Медовый рассвет. Книга первая.

Казалось, что молчание, повисшее над мостом после слов Ремуса, стало осязаемо холодным. Даже плеск воды и завывания ветра отодвинулись на задний план, оставив после себя безмолвную, леденящую кровь тишину. Страшно. Почему-то, несмотря на все попытки Люпина убедить себя в том, что бояться ему решительно нечего и некого, оборотень ощущал, как острое чувство страха расползается по всему его телу. Дыхание с неровными присвистами вырывалось из лёгких, а пальцы сами собой сжались на скользких от дождя перилах. Не удивительно, что Лейнар это заметил. Скорее всего, чтобы понять, что оборотень боится, вампиру даже не понадобилась его особая чувствительность — хватило обычной наблюдательности. И вот теперь Вальтер молчал. Просто стоял и молчал, глядя на бывшего друга с холодным равнодушием в глазах. Или всё же не с равнодушием? Могли ли какие-либо эмоции быть скрыты внутри ярких пугающих глаз Лейнара? Ремус не мог ответить на этот вопрос. — Так ты… — не выдержав, начал оборотень и запнулся. — Так ты её знаешь? — с дрожью в голосе закончил он, ещё крепче сжав пальцами перила мостика. — Знаю, — просто ответил Вальтер. — И что с того? Действительно. Что с того, что тёмный маг водил общение с одиннадцатилетней девочкой? Что с того, что он мог… мог навредить ей? Но ведь и сам Люпин являлся далеко не ангелом. В нём тоже… тоже был свой демон. И он тоже общался с детьми. И он тоже был в некоторой степени опасен для них. Но… — Ты считаешь, что тебя это касается? — неожиданно продолжил вампир, усмехнувшись уголком губ. Касалось ли это его, Ремуса? Нет, конечно, нет. Ведь Дамблдор, скорее всего, знал… но разве это было так важно? Разве мог он позволить Лейнару навредить девочке? Конечно, нет. — Да, — тихо прошептал оборотень. — Она моя ученица. — И что с того? — насмешливо повторил Лейнар, не сводя с оборотня пристального изучающего взгляда. — Ты решил допрашивать всех, кто знает твоих студентов? Ремус покачал головой, стараясь собраться с мыслями. Он должен был что-нибудь предпринять. Он должен был узнать. Он… да кто он такой, чтобы вампир делился с ним своими планами? Вряд ли ему удалось бы сломать Вальтера и вырвать из него правду. Сломанного уже невозможно сломать. — Она боится тебя. Я видел её боггарта. Скорее всего, ты угрожал ей, — как можно спокойнее заметил Люпин. — Зачем? — Меня многие боятся. Ты, к примеру, — Лейнар пожал плечами. — Что же до угроз… разве боятся только из-за них? Моё общество может пугать само по себе. — Но она же ребёнок! — не сдержался Люпин. — Ты… ты… Внезапно Лейнар дёрнулся, вскинув правую руку и оборвав этим несвязную речь бывшего друга. На его лице промелькнула быстрая судорога боли, а в следующую секунду вампир сорвал с запястья нечто, похожее на серебряный браслет или цепочку. — Тише, — Вальтер сделал Ремусу знак молчать, а сам стал водить над непонятной вещицей остриём волшебной палочки, что-то нашёптывая. От его рук разлилось слабое жёлто-белое сияние, постепенно окутавшее весь артефакт. Затем оно угасло, но на серебряной поверхности браслета остались мелкие царапинки алого цвета, в лунном свете показавшиеся оборотню похожими на древние руны, которыми Ремус когда-то увлекался в юности. Долю секунды вампир вглядывался в них, а потом на его лице отразилось некое удовлетворение, смешанное с облегчением. — И что это было? — только тогда осмелился подать голос Люпин. — Неважно, — вампир бросил на него быстрый взгляд. — Но, боюсь, у меня появились некоторые неотложные дела. Я вынужден тебя покинуть. И, прежде чем оборотень успел что-либо понять, Лейнар обратился в ворона, поднялся в холодное ночное небо и исчез, растворившись в темноте. Просто взял и улетел, ничего не объяснив. Он никогда ничего не объяснял.

