Ведьма.

Утром Кристоф неохотно потянул время, медля подниматься к сменившей облик Карабос. Да только вот в «тронном зале» стало еще холоднее, чем было накануне вечером. Если бы не едва заметный пар от губ спящего у потухшего камина парня, в впрямь поверишь, что замерз насмерть, не послушав совета спуститься вниз… - Георгий… На сей раз глаза распахнулись мгновенно. Встревоженно, зло, дымкой полоснули. - Ты что-то хочешь? Это не голос ведьмы. Но и не мягкие и спокойные интонации ведьмина прислужника. Агрессия. Кристоф поднял руки, показывая открытые ладони. - Ты сказал – «мне надо отдохнуть», и чтобы я «приходил утром». Синие глаза с едва заметной дымкой оглядели оценивающе, даже нет – цинично. Да вот только взгляд неожиданно смягчился. - Я помню. Сейчас попробуем. От кончиков пальцев приподнявшегося на руке Георгия потянулась фиолетовая нить, обвилась вокруг потухших угольков. - Последи немного, как за настоящим огнем. Скоро согреешься. Кристоф зачарованно полюбовался, как на потухших огоньках затеплилось фиолетовое пламя, как постепенно фиолетовый цвет сменился вполне живым, только нити-прожилки остались. Так засмотрелся, что даже не обратил внимания, как снова улегся Георгий, натягивая на плечи принесенное Крисом одеяло. - У тебя, наверное, много вопросов. Кристофу стало немного совестно. Словно поймали на воровстве конфет. Смешно и совестно, так что Крис потер нос и смущенно хмыкнул. - Так задавай, раз много. - Ты мужчина или женщина? Вот это тактичность помахала из-за угла вслед любопытству. Кристоф сначала выпалил, потом устыдился резкости, потом вспомнил, что в этом теле еще и то, что фактически является его госпожой… А вот Георгий тихо и коротко посмеялся. - Сомневаешься? - Ох, ты не подумай… когда вот так, у меня и сомнений нет. Но… тело меняется вместе с заклинанием? Тебе больно, наверное… - Нет. - Не больно? Немного жжет? - Не меняется. Кристофу стало как-то по-дурному весело. - Но подожди! Платье и макияж, это же… - зеленые глаза округлялись все сильнее по мере понимания. – Подожди, ты хочешь сказать, что… - Карабос – это родовое имя. Вчера Кристоф слышал уже что-то такое же. - То есть ты не ведьма? В синих глазах чуть-чуть промелькнули искорки веселья. И грустно выгнулись губы в усмешке. - Темный колдун. Ведьма, только мальчик. Мир в глазах одно конкретно взятого придворного на место вставать решительно отказывался. Хотелось спросить – а что, мужчины тоже… да, Кристоф, никакого у тебя воспитания не осталось. - Но платье же… почему платье?! Он целовал руки мужчине в женском платье. Он признавался в любви. Мужчине в женском платье. Ладно. Его обогнал верхом – в женском седле – мужчина… ладно, не в платье. - Потому что король Флорестан забыл, у него в королевстве темный колдун… и сказал – злая ведьма. - О… ты за это так не любишь короля? Усмешка снова исказила довольно привлекательные черты лица. Вот только теперь она не казалась Кристофу неприятной, скорее - очень горькой и вымученной. Герцогиня очень хотела девочку. Пусть ее старший ребенок – мальчик, чудесный мальчик! – был радостью и отрадой, но она так мечтала о прекрасной девочке с вьющимися локонами, с ангельской улыбкой и глазами, в которых отражается целый мир… Герцогиня пела песни своего детства, вспоминала няню и даже придумала девочке несколько старомодных, но премило звучащих имен. Какое из них больше понравится новорожденной?.. Даже утро, когда она стала готова разрешиться бременем, располагало к появлению на свет маленького чуда, которого так ждала герцогиня… …а вот поздний вечер, когда, наконец, раздался детский плач, совсем не был готов к появлению малышки. За день погода успела испортиться, накрапывал дождь – большими и крупными каплями, как и слезы уставшей женщины. - У меня нет имени для мальчика, - тихо сказала герцогиня в ответ на вопрос повитухи. – Спросите отца… Кристоф не очень хорошо понимал, к чему рассказывают печальную историю, но слушал внимательно. Тем более, что рассказчиком его собеседник был очень неплохим. Только вот голос неинтонированный… но к этому оказалось вполне легко привыкнуть. - В общем-то, в укор никто никогда не ставил… но и разочарования скрывать не удосуживались. К тому же… дар, который обычно достается женщинам… - Достался тебе? - Достался. Да еще и темная сторона. Зато старший сын был – радостью отца и опорой матери. Не то что оказался младший – мало того, что своим рождением принесший неожиданный сюрприз, так еще и оказавшийся носителем дара ворожить. И ведь как безобидно все начиналось! Вылеченная царапинка, переставшая лаять собака… Мать только вздохнула – допросилась у судьбы подарка мальчишке, женским даром наградили. Да и то не поймешь – наградили или прокляли. Отец похмурился, но выход нашел – раз нравится парню с животными больше, чем с людьми, пусть. Нравится бродить одному по лесу – неплохо. А в травах разбираться стал – что ж, пусть этим и ворожит, а учителей-то найти несложно… Кристоф, уже успевший и согреться, и снять куртку, покосился на все так же неподвижно лежавшего под одеялом собеседника. Неужели Георгию так плохо?.. Да вот только спросил совсем другое. - То есть получается… ты не такой уж и плохой? Травник? Знахарь? Договорить придворному не дали – хохотал тот, кого Крис привык