Медовый рассвет. Книга первая.

Пасмурное небо заволокло сизыми тучами, нагонявшими на обычно шумную аллею Диагон тоску. Многие мелкие лавочки и магазины закрылись уже к обеду, так и не дождавшись покупателей, а те, что продолжали работать, выглядели мрачно и недружелюбно. — Эх, что ни день, то сырость! Где, спрашивается, солнышко? — недовольно ворчала старушка в сером чепце, складывавшая в плетёную корзинку сломанные вредноскопы. Закончив с этим, она насупилась и, пригрозив небу кулаком, направилась в маленькую покосившуюся лавочку, торговавшую подержанными вещами. На потёртой деревянной двери после её ухода волшебным образом появилась табличка «Закрыто». Начал накрапывать дождь. Маленькие капельки влаги падали из серых туч и, попадая на мощёную булыжником мостовую, стекали вниз по улице небольшими ручейками. Потом они сливались в один поток, и он, подбирая по пути мелкий мусор, нёсся вперёд, стремительно набирая скорость. — Нужно было приходить сюда именно в такой день? — Френ скосила глаза на своего спутника, невозмутимо шагавшего рядом, и недовольно поджала губы. — Именно, — сухо ответил он, не оборачиваясь. — Чем меньше будет народу, тем быстрее мы завершим наши дела. — Ага, и при этом вымокнем до нитки, — недовольно возразила девочка, поплотнее закутываясь в плащ. — Я предлагал вам согревающие чары, — вы отказались, — напомнил Снейп, неприятно скривив губы в презрительной усмешке. — Теперь сами виноваты. Френ скрипнула зубами, то ли от досады на отца, то ли на себя. Принять предложение ей помешало, нет, даже не недоверие, а... гордость. Да, именно гордость, проснувшаяся в девочке в самый неподходящий момент и потребовавшая полной независимости от окружающих. И вот теперь замёрзшая, зато совершенно независимая Франсуаза брела по мокрой мостовой, проклиная небеса за то, что они послали на землю такую скверную погоду. — Нам туда, — сквозь пелену дождя девочка увидела, как Снейп жестом указал на небольшое обшарпанное здание, больше похожее на склад, чем на магазин. Покосившаяся вывеска с облупившейся золотой краской гласила: «Семейство Олливандер — производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры», а в витрине на пыльной фиолетовой подушке красовалась одна единственная палочка. — Это и есть лучшие производители во всей Британии? — Френ уже успела прочитать несколько страниц «Истории Хогвартса» и была крайне удивлена неважным видом магазинчика. — Похоже, что они на грани разорения. — Возможно, — Снейп пожал плечами. — Но это не имеет значения, качество товара у Олливандера оставалось неизменно высоким на протяжении многих лет. Проходите. Зельевар открыл перед девочкой выглядевшую непрочной деревянную дверь и жестом указал на тёмный вход. Френ вздохнула, не горя особым желанием идти в это подозрительное место, но выбора у неё не оставалось. Она и так уже вся промокла, ещё не хватало заболеть! Болеть Франсуаза не любила с самого детства. В приюте для лечения воспитанников существовало специальное помещение с тремя жёсткими кроватями, одним старым рукомойником и строгой дамой средних лет, которая, казалось, ненавидела детей ровно настолько, насколько любила проводить эксперименты с лекарствами. Миссис Смит просто обожала смешивать таблетки от ангины с какими-то травами и пичкать ими больных желудком или ветрянкой. Пока ещё никто не умер, но вот здоровье воспитанников приюта от подобных манипуляций явно не улучшалось... — Добрый день, — тихий шепчущий голос вырвал девочку из воспоминаний, и она поняла, что уже находится в магазине, а напротив неё стоит и выжидающе смотрит пожилой волшебник со светло-серыми глазами. — Здравствуйте, — Френ рассеянно кивнула, оглядываясь по сторонам: пространство помещения от пола до потолка занимали полки с небольшими продолговатыми коробочками, прозрачная витрина с этой стороны выглядела ещё грязнее, чем снаружи, а изначально белые обои на стенах имели