***

Никогда он не думал, что вернётся в Хогвартс именно так — преступником, охотящимся за какой-то жалкой крысой. Никогда он не думал, что будет убегать от врага, отказавшись биться с ним лицом к лицу. Никогда не думал… да, в молодости он вообще редко думал. А если и думал, то, как говорится, не тем местом. Никому из его бывших друзей или учителей и в голову бы не пришло, что гриффиндорский красавчик загремит в Азкабан. Блэк. Приятель Джеймса Поттера. Талант в квиддиче. Лучший ученик школы. Изгой в семье? Ну, ничего, не поладил с родственниками, всякое бывает. Блестящая карьера и возможности. Карьера аврора, если уж быть точными. И такой грандиозный провал. Преступник. Убийца. Лучший сторонник Волдеморта. Сбежавший из лучшей магической тюрьмы лучший сторонник Волдеморта. Спятивший маньяк. Чего о нём только теперь не говорили. А ведь он, Сириус, всего-то на всего хотел защитить одного единственного в мире человека — сына своего лучшего друга. Мальчика-Который-Стал-Героем. Сына Джеймса. Джеймса и… и Лили. Он всего лишь хотел защитить его от предателя по имени Питер Петтигрю. Он не смог спасти одного Поттера, но во что бы то ни стало должен был защитить его сына. Он готов был сделать всё что угодно, даже отдать свою жизнь. Он… он пошёл бы ради этого на всё… Сириус бежал так быстро, что даже не заметил, как ему навстречу из-за очередного поворота выскочила маленькая первокурсница. Совсем маленькая и безобидная на вид, с короткими кудряшками и серебряным орлом Равенкло на груди. Маленькая безобидная девочка. Но все же должны были быть на банкете! Он специально пробрался в замок именно в день праздника, чтобы успеть добраться до башни Гриффиндора незамеченным. «Идиот!», — про себя выругался Блэк. — «Можно было догадаться, что встречу в коридорах кого-нибудь из учеников, ушедших из Большого зала пораньше. Нужно было остаться в облике собаки до самого конца». Он замер на месте, всё ещё надеясь, что первокурсница его не заметит. Может, занятая своими делами, она бы просто пробежала мимо, не обратив на него внимания, и… Девочка, как вкопанная, застыла перед Сириусом, не сводя с него испуганного взгляда. Чёрт! Не вполне представляя, что собирается сделать, Блэк резко шагнул к ней и занёс руку. Не ту, что сжимала кинжал, а другую, левую. Что будет, если он её ударит? Не сильно, но так, чтобы девчонка потеряла сознание. Вероятнее всего, её найдут и окажут медицинскую помощь. Но она придёт в себя и всё расскажет не раньше, чем он успеет закончить свои дела. Она не должна ему помешать. Она — свидетель его проникновения на чужую территорию. И он не должен позволить ей рассказать о себе остальным. Он… если бы только у него была палочка! Можно было бы заменить девчонке память или просто оглушить её. Но теперь… теперь медлить было нельзя. Костяшки пальцев с характерным хрустом врезались в лицо равенкловки. Жёстко, по-магловски, но зато действенно. Первокурсница упала на пол, кажется, ударившись головой. Потекла кровь. Сириус наклонился над телом, инстинктивно желая убедиться, что девочка жива. Ведь он не убийца. Он… он никогда не был убийцей. Он… — Блэк! — по коридору пронёсся вихрь, в следующую секунду сбивший Сириуса с ног и отбросивший к стене. Беглец врезался в холодную кирпичную кладку и сполз по ней, застонав от боли. Перед глазами поплыли багровые тени. А потом к Сириусу шагнула чья-то расплывчатая фигура, закутанная в чёрную мантию. Его подняли на ноги, слегка встряхнули, затем отпустили. Прижавшись спиной к холодным камням, Блэк осознал, что шансов у него мало. И эти самые шансы колеблются в районе от минус одного до нуля. Ведь кто бы ни был этот человек, он — враг. И он либо убьёт его, либо отдаст дементорам. Второй вариант казался даже ещё хуже первого. — Если ты ещё раз коснёшься её, — из-под плаща незнакомца выскользнула худая бледная рука и указала в сторону распростертой на полу девочки. — То я убью тебя. Понял? От боли у Сириуса на мгновение помутился рассудок, но он всё же сумел кивнуть, с трудом двигая головой. А через секунду замер, не сводя взгляда с лица, увиденного под капюшоном. Знакомого лица. Но… — Ты… — прохрипел беглец. — Я, — подтвердил Лейнар с усмешкой. — А теперь убирайся отсюда. Я догадываюсь, зачем ты пришёл, но не буду тебя останавливать. Уходи. И он отпустил Блэка, а затем, развернувшись, направился к окровавленному телу первокурсницы. Сириус же, пошатываясь, двинулся в противоположную сторону. Бывший гриффиндорец ещё не до конца понял, что именно произошло, но на осмысление не оставалось времени. Пора было действовать.

