Ведьма.

Наступления сумерек Крис ждет чуть ли не с суеверным ужасом, холодком вползающим в теплый и солнечный день. Но догорает солнечный костер за лесом, становится темнее, и – ничего не происходит. Из углов не выползают фиолетовые тени, не увеличиваются в размерах, не встают на задние лапы крысы. Георгий только натягивает куртку, вскользь интересуется, не холодно ли Кристофу, - и только. - Тебе нужен свет? - Ох. Звериное зрение у подручного ведьмы. Он совершенно не нуждается в освещении, уверенно шагая по коридорам. Кристоф медлит, не торопится отрывать руку от стены. - Кажется, что запнусь и упаду. - Мои извинения. Не подумал о такой мелочи. Кристоф вздыхает. Он в жизни не улыбался так принужденно, когда внутри все разрывается от тревоги – а ведь собеседник весьма привлекателен и ничем не дает понять, что болтливость Кристофа нежеланна. - Ты так хорошо видишь в темноте? Георгий чуть наклоняет голову набок. - Чем дальше от городов, тем ярче в небе звезды. Чем дольше находишься в темноте, тем больше видишь в ней света. Больше, чем в ослепляющем полуденном солнце. - Ты иногда говоришь так, словно при дворе вырос. Подручный ведьмы молчит, смотрит куда-то за плечо Кристофа. Рассеянно так. Очень много сил приходится потратить на то, чтобы не обернуться. - Ты ошибаешься, - наконец, произносит брюнет. Кристоф впервые начинает сомневаться. Соблазн зажечь огонь почти непреодолим. На подоконнике лежат спички и несколько свечей, но Кристофа останавливает какое-то глупое и щемящее суеверное чувство – словно, чиркнув по коробку, он позовет всех тех тварей, что обитают в темноте жилища ведьмы, и они приползут… на свет. На свежую кровь. - Как ребенок, ну в самом деле! – довольно громко ругает себя Крис. Но все еще медлит выполнить такие простые и желанные действия. Но ведь правда, самое разумное – послушать совета и попробовать уснуть. И не размышлять, чем занят его дневной компаньон. А может быть, и его хозяйка тоже. А, может быть, где-то далеко король, рассматривая спокойное лицо своей спящей дочки, хоть одним словом вспоминает отданного на откуп ведьме вассала? Было бы неплохо. Заснуть получается с трудом. - Тебе вряд ли привычно спать, когда под потолком вьется плющ. Кристоф кивает. Он не выдержал ближе к полудню – не говоря ни слова, ушел от взгляда Георгия, намеренно не скрываясь, что выходит за ворота. Уходить далеко не стал – только крепость обошел кругом, посидел на поваленном дереве, пробуя приманить кошку, и вернулся. Подручный ведьмы ни слова ни сказал – ни об отлучке, ни о возвращении, не спросил, хороша ли была прогулка, не съязвил, к чему Крис вернулся и не пробует сбежать… Словно и впрямь ни капли не сомневается в происходящем. Не сказал уйти. Продолжил перебирать высушенные травы на столе. Кристоф постоял пару минут и сел напротив. Ожидания оправдались – Георгий все же заговорил первым. - У тебя есть какие-либо предпочтения? Вопрос был, мягко говоря, непонятен. - В плане обеда? Недоуменный взгляд. Словно брюнету нужно было время, чтобы понять шутку. - Нет. В плане обстановки. Что ты хотел бы видеть в своей комнате? Какие-то цвета? Мебель?.. Что-то еще?.. Мягко говоря, неожиданно. Кристоф призадумался – в основном, с чего бы такая щедрость. - Не люблю излишнюю… роскошь, пафос. Хочешь, нарисую? Кажется, у собеседника даже глаза посветлели от улыбки. - Да, конечно. Кристоф уверен, что он нашел гениальный способ занять себя часа на полтора и привести мысли в порядок. Не чувствовать себя лишним и в то же время иметь возможность наблюдать за подручным ведьмы, занятым чем-то таким обыденным… интересно, насколько хорошо он разбирается в травах? К тому времени, как осеннее солнце перебирается от рук Георгия к почти полностью заштрихованному листу, Крису чувствует себя почти хорошо. А может быть, это еще и ненавязчивый аромат мяты и чего-то сладкого, но не приторного, а такого, как и нужно… - А цветовая гамма? Кристофу должно быть неуютно от того, что собеседник неожиданно оказывается у него за плечом – неслышимо, незаметно. Да вот только – нет такого ощущения. Как будто все правильно. - Наверное… что-то теплое? – полувопросительно произносит Крис. - Осенью и так мало красок, а впереди зима… Рисунок у него забирают из-под руки. А Кристоф с удивлением ловит себя на том, что ему как-то невероятно хорошо, когда Георгий случайно задевает его плечо. Прикосновение хочется продлить. «Да что со мной такое?» - изумляется Кристоф. Не тому, что вполне откровенно симпатизирует объективно привлекательному молодому мужчине. Это-то как раз для него нормально. А вот секундное желание – правда, успешно подавленное – развернуться и уткнуться лицом в сгиб локтя рассматривающего рисунок парня, совсем как те черные лошади со звездными глазами… это странно. Словно приворожили. Только почему ж к слуге, а не к самой ведьме?! Порыв ледяного ветра бьет створку окна о стену с такой силой, что на пол крошится щепа. Кристоф вздрагивает, торопливо встает, пытаясь поймать взбесившиеся створки, ёжится от холода. Словно из приближающейся зимы