неприятный серовато-жёлтый налёт. — Вы пришли за палочкой, не так ли, мисс...? — Олливандер, как догадалась девочка, вопрошающе посмотрел на неё. — Райт, — зельевар, вошедший следом за ней, остановился чуть позади. — Мисс Райт. Френ едва заметно нахмурилась, но промолчала, помня об их с отцом уговоре. Дело было в том, что за день до похода на аллею Диагон Снейп впервые за всё время её пребывания в Хогвартсе зашёл к дочери в комнату и... потребовал сменить имя с фамилией. — Нет, — тогда Френ была настроена воинственно и даже слышать ни о чём подобном не желала. — Вы с ума сошли? Сначала запираете меня в четырёх стенах, а потом лишаете единственной... единственной точки опоры в этой жизни! Я не согласна играть по таким правилам. Что бы вы ни делали, я останусь самой собой. — Сейчас я и не предлагаю вам меняться, мисс, хотя это, несомненно, всем бы пошло на пользу. Я лишь предлагаю вам изменить имя на время обучения в Хогвартсе, — Снейп в тот день выглядел более спокойным, чем обычно и даже снизошёл до объяснений. — В ваших магловских документах вы записаны на имя Франсуазы Райт, удочерённой пекарем Томом Райтом. Если вместе с этим изменить и ваше имя, добавить немного актёрской игры и никому не говорить о нашем с вами, кхм... родстве, то получится вполне убедительно. А с Попечительским советом, директором школы, документами и Поттером, которому вы умудрились всё рассказать, я, так уж и быть, разберусь сам. — И вы считаете, что я соглашусь? Да и по какой причине? Ради чего всего весь этот маскарад? — девочка скопировала гримасу отца, презрительно скривив губы. — Вы даже не потрудились мне об этом рассказать. — А я и не собирался вам ничего рассказывать, — сухо отозвался зельевар. — Я мог просто заменить вам память и вернуть в приют, но счёл нужным дать вам выбор. Так что, он за вами. Тогда Френ была просто в негодовании. Злость и ненависть переполняли её, как раскалённые до бела шары, понукая на самые необдуманные действия. Но она сдержалась. До боли стиснула зубы, сжала кулаки и сдержалась. Просто решила сначала во всём разобраться. — И всё же, объясните мне, зачем вы так делаете. Неужели, стыдитесь меня? Но ведь я имею на это такое же право. — Тогда всё получается... честно. Вы якобы не знаете меня, а я не знаю вас. Каникулы... каникулы вы будете проводить у меня, это единственный минус. Но всё остальное время, вы — моя ученица, а я — ваш учитель, не более, — Френ показалось, что на один краткий миг во взгляде Снейпа промелькнула горечь, но это был только миг. Потом её снова сменило холодное презрение ко всему окружающему. — И это всё? — девочка посмотрела прямо в тёмные глаза отца. — Так вы решили от меня избавиться? Так... просто? — Можете и так это назвать, — он безразлично пожал плечами и отвернулся от неё. — Как хотите. Выбор, однако, остаётся за вами, я по-прежнему готов заменить вашу память. Но у неё не было никакого выбора. Вернуться в приют к мадам Шаурман и второй раз получить письмо из Хогвартса? А что потом? Каждое лето возвращаться туда вплоть до совершеннолетия, так ничего и не узнав о своих родителях? Кстати, о родителях... где её мать? Жива ли она вообще или нет? — Тогда можно задать вопрос? Один, — Френ медленно подошла к открытому окну, рукой отодвинув занавески и вглядевшись в садящееся за склоны далёких гор солнце. — Задавайте, — Снейп кивнул. — Но я не ручаюсь, что дам на него ответ. Девочка глубоко вздохнула, позволив прохладному вечернему воздуху наполнить лёгкие, а потом решительно обернулась к зельевару. Её карие глаза сверкнули: — Кто моя мать? На мгновение тёмная фигура Снейпа стала похожа на статую, сотворенную скульптором-реалистом из чёрного мрамора для украшения надгробной плиты, а потом он ответил тихим ледяным голосом: — Боюсь, что этот вопрос из тех, на которые я не смогу вам ответить. Вы уже спрашивали меня об этом, и я уже говорил, что имя вам ни о чём не скажет.