***

Боль. Резкая и острая, как удар ножа. Лёгкое головокружение. Стальной привкус на языке. Чья-то холодная рука у неё на груди. Ощущение тёплого шарика где-то под сердцем. Спокойствие. Падение в пропасть… — Эй, что с ней? — Она жива? — Кажется, дышит. Нужно кого-нибудь позвать!.. Смутные голоса. Тупая ноющая боль во всём теле. Желание вновь провалиться в беспамятство. Боль… — Веста, Веста! — кто-то очень знакомый тряс её за плечо. — Веста, очнись! Она хотела что-нибудь ответить, но не смогла. Из груди вырвался хриплый прерывистый стон. — Жива, — с облегчением произнёс второй голос. Тоже знакомый. — Вы уже отправили кого-нибудь за учителями? — А ну, расступитесь! Что здесь произошло? — Профессор Макго… Тёплая уютная тьма. Пустота. Отсутствие боли.

***

— Профессор Снейп! — мадам Помфри, стоящая в холле перед Больничным крылом, угрожающе сдвинула брови. — Я не могу вас к ней пропустить. Моей пациентке необходим покой! Альбус, ну скажите ему! — Поппи, нам нужна всего минута. Это очень важно, — Дамблдор говорил мягко, но настойчиво. — Дело касается Блэка, и я вынужден… — он вздохнул. — Обещаю, что это не займёт много времени. — Альбус! — попробовала ещё раз возмутиться целительница, но в этот момент в палате за её спиной нечто явно очень тяжёлое упало и покатилось по полу, громко стуча о каменные плиты. В мгновение ока мадам Помфри влетела в Больничный отсек, а за ней, не отставая, устремились зельевар с директором. Выяснилось, что упала бронзовая ваза с засушенными розами. А произошло это потому, что через распахнутое окно в комнату самым наглым образом проникла огромная полярная сова, явно не отличавшаяся ловкостью. — Ну, вот, началось, — с досадой произнёс Дамблдор. — Видимо, Корнелиусу уже всё доложили. Директор Хогвартса подошёл к птице и, отвязав у неё от лапы небольшой конверт, распечатал его, углубившись в чтение. Снейп же, тем временем, шагнул к единственной занятой кровати — той, на которой лежала его дочь. Зельевар пристально вгляделся в её лицо: бледное и сейчас казавшееся неживым. Резкие точёные черты, тонкие губы, нос с маленькой горбинкой, и всё это в обрамлении коротких каштановых кудрей. Франсуазу нельзя было назвать идеалом женской красоты, однако симпатичной — вполне. И она была дико похожа на свою мать. Нет, не то чтобы Северус испытывал к Белле какие-то тёплые чувства, но… но и он порой ощущал некоторую неловкость, глядя в эти знакомые карие глаза. Глупо. Глупо, и он сам отдавал себе в этом отчёт, но ничего не мог поделать. — Что с ней? — наконец спросил Снейп у недовольной мадам Помфри. — Её можно привести в сознание? — Не рекомендуется, — сухо бросила целительница. — У мисс Райт сильное истощение. Не знаю, почему, Блэк ведь, скорее всего, просто ударил её. А ощущение такое, словно… в общем, ей нужен покой. Но, раз Альбус настаивает… — и она снова нахмурилась, покосившись на Дамблдора. Северус вздохнул, ощущая жгучую волну облегчения. Девчонка оказалась жива и, видимо, чувствовала себя не так уж и плохо. Опасность миновала. Теперь можно было заняться более насущными проблемами. — Что пишет министр? — зельевар обогнул кровать дочери и подошёл к Альбусу. — Настаивает на своём немедленном прибытии в замок, — хмурясь, ответил тот. — Хочет самолично провести обыск. Предлагает помощь дементоров… — Дамблдор замолчал, продолжая задумчиво скользить взглядом по письму, а затем, словно опомнившись, продолжил. — Ну да ладно, сейчас это не столь важно. Как там мисс Райт? — В относительном порядке, — коротко отозвался Северус. — Её обязательно допрашивать именно сейчас? — Боюсь, что да. Министр обязательно захочет услышать подробности… — директор сделал шаг к Снейпу, положил ему руку на плечо и тихо, так, чтобы расслышал только зельевар, прошептал. — То, что случилось с бедной девочкой… мне правда жаль, Северус. Мы обязательно примем меры, дабы этого больше не повторилось. Снейп поморщился и отступил от Дамблдора, снова развернувшись к кровати Франсуазы. Он совершенно запутался в себе и сам не понимал, чего хотел в этот момент. С одной стороны стояли обязанности отца, а с другой — проблемы, которые сопровождали эти обязанности. Самым простым и, наверное, правильным было: отослать девчонку как можно дальше от себя. В какую-нибудь далёкую академию магии. Чтобы не втягивать её в эту грязную игру, затеянную «тёмными и светлыми». А иначе… а иначе в следующий раз «мисс Райт» могло повезти намного меньше. Но вот только вряд ли это бы спасло его дочь. Она ещё до рождения была впутана в эту войну, и она должна была либо дожить до её окончания, либо погибнуть.