ворвалось это странное, обжигающее, колючее дыхание. По двору ползут фиолетовые и пепельные дымные змейки. Кристоф застывает, вцепившись в дерево. Сердце бьется о клетку ребер, грозится выпрыгнуть, сбежать, исчезнуть… Дымные змейки ластятся к разрушенной стене, к стенам, растворяются в сумерках. Жутко. Завораживающе. «Что происходит?» - шепчет Крис, отчаянно жалея, что компаньон ушел, обронив короткое «посиди пока один». Одна из змеек заползает в окно, Кристоф непроизвольно отступает на шаг, второй. От змейки на подоконнике остается след из седого и фиолетового пепла. Очень хочется дотронуться, но ужас в душе воет громко, что заглушает даже голос разума – если уж его сюда привезли, к чему убивать именно сейчас?!.. Не с первой попытки зажженный огонек свечи оказывается настоящим спасением – Кристоф не отрывает от него взгляда, пока, наконец, из окна не начинает снова тянуть чуть прохладным, но настоящим осенним воздухом. Минуты текут медленно, но Кристоф понимает, что прошло уже слишком много времени, почти догорела свеча, почему же не возвращается Георгий? - Ладно, - обещает сам себе Крис, поджигая от огарка новую свечу. – Что-то делать надо. Дойду наверх и вернусь. Тревожно. Остатки ужаса, в котором признаваться и самому себе – постыдно. Кристоф привык смотреть страхам в лицо. Если они были, конечно. Интуицию нужно слушать. Часто. Регулярно. Всегда. Когда говорит – делать. Сникшую фигуру на ступеньках Кристоф замечает почти сразу. И с огромным трудом заставляет себя дойти спокойно. Нельзя бежать. Слишком много осколков на лестнице – ему упасть, свечку потушить – и совсем будет достойно. - Георгий?.. Жив?.. Слышишь меня? Вот же суеверия глубоко в душе укоренились – он не сразу решается встряхнуть парня за плечо. Крисоф злится на себя за малодушие, да оставляет на потом попытки разобраться с собственным несовершенством. Потому что синие глаза смотрят рассеянно и не очень сфокусировано. - Что случилось? – требует Крис ответа. Понимает, что не то спрашивает. – Как помочь? Бесконечно красивые синие глаза, в которых отражается пламя свечи. Так же, как в глазах лошадей отразилось и осталось звездное небо. Кристоф очарованно встряхивает головой и понимает, что даже если у ведьмы прислужник – результат заклятий, не его это вина. Красивый парень. Чарующе красивый. - Ты меня слышишь? Губы размыкаются в выдохе. Кристоф хмурится – ему кажется, что уголок рта у парня испачкан чем-то темным. Темно… фиолетовым? - Конечно. Не кричи. Сдержать облегченное восклицание не удается. - Что с тобой случилось?.. Карабос?.. Взгляд у Георгия стал чуть осмысленнее. - Устал. Хотел отдохнуть. Уснул… Звучит, по мнению Кристофа, как откровеннейшая ложь. - Пойдем вниз. Или нужно наверх? - Вниз. Левая рука у парня – плетью. И странное темное пятно осталось на ступеньках, где только что сидел подручный ведьмы. Кристофу не понравилось совершенно. Но молчал он до того момента, пока не вернулись обратно, кажется, в самую обжитую комнату крепости. - Георгий. - Да? Крис досчитал до пяти, уговаривая себя не лезть не в свое дело, но… - Что с рукой? Брюнет рассеянно посмотрел на безвольно висящую конечность. Прихватил правой рукой под запястье, согнул, чуть подвигав пальцами. Поперек вены шел ровный, запекшийся порез. Слегка подрагивающая корка, готовая потечь снова в любой момент. - Замри. Чем опасны такие раны, Кристоф не понаслышке знал. Всего-то заботы - связать и пару таких порезов оставить. Или один, если хочется продлить агонию приговоренного к смерти. И ждать, пока из тела будет медленно вытекать кровь. Пульсировать с каждым ослабевающим ударом. Если перетянуть, не пережать… …неудивительно, что так бледен слуга Карабос. - Твоя хозяйка тебя так?.. Наколдованную одежду Кристоф не жалел – жаль, ножа нет под руками, приходится рвать на неровные полосы, но все лучше, чем ничего! Только закончив перетягивать руку, он заметил, с каким изумлением смотрит на него Георгий. Сказать что-то хочет – и не говорит, переводя взгляд то на грубоватую повязку, то на обеспокоенного Криса. - Подожди. Тебе надо выпить что-нибудь… хотя бы теплой воды… да за что же она тебя так?! Последнее явно было совершенно лишним. Безропотно глотавший воду брюнет воззрился на Крисофа снова. Возмущенно. - Чтобы убить, нужно резать вдоль. От таких познаний Кристофа окатило ледяной водой. Не в первый раз, что ли?! - Зачем тогда?! - Некоторые заклинания требуют бОльшего количества сил, чем может потратить человек без… привлечения внешних источников. Самые сильные – человеческая кровь и агония. Совершенно не те знания, которые Кристоф желал бы приобрести. А приходится, раз теперь принадлежишь ведьме. Проклятию королевства. - И для чего же? – нехотя буркнул Крис. Неспроста ползли по двору пепельно-фиолетовые змейки… неспроста ведьме понадобилась кровь слуги. - О, да. Мои извинения… конечно. Пойдем. Я покажу тебе. Покажет?! Крис совершенно не был уверен в том, что хочет видеть. Но страхам надо смотреть в глаза. Было бы неплохо, если бы они были же такими красивыми, как и у Георгия.