Ведьма.

- Сегодня вечером. Сможешь поужинать с Карабос? У Кристофа на один день и так довольно много потрясений. И нет им конца. Даром, что темнее осенью так рано… - Хм. Думаю, если она прикажет, у меня не будет возможности отказать? – вольно или невольно, но получилось почти с шутливой, заигрывающей интонацией. Собеседник уже привычно посидел, осознавая сказанное, потом слегка покачал головой. - Я неверно сформулировал вопрос. Ты сможешь есть в ее присутствии? Кристоф быстро облизнул губы. - Кажется, сейчас глупость спрошу. А это будет иметь значение? Смогу, нет? - Если нет, Карабос желает видеть тебя лишь для беседы. Перед глазами очень живо встали ползущие по двору пепельно-фиолетовые змейки. И темный след с фиолетовым оттенком в углу рта собеседника. Когда он успел утереться… Крис не заметил. Наверное, пока ошеломленный «гость» разглядывал точно воссозданную обстановку его рисунка. Хотелось дотронуться до ближайшего предмета мебели, проверить – реальность ли, морок… Кристоф сдержался. Сглотнул, обернулся, отмечая бледность сопровождающего и предложил вернуться. - Если это не будет выглядеть невежливым… я бы предпочел ограничиться вторым вариантом, - осторожно произнес Джакометти. Подручный ведьмы невыразительно кивнул, показывая, что услышал и передаст хозяйке. – Как ты себя чувствуешь? - Странный вопрос. - Ты очень бледен. - Следствие большой потери крови. Я допустил ошибку, позволив себе уснуть на лестнице. По мнению Кристофа, ошибку едва ли не фатальную. Пусть и разрезанная поперек вена сама начала стягиваться… - Неловко себя чувствую, - признался Крис. - Отчего? Ты не отказывался выполнять приказ. Тебе предоставили выбор. - Нет, не то. Получается… Карабос тебе руку вскрыла, чтобы… - слова не находились, а вот дурная привычка не договаривать, пользуясь индифферентным отношениям Георгия к неоконченным фразам, сама собой формироваться начала. Нехорошо это. - Для преобразования требуется меньше усилий, чем для того, чтобы создать… из ничего, - удивительно, что ведьмин слуга вообще дает такие пояснения. Удивительно, что он старается подбирать слова, чтобы его поняли. - Нужен был… дополнительный источник. - Ох, ты говорил. Кровь или агония. И не сказать, что второе Кристофа не заставляет передергивать плечами от холодка на загривке. - Да. Если предмет мебели, то было бы достаточно любого зверька. Рожденного, не созданного, - все так же меланхолично продолжает пояснять ему брюнет. Крис и благодарен, и очень хочет попросить умолкнуть. – Карабос посчитала, что ты можешь отказаться принимать подарок, созданный из агонии… например, кошки. - И тем самым бы оскорбил твою хозяйку. Ох, прости, снова оговорился. - Верно. Для тебя это было бы весьма двусмысленное положение. «В плане выбора способа казни?» - невесело пошутил сам с собой Крис. Слишком много той информации, о которой как-то совсем не задумываешься, пока не вынуждают столкнуться. - Прости. Мне действительно очень неловко. Георгий трогает грубоватую повязку, чему-то едва заметно улыбается. - Я не был против. Прими подарок Карабос. - Ох, да, конечно же. Это очень щедро, - совершенно искренне кивает Кристоф. Хочется как-то отблагодарить и подручного ведьмы. Только вот как… - Я покажу тебе дорогу. - О… не станешь провожать? – Кристоф немного удивлен. – Как же мне узнать, когда… Карабос пожелает меня видеть? – это успех. Даже при том, что небольшой запинки не удалось избежать. - Тебя позовут. «Кто?» - хочется продолжить Крису расспросы, но не слишком