***

— Райт. Мисс Райт. Теперь у неё было другое имя — Веста Райт. Простое, довольно скромное, ничем не отличавшееся от тысячи других имён. И всё же оно не подходило Френ. Мешало ей чувствовать себя полностью свободной, обременяло на какие-то уловки и выдумывания среди будущих однокурсников. А что Снейп скажет Гарри? Тоже вопрос, ведь тот мог уже рассказать своим друзьям о… родственных связях Френ. Хотя, это в любом случае будет уже не её заботой, это будет заботой её отца… Олливандер по-прежнему пристально рассматривал Френ своими светло-серыми, почти бесцветными глазами, и девочке на мгновение показалось, что он видит её насквозь. Ей даже пришло в голову, что он знает, кто она такая, знает её настоящее имя. — Мистер Олливандер, прошу прощения, однако мы спешим. Вы сможете подобрать палочку для мисс Райт? Видите ли, профессор Макгонагалл заболела и не в состоянии сопровождать маглорожденных студентов до аллеи Диагон, — зельевар говорил сухим холодным тоном, глядя прямо в глаза старику. — Разумеется, профессор Снейп, одну минуту, — Олливандер взмахнул рукой, и в воздухе появилась длинная линейка с серебряными делениями, начавшая сама по себе измерять Френ. — Какой рукой вы держите палочку, мисс Райт? — А? — девочка зачарованно смотрела, как линейка волшебным образом парит на уровне её груди. — Ну... я могу использовать её обеими руками, как и перо для письма, хотя, удобнее всё же правой. — Хорошо, очень хорошо, — старик кивнул. — Тогда попробуйте вот эту палочку, — он взял с одной из полок коробочку продолговатой формы и открыл её. — Клён и сердечная жила дракона, двенадцать дюймов. Довольно мощная, особенно сильна в трансфигурации. Палочка оказалась очень изящной, с серебряной рукоятью и гладкой полированной поверхностью. — А что случится, если она мне не подойдёт? — Френ осторожно протянула к коробочке руку. — Смотря, насколько не подойдёт, — мастер пожал плечами. — Бывали случаи, когда звуки взрыва доходили и до ушей маглов, частично прорываясь через защитные барьеры. Но не волнуйтесь, сейчас мы максимально снизили уровень риска, так что больше одной стены вы не разрушите. — Да уж, это успокаивает, — пробормотала девочка, кончиками пальцев прикасаясь к серебряной рукояти палочки. И... ничего не произошло. Френ вообще ничего не ощутила, словно вместо магического артефакта взяла в руки обычный сучок. — Мисс Райт? — голос Олливандера сделался слегка удивлённым. — Вы что-нибудь чувствуете? — Нет. Ничего. Совсем ничего, — Френ покачала головой. — Но почему палочка никак не откликается? Разве она не должна, ну, не знаю... как-то показать своё отношение ко мне? Девочка опустила палочку обратно в коробку и вопросительно посмотрела на мастера. — М-м-м... такое бывает. Иногда случается, что между магом и его инструментом нет никаких особенно острых взаимоотношений. Скажем... они находят некую золотую средину, — старик и сам выглядел сильно удивлённым, но старался не показать этого. — Редкий случай... Что ж, попробуем снова. Он вытащил с полки следующую коробочку и протянул её Френ. — Малина и волос из хвоста единорога, пятнадцать дюймов. Гибкая, хлёсткая, особенно хороша для непостоянных, ветреных личностей, не любящих надолго оставаться на достигнутых результатах. — Спасибо, — девочка улыбнулась уголком губ. — Но не думаю, что меня можно назвать «ветреной личностью». Скорее... — Скорее, вас можно назвать доминанткой, — сзади послышался тихий голос... знакомый тихий голос. — Как и вашу мать, обладающую качествами безусловного лидера. Все присутствующие в комнате резко обернулись к одной из высоких деревянных полок, остающейся во тьме. — Но вот подходящей палочки, мисс... Райт, вы здесь не найдёте. Видите