***

— Как он выглядел? Что он сделал? Почему вы не попытались убежать? Вы видели, куда он направился после того, как вас ударил? Или вы сразу потеряли сознание? А вы?.. К концу дня Френ готова была выть на луну от раздражения и злости. Сначала были необъяснимые воспоминания, связанные с её прошлым, а потом нападение Блэка с последующими бесконечными вопросами директора, отца, учителей, друзей и, наконец, самого Министра магии. Причём эти самые вопросы повторялись по нескольку раз, и девочка, не выдержав, посоветовала Снейпу, постоянно стоявшему рядом, начать записывать ответы. Северус же на это лишь ещё больше нахмурился, а Дамблдор, уже полчаса как пытавшийся вежливо избавиться от присутствия Корнелиуса Фаджа, лишь снисходительно улыбнулся. — Понимаете ли, мисс Райт, Сириус Блэк — очень опасный человек, и нам нужно узнать о нём как можно больше информации, чтобы в дальнейшем не допустить подобных… подобных ошибок, — попытался донести до Френ очевидное директор. — Но, думаю, вопросов на сегодня действительно достаточно. Корнелиус, если вы не возражаете, то мы могли бы ещё раз всё обговорить в моём кабинете. А девочке действительно нужен отдых. — Ну… хорошо. Думаю, мы действительно не сможем ничего больше узнать от мисс Райт, — с некоторым сомнением в голосе ответил Министр, разворачиваясь к выходу. И они с Дамблдором, наконец, скрылись за дверями Больничного крыла, оставив Френ наедине с отцом и тупой ноющей болью в голове. Девочке казалось, что если бы она закрыла глаза, то провалилась бы в глубокую-глубокую пропасть и смогла бы отдохнуть. Только вот закрыть глаза не получалось, поскольку вопросы надоедливых посетителей никак не хотели иссякнуть. К ней даже каким-то образом умудрились пробиться Роза с Марьяной, принёсшие огромный ворох сладостей. Но раздражённая мадам Помфри практически сразу выставила их всех за дверь, за что Френ, признаться, была очень ей благодарна. — Отдыхайте, мисс, — Снейп тоже направился в сторону выхода. — На завтра вас освободят от занятий. — Ладно, — Френ безучастно кивнула ему. — Надеюсь, меня больше не будут допрашивать? — Думаю, что нет, — отец пожал плечами. — В любом случае, от вас уже получили всю необходимую информацию, — и, не добавив больше не слова, зельевар покинул палату, плотно прикрыв за собой дверь. А Френ так и осталась лежать, глядя в потолок и почему-то представляя перед собой лицо Сириуса Блэка. Кто бы мог подумать, что, несмотря на всю охрану, этот страшный безумный человек сумеет пробраться в замок? Но… но зачем он вообще хотел попасть в Хогвартс? Зачем стремиться туда, где тебя, скорее всего, поймают? Где тебя ждут дементоры. Где тебя убьют. Зачем?.. А ещё девочка внезапно ощутила у себя внутри волну жгучей злости. Злости на то, что не смогла себя защитить, на то, что не сумела правильно среагировать. Злости и на саму себя, и на Блэка. Мадам Помфри неслышно погасила свет, и палата погрузилась в мягкую уютную темноту.