ли сегодня их много? Да и он хорош. Георгий бледен, заметно, что чуть пошатывается и идет медленнее обычного, а он интересуется, не проводят ли его… как эгоистично, Джакометти. Стыд и позор. - Есть еще что-то, что мне… ммм. Нужно знать? Или сделать? Синие глаза оглядывают оценивающе, внимательно. Спокойно. Без издевки. - Будь с ней вежлив, по меньшей мере, прошу тебя. Крис очень выразительно и возмущенно заламывает брови. Вот уж действительно, требование, которое не обсуждается! Да о нем и упоминать-то вряд ли стоило. Все-таки хозяйка. Хоть и не по своей воле он здесь. Все, хватит, Кристоф: это, как уже сказал твой собеседник – приказ твоего короля. - Что-то еще? Георгий чуть приподнимает губы в улыбке. Кажется, ему нравится внимательность новичка. И его готовность учиться. - Не отказывай Карабос, если она пожелает твоей крови. – А вот тут Крис шумно втягивает воздух. Да уж, этому предупреждению стоило прозвучать. Не для того, чтобы думать не смел об отказе, но чтобы был готов услышать подобный приказ. – Это больно совсем недолго, только в момент разреза. Постарайся не вздрогнуть, тогда нож пройдет ровно. Скорее всего, твою руку удержат… не бойся. Но если станет совсем невыносимо – лучше говори о своем страхе вслух. Карабос это позабавит, но тебе будет легче перенести. - Спасибо… за напутствие, - севшим голосом бормочет Кристоф. «Надеюсь, она не пьет кровь, как упыри из деревенских историй. Ох, нет. Не хочу этого знать». - Понравился подарок? Медля ответить, Кристоф старательно медленно и изящно склоняется перед сидящей в кресле женщиной. Кресло до священного ужаса напоминает трон, а сама комната – уменьшенную версию готического тронного зала. Заброшенного и прекрасного в своей заброшенности. Разлилась по стенам фиолетовая ночь, мерцнули звезды драгоценными камнями – и замерла в движении. Как бы ни хотелось дотронуться, проверить, не морок ли, Кристоф заставляет себя смотреть лишь на хозяйку – или на пол у ее ног. Красивая женщина. Опасная. Выпрямляйся, Крис, женщины любят тебя, а ты умеешь их очаровывать. - Прекрасен. Но не прекраснее, чем… Женщина едва заметно хмурится, но по залу мгновенно пролетает порыв ледяного ветра. - Избавь-ка меня от той патоки, что так кружит голову королю, - цедит Карабос едко и надменно. Кристоф мгновенно умолкает, покаянно склонив голову. - Да, очень. Благодарю вас. - Лучше, - выносит вердикт Карабос. И перестает хмуриться. «Фурия», - думает Кристоф, следя за темной фигурой из-под ресниц. Он не поднимает голову – не дозволяли. - «Адски прекрасная фурия». - Подойди ближе. Конечно же, Крис подходит. И, в целом, даже не удивляется надменному смешку. - Не все подарки тебе нравятся, однако ж. Как посмел явиться к своей госпоже в таком виде? «Рубашка!» - с ужасом понимает Джакометти. Разодранная пола рубашки, о которой не было времени думать, пока пульсировала на руке Георгия едва застывшая корка, грозя снова открыть разрезанную вену. - Молчишь, - не дает ему оправдаться Карабос. Смеется снова, пальцы в черной перчатке касаются надменной усмешки на губах. – Впрочем, молчи. Мальчика моего перевязывал, знаю. - Вы правы. - Как это ожидаемо от послушного вассала нашего доброго короля, - ядовито цедит Карабос. Кристофа невольно передергивает от ненависти в бархатно-низком голосе. Кем же надо быть, чтобы так ненавидеть Флорестана?! - Королю было бы приятно услышать ваши слова… - Королю приятнее боль зубовная, чем одно упоминание о моем существовании. Крис многое бы отдал за возможность