ли, Олливандер, она сама — урождённый мастер и сумеет найти контакт со всеми артефактами. Вам ведь известно, что мастерами становятся от рождения. Это особый дар, получаемый либо по наследству, либо по особым... стечениям обстоятельств. Думаю, здесь уместен второй вариант, — из тени выступила высокая фигура, закутанная в чёрную мантию. — Мистер Вальтер, — старик поднял руку в знак приветствия. — Сакура и вороний глаз, пятнадцать дюймов. Изящная, хрупкая, идеально подходящая для вас. Помню-помню... — Вальтер, — Снейп, до этого момента стоящий позади дочери, направил собственную палочку в грудь вампиру и зло прошипел. — Убирайся отсюда! — Снейп? — Лейнар усмехнулся. — Хочешь, кхм... сразится? Зельевар не ответил, мгновенно выхватывая палочку и невербально посылая в противника огненную струю, на полпути обратившуюся в дым. — Неплохо, — вампир насмешливо кивнул. — Но я был твоим учителем и знаю эти приёмы. — Анитосемпра! — на этот раз струя едкого газа вырвалась из руки Северуса. — Превосходно. Яд, убивающий жертву за пятнадцать секунд, — Лейнар поставил щит, похожий на одностороннюю зеркальную поверхность. — И тающий, подобно сахарной вате, при соприкосновении с Зеркалом Жизни. Что-то ещё? Зельевар встретился с вампиром взглядом. Его рот сжался в одну тонкую линию, скулы напряглись и побелели. — Не стоит опускаться до попытки вытащить меня из реальности, погрузив в собственные воспоминания. Ловко, но не достаточно сильно. Ты не можешь испугать меня воображаемой Авадой, летящей в лицо. Слишком сильная реалистичность — не всегда верный приём, — вампир прервал контакт. — Да ну? А чем же можешь испугать меня ты? — Джентльмены! — голос Олливандера, уже пять минут как пытавшегося навести порядок в магазине, только теперь пробился сквозь хлопки заклятий. — Пожалуйста, прекратите! Все разногласия можно решать за пределами этого помещения. — Конечно, но думаю, не сегодня, — вампир пожал плечами. — У меня не так много времени. А это, — он достал из складок мантии книгу и небольшой футляр, сделанный из слоновой кости. — А это вам, мисс... Райт. Небольшой подарок к началу учебного года. Френ, всё это время удивлённо смотревшая за разворачивающимися событиями, неуверенно взяла предметы. — Что это? — спросила она, сузив карие глаза. — И зачем? — Я, кажется, обещал вам новую книгу о магии от магловского автора, когда прочтёте первую часть. А это, — вампир указал на футляр. — Это — палочка. Ива и янтарная крошка, четырнадцать дюймов, создана по заказу специально для дочери Беллы ещё одиннадцать лет назад. Да, кстати, с Днём Рождения. — Эм-м, спасибо, — Френ открыла футляр и взяла в руки тонкую палочку с непонятным орнаментом. — Красивая. Девочка взмахнула ей: тонкий луч света вырвался из кончика и, пройдя сквозь грязную витрину, устремился на улицу. — И она не проклята, — Лейнар заметил, как Снейп невербально применил несколько мощных заклинаний на выявление тёмной магии. — Ни книга, ни палочка. Просто... подарок для нового мастера, каким она станет. Если выживет, конечно, что вряд ли случится. Зельевар сощурил тёмные глаза: — Не сомневайся, выживет. Френ переводила взгляд с отца на вампира. Ей не было страшно, как в прошлый раз, когда она встречалась с Вальтером, наоборот, девочка чувствовала любопытство. — Я даже и не собираюсь умирать, — она криво улыбнулась и повернулась к Лейнару. — Вы ведь не хотите меня убивать, только притворяетесь. Это видно. Видно по вашему поведению и поступкам. — Пока не хочу, — он кивнул. — Пока игра только началась, но года через два она подойдёт к концу. Наверное, тогда... мне будет даже немного жаль. Немного жаль избавляться от вас. Убирать с шахматной доски, как выражается Альбус.