***

Она летела по воздуху на лошади с огромными угольно-чёрными крыльями. Вокруг мелькали какие-то смутные портреты с кричащими лицами. Среди них чаще всего попадалось лицо Сириуса Блэка, он что-то пытался сказать ей, но не успевал и исчезал в темноте за очередным поворотом. Однажды на портрете попалась Роза Гринграсс или очень похожая на неё девочка с густыми тёмными волосами — Френ не успела точно разглядеть. В горле почему-то резко запершило, а глаза начали немилосердно слезиться. Девочке очень захотелось пить. Чьи-то холодные руки осторожно потянули её за запястье… — Т-с-с, — сквозь сон к девочке пробился чей-то приглушённый шёпот, заставивший её вздрогнуть. — Тихо, не кричи. Френ распахнула глаза, часто заморгав и стараясь привыкнуть к полумраку, царившему в Больничном крыле. Было холодно и неуютно. А рядом на кровати действительно кто-то сидел. — Кристиан? — с удивлением узнала юношу девочка. Это действительно оказался он. Бледный, растрёпанный, но, как показалось равенкловке, вполне довольный жизнью. На лице парня играла лёгкая улыбка. — Ага, — он кивнул. — Рад, что с тобой всё в порядке. Ну, что ты жива, в общем… Френ вздохнула. М-да, похоже, покой ей только снился. Хотя, честно признаться, она была рада видеть сейчас Кристиана. Пожалуй, из всех её хогвартских знакомых, он единственный стал для неё… ну, другом, наверное. Нет, были, конечно, и Марьяна с Розой, но Гринграсс всегда казалась Франсуазе слишком скрытной, а Скиттер, напротив, чересчур ветреной и глупой. Холд же всегда готов был помочь и дать стоящий совет. И он всегда был искренен. И почему-то девочка ему доверяла. Нет, даже не доверяла, но хотела доверять. Она сама толком не понимала себя, но интуиция подсказывала, что на этого человека можно положиться. — Как ты? Я слышал о Блэке… — снова подал голос парень. — Да всё нормально, — Френ уже порядком надоело пересказывать не слишком приятную историю о своих хождениях по замковым коридорам. — А ты сам-то ты зачем пришёл? — Просто так, — Холд пожал плечами. — Все за тебя волнуются, Пенни так прямо места себе не находит от беспокойства. Говорят, у тебя были Роза с Марьяной, но их выпроводила мадам Помфри. Так что… так что, я напросился на роль разведчика. Френ приподнялась на локтях и села на кровати, поджав колени к груди и поплотнее закутавшись в одеяло. Сон медленно отпускал её, уступая место любопытству. — А как там у вас? Что-нибудь известно про Блэка? — Нас всех отправили ночевать в Большой зал из-за нападения на тебя и на портрет Полной Дамы, охраняющей вход в башню Гриффиндора, — фыркнул Кристиан. — Теперь преподаватели обыскивают замок, хотя уже и так всем ясно, что ничего они там не найдут. Видимо, он опять ускользнул… Ускользнул. Опять. Да это не человек, это призрак какой-то! Столько всего предприняли и всё равно опять его упустили. Но вот зачем он проник в Хогвартс? Зачем напал на Полную Даму? Ответов на эти вопросы Френ не знала, у неё было слишком мало информации. — Слушай, а ты не знаешь, ну… почему Блэк хочет сюда попасть? — тихо спросила равенкловка. — То есть за чем или за кем он охотится? Почему пытается проникнуть в башню Гриффиндора? — Я без понятия, — признался юноша. — Честно. Разные слухи про это ходят, но все они не кажутся мне правдоподобными. Многие думают, что он спятил из-за дементоров. Но вот только… — внезапно Холд замолчал и как-то резко отвернулся от девочки. Лицо его словно окаменело, превратившись в ледяную маску, а руки сами собой сжались в кулаки. И эта резкая перемена заставила Френ невольно поёжиться. — Только что? — всё же переспросила она, внимательно вглядываясь в лицо друга. — Только вот это не так, — закончил парень. — Блэк не сошёл с ума. И мне бы самому очень хотелось узнать, зачем он проник в Хогвартс. — Но почему ты уверен, что у него всё в порядке с головой? — поинтересовалась Франсуаза, закусив губу. — Ты что, лично с ним знаком? — добавила она с усмешкой. Но Кристиан, напротив, был очень серьёзен. — Нет, но я знаю человека, который знал Сириуса. Это… — юноша вздохнул. — Не важно, кто это. Просто поверь, что Блэк не сумасшедший. И его стоит опасаться. Поэтому теперь ты не станешь гулять по замку самостоятельно. Только с Пенни, Аллином или со мной. Девочка чуть не взвыла от негодования. Это ещё что такое? Сначала Снейп, а потом Кристиан пытались лишить её свободы! Ну уж нет, на такое она не подписывалась. Да и кто такой Кристиан, чтобы ей указывать?! Но Холд, кажется, догадался, о чём она думает. — Это не моё решение, — пояснил он. — Это решение нашего декана. И распространяется оно на всех первокурсников Равенкло, так что не спорь.

