, наступив на какой-то камешек, и с размаху падает на пол, неуклюже взмахивая руками. Девочка поднимает голову на шум. Её лицо выражает удивление и раздражение. — Ты шпионил за мной! — Н-нет, — неумело врёт мальчик, краснея и бледнея одновременно. — Врёшь, — маленькая колдунья встаёт со ступеньки и подходит к неудавшемуся шпиону. — Знаешь, что я могу с тобой сделать за это? — Мисс Снейп! — рядом раздаются торопливые шаги. — Что это вы делаете? — Она... она колдовала! — мальчик встаёт и с победоносным лицом смотрит на подошедшую женщину в поношенной вязаной кофте голубого цвета. — Она только что рисовала пальцем без всяких красок! — Неправда, — девочка бросила быстрый взгляд на стену, с которой «цветочки» уже исчезли. — Там ничего нет. — Она врёт! Она уже стёрла! — Неправда. — Всё, хватит! Мистер Голб, запомните раз и навсегда: колдовство — это детские сказки и чистое надувательство. А вы, мисс Снейп, будете наказаны за то, что придумываете всякие глупости и рассказываете их другим детям. Сегодня останетесь без ужина и отмоете все стены на втором этаже! ... Девочке на вид лет восемь-девять. Она всё в том же сером застиранном платье, только теперь на нём появилась пара неопрятных заплаток и белых пятен. Волосы, короткие и кудрявые, убраны в маленький хвост, на голове зелёная косынка, а на шее цепочка такого же цвета. Рядом в колонне стоят другие дети разного возраста, одетые в одинаковую одежду. Лица у них немного испуганные, но в них читается надежда. Все стоят прямо, только самые маленькие прячутся за спины старших. — Построились парами и за мной! — та же женщина, наказавшая маленькую мисс Снейп, только теперь в красной кофте, поворачивается спиной к строю и, не оборачиваясь, идёт в сторону пыльной дороги. Начинается толкотня. Девочка старается выбраться из потока людей и словно кого-то ищет. — Эй, Снейп! — где-то совсем рядом раздаётся немного насмешливое покашливание. Она оборачивается — в стороне от остальных детей стоит высокий мальчик года на три постарше её. — Не составишь мне компанию? Девочка на секунду замирает, словно задумавшись, а потом проталкивается к нему и немного неуверенно кивает. Но мальчик только ухмыляется и поворачивается к ней спиной. — Шутка, — бросает он, отходя к другой девочке с длинными светлыми волосами и голубыми глазами. ... Девочке уже около десяти лет. Короткая жёлтая майка немного мала, старые джинсы кажутся ещё пригодными для носки, но вот кеды явно подобраны не по размеру и заношены до дыр. Вокруг поле с разными цветами и маленькими кустиками земляники, над головой безоблачно-синее небо, а слева густой, кажущийся непроходимой чащей лес. — Инга! — девочка опускается на одно колено и начинает свистеть, издавая тонкие, похожие на птичьи, звуки. Никто не отзывается. Тогда она поднимается и сама идёт в лес, раздвигая низкие сосновые ветви. — Инга! — снова нет ответа. Девочка уже почти бежит, не замечая мелких царапин, остающихся от хлёстких плетней бузины и орешника. — Инга? Она останавливается перед небольшой прогалиной. На примятой траве лежит съёжившийся комок шерсти с неестественно выгнутыми отростками — лапами. Это щенок. Вернее, это было когда-то щенком, но теперь просто маленькое неживое тело, покрытое запёкшейся кровью. — Инга!.. — девочка бросается вперёд, и... Снейп снова увидел перед собой красные холодные глаза ворона. — Я убью тебя раньше.