считать слугой Карабос громко, неприятно и болезненно долго. Хоть иди за ледяной водой и начинай вытирать лицо, отвлекая. Воплотить гениальную идею Кристоф не успел, ведьма примолкла, вздохнула и улеглась на бок, рассматривая огонь в камине. - Мог бы быть. - А почему не стал?.. А на самом деле оказалось совсем и не страшным воспитывать темную ведьму. Колдуна. С покладистым, ровным и очень спокойным характером. Не обижать – и сутками не заметишь, что в доме живет довольно любознательный ребенок, имеющий не только тягу, но и неслабые способности к колдовству. А вот обидишь… …труп того, кто решил закатить загулявшемуся допоздна мальчишке пощечину, убирать не хотел никто из слуг. Уж больно неприглядно выглядело человеческое месиво, бесформенной кучей растекшееся по полу, словно все кости растворил неведомый отвар. Семилетний мальчик с темно-синими глазами вины, в общем-то, не отрицал, да вот только посмотрел в душу слишком грубо схватившему его за локоть стражнику и поинтересовался негромко: - Так же хочешь? Взрослые отступили. - Кто ж тебя так обидел, что Карабос… Как же сформулировать вопрос, чтобы не разозлить темного колдуна? Кристоф и сам не заметил, как стал оглядываться на это нежелание. - Договаривай. - Кхм. Что Карабос стала… эм. Стал? Проклятием? Раз травника и знахаря с покладистым характером не обижали-то?.. - Догадайся. Кристоф только повздыхал. Кажется, он уже догадался. Кому более всего жаждала отомстить ведьма?.. Кого она ненавидит до глубины души? - Король. - Верно. Твой добрый король Флорестан. Подросшая ведьма не любила долгих путешествий. Точнее, она не любила путешествовать в карете, в компании жалующихся на дорогу и ухабы людей, в душном ореоле духов, которыми дышали «путешественники»… …ведьма любила гулять пешком. Или верхом. В одиночку или с кем-то из тех, кого родители почему-то называли его фаворитами, хотя для Георгия это была просто не раздражающая его компания. Ну да ладно, у аристократов иногда своеобразная терминология. Георгий соглашался, кивал. Фавориты – так фавориты. Он не пугал их своими возможностями, а небольших фиолетовых змеек его компания не боялась. Колдун же легко давал к ним прикоснуться – к упругому и слегка прохладному дыму. Как сгустившийся туман. Неопасно. О том, что лошади понесли, переворачивая карету над горной рекой, Георгий узнал поздно вечером, вернувшись с очередного длительного похода. Не поверил. Среди ночи рванулся – искать, неверяще, страстно. Нашел. Точнее, мать и отца нашли до него, колдун только выдохнул, рывком накрывая плотной тканью распухшие лица. Брата сам вытащил – зацепившееся за корягу тело. Вода в ту ночь в реке пепельной стала – от отчаяния и боли ведьмы. В реке вымерла вся рыба, к реке не подходили больше звери. Никогда не интересовавшаяся сложными вопросами политики подросшая ведьма столкнулась с далеко не желанным наследством. - Ты так говоришь – «подросшая»… тебе не очень много лет было? - Пятнадцать. - Это довольно много. Сам Кристоф в пятнадцать уже во всю очаровывал светских дам, втихомолку подсчитывая, не на сколько, а во сколько раз они старше его. В основном получалось – полтора-два… В свои пятнадцать Кристоф уже прекрасно знал, как запустить закулисную интригу, как подогреть нужную сплетню и как дождаться полезного для себя результата. - Я никогда не интересовался… как управлять имением. Мне помогали, но… было сложно. Все восемь месяцев. - Почему так мало? - Твоему доброму королю приглянулись территории, которые вряд ли бы смог защитить молодой колдун. Ну и замок, наверное, приглянулся тоже. Куда шестнадцатилетнему, пусть и с даром ворожить, пусть и с умением обращать живые человеческие тела в студень, - куда ему тягаться с королем? С его «злу не будет места в моей стране», с «твое колдовство людям только вред несет, не тебе управлять моими подданными»… Даже переубедить не пытался. Понимал – бесполезно. Куда ведьме – пусть и нет к ней претензий, но и любви никакой – тягаться с прекрасным принцем, обещающим людям «избавить» от зла? Да и на землю опрокинули – встать не пытался, смотрел только в глаза, запоминал лицо, запоминал образ, проклинал, как только мог – молча. - И отнять бы у тебя жизнь, да милости моей нет предела. Живи, ведьма. Выживешь – твоя удача, помогать тебе никто не станет. Жизнь оставлю… Действительно… нет предела королевской милости. Обречь на медленную и мучительную смерть. На верную смерть. Тогда и застлала синие глаза колдуна фиолетовая дымка. - Колдун. Не ведьма. Перед тобой все-таки мужчина, король Флорестан… А короля не волновало. Отшагнул было от темных глаз – да тут же в горло юноше клинок уперся. - А ты поговори тут еще, раз милостей не ценишь. Фиолетовая дымка лилась по глазам, искажала усмешку. - Так и поговорю. О чем прикажешь? - О том, что в верности мне поклянешься. - О?.. - Поклянешься не вредить мне ни словом, ни делом, ни заклятьем, ни заговором. Ну же. Усмешка стала почти веселой. - С удовольствием, король. А о маленькой принцессе, которой придет черед родиться через несколько лет, и слова сказано не было. - Поэтому Карабос очень хотела… выжить. Кристофу очень хотелось погладить темные короткие волосы и сказать что-нибудь ласковое. Только слов не находилось, а трогать колдуна казалось опасным.