***

В кабинете у Дамблдора было на удивление шумно в столь поздний час: туда набилась добрая половина преподавательского состава, несколько работников Аврората и толпа встревоженных родственников учащихся. Портреты на стенах, даже не пытавшиеся притвориться спящими, открыто вступали в дискуссии с живыми, давая ценные советы по улучшению охраны замка, а ярко-огненный феникс то и дело обеспокоенно перелетал с директорского кресла на свой насест и обратно. Несколько раз Альбус безуспешно пытался навести тишину, и несколько раз ему даже удавалось, но потом всё начиналось сначала. — Как такое могло произойти? — Моя дочь говорила, что в этом замке у всех с головой проблемы… — А как же охрана? А дементоры? Альбус, как вы это допустили? Я-то думала, что в Хогвартсе дети в безопасности… Многие посетители были родителями студентов, и это только добавляло лишних хлопот. Но выпроводить Дамблдор их, к сожалению, не мог. Мамы и папы имели право убедиться, что с их драгоценными чадами всё в порядке, что Блэк никого не убил и что скоро всё уладиться. А директор школы должен был им в этом помочь. — Поверьте, мы примем надлежащие меры… Что? Да, охрана обязательно будет усилена… Дементоры не получат доступ к замку, поскольку это может быть опасно для студентов… Конечно, мисс Корт, вы сможете увидеть свою сестру. Только утром, пожалуйста… Нет, я не позволю дементорам появиться в моей школе, Корнелиус. И я не изменю своего решения. В общем, когда в половине третьего ночи гости, наконец, покинули кабинет, Дамблдор без сил опустился в кресло и налил себе полный бокал медовухи. Он медленными глотками пил обжигающий напиток, стараясь сосредоточиться. Блэк. Сириус Блэк. Тринадцать лет назад, когда Альбус свидетельствовал о виновности этого человека, он не думал, что у неугомонного гриффиндорского выскочки хватит сил и воли сбежать из Азкабана. Нет, Альбус никогда не считал Сириуса убийцей. Признаться честно, Дамблдор был уверен в обратном, так как на самом деле прекрасно знал о том, что Поттеры изменили свой план. Но великий светлый маг опасался, что взрывной характер лучшего друга Джеймса может сильно испортить его планы. Проще всего было не убеждать Министерство в невиновности Блэка, а, наоборот, поддержать его, убрав с пути лишнюю преграду. Что Альбус и сделал, в очередной раз сказав себе, что всё это ради общего блага. И вот теперь Сириус с явно пострадавшей психикой спокойно гуляет по его школе и нападает на студентов. Сначала директор не принял угрозу, исходящую от «преступника» всерьёз, но сейчас… да, с этим явно надо было что-то делать. Надо было как можно скорее обезвредить спятившего гриффиндорца. Или… или всё же не надо? Всё зависело от того, с какой целью Блэк так рвался в Хогвартс. Из-за Гарри Поттера? Да, скорее всего, из-за него. Скорее всего, он хотел обезопасить мальчишку от Петтигрю, о котором узнал… видимо, из того злополучного выпуска газеты, о котором рассказывал Фадж. Там ведь была Крыса, сидевшая на плече у Рона Уизли, и, если Сириус не спятил окончательно, то вполне мог её узнать. А это значит, что сильно навредить он не может, но зато может… И в тот момент, когда Альбус думал, как бы ему c с выгодой использовать сложившуюся ситуацию, в дверь постучали.