произнести свое «Вы правы» именно сейчас! - Снова молчишь… что ж. Молчи. Молчанием невозможно солгать, - соглашается Карабос. Одаривает оценивающим взглядом. – Налей мне вина. А сможешь выпить – и себе тоже. Придворных не дОлжно просить дважды. Но Кристоф в недоумении замирает, едва взяв бутылку с вином в руки. На дне обоих бокалов, стоявших подле нее на столе, налито что-то темное, тягучее, кажется, приторно и металлически пахнущее… Только не похоже, чтобы из них недавно пили. - Доливай, - подсказывает Карабос почти ласково. Так же ласково, как и спрашивала у маленькой, но такой отважной Феи Сирени, а не дополнить ли ей только что измененное заклинание… К позору своему, Кристоф едва-едва удается не стукнуть горлышком о край бокала. Отчего так дрожат руки? Карабос еще не сделала ему ничего плохого. «Еще» - это определяющее слово в этом слабом утешении?.. - Прошу вас, госпожа. Бокал у него забирают, рассеянно и небрежно мазнув кончиками пальцев по руке. Кристоф старается ровно дышать и ни в коем случае не отдергивать руку быстрее, чем он бы это сделал… не будь прикосновения. Хозяев не боятся. - Не нравится мое имя? - Ваше имя прекрасно. - Так и называй по имени. «Не могу», - хочется поморщиться Кристофу. - Не смею, - говорит он вслух. - Совершенно зря, - улыбается ему ведьма и делает первый глоток. Крис замирает. Она не пьет. Не касается губами темной поверхности напитка – целует тягучую жидкость. Она могла бы соблазнять и пленять, да только ей ни единым дыханием не интересна реакция окружающих ее людей. А Кристоф не может оторваться, завороженный, и повторяет жест – подносит бокал к губам. У вина такой сладковатый и металлический вкус. Такой плотный и душный. Кристоф едва заставляет себя сделать небольшой глоток. - Это какой-то особый сорт? – тихо спрашивает он, понимая, что от него ждут реакции с надменным интересом. Как прелюдия к изысканной издевке. - Всего лишь вино, - откидывается Карабос на спинку кресла. Темные глаза подернуты фиолетовой дымкой. Так и кажется, что сейчас сорвется пепельная нить из-под руки, обовьется вокруг шеи, стянет удавкой… Не могла же ведьма отравить оба бокала. Что ей за радость убивать в первый же вечер? Кристоф сглатывает рвущееся от тревоги сердце и делает еще один глоток. Если ведьма пьет – он будет пить тоже. - Так сильно отдает металлом. - Ты предпочел бы приторность? Кристоф медлит с ответом. Ему кажется, что вопрос задан… с каким-то подвохом. - Нет, госпожа. Так лучше. - И верно, - соглашается Карабос снова. – С артериальной кровью столько хлопот… бьет упругой струей, собрать сложно… Кристоф давится третьим глотком. Рука с бокалом начинает подрагивать. Ведьма забавляется, ведьма ждет его реакции. Джакометти вдыхает чуть глубже, отгоняя не вовремя накатившую дурноту. - Георгий? – полувопросительно выдыхает он. Скажи «нет», ведьма. Скажи мне, что я не пил сейчас вино пополам с кровью твоего слуги. - Он не был против, - цинично качает кистью руки Карабос. Улыбается зло и непринужденно. – Ты получил все добровольно. Сможешь допить? Кристофа откровенно мутит. От ситуации, от прекрасной фурии рядом, от металлического и пряного привкуса во рту. Бокал стукается о стол дважды, прежде чем Крис разжимает пальцы в уверенности, что вино, которым его угощает ведьма, не прольется на пол. - Прошу прощения. Кажется… нет. - Убирайся, - приказывает ему внезапно переставшая веселиться ведьма. – Вон! Впервые в жизни Кристоф безмерно рад, что женщина выгоняет его прочь из своих покоев.