Ведьма.

Дни постепенно начинают сменять друг друга все чаще. Кристоф старательно запрещает себе вспоминать о визите короля, о том, как бился на земле в агонии красивый конь, в считанные минуты превратившийся в обтянутый кожей скелет. О том, с какой жадностью хлебал из чашки его кровь колдун. А вот о том, как неожиданно гармонично сочетание оттенка властных ноток Карабос (имя родовое, Крис помнит, но никак не может называть ведьминскую ипостась иначе) и внешности Георга - помнить хочется. Карабос – имя родовое. А в одном теле определенно точно живут как минимум две личности. Надменная, адски прекрасная, жестокая фурия, и о меланхоличности спокойный и в чем-то даже ласковый молодой мужчина, редко когда улыбающийся без причины. Поправка. Редко когда улыбающийся не ему. Кристоф даже не знает, радует ли его эта поправка, но определенно – льстит. Останься со мной до весны. Все чаще за окном – белесое крошево, которое тает, не доживая до полудня. - Георг, а снега обычно много выпадает? – Кристоф почти всегда болтает о пустяках, когда не знает, что спросить. Привычка, что поделать. И так уж пришлось забыть о привычке притворно улыбаться. Да, впрочем, и некому – сколько уже не появляется в заброшенной крепости облик ведьмы? Только ее слуга. - Нет. Земля промерзает. Но много снега бывает перед весной. В феврале. Когда выпадает снег, я начинаю ждать весну… Придворный короля Флорестана в который раз корит себя за неуемное любопытство, но промолчать не удается. - А ты разве не считаешь дни? Куртка скрывает движение, так что Крис по памяти представляет, как двигаются лопатки и перекатываются мускулы на спине. Любимый это у Георга жест – плечами пожимать. - Это бессмысленно. - Отчего? Георг оборачивается. Наклоняет голову набок. - Я теряю счет времени, когда приходится много… как ты говоришь, ворожить. Мне может казаться, что прошли долгие дни вместо ночи. Или же я много сплю, не замечая времени. В прошлом году едва не погибли твои любимые лошади. «Ты уже говорил», - соглашается Кристоф, которому становится мгновенно неуютно и зябко. - Понимаю, - вслух соглашается он. – Много я болтаю, а? Губы собеседника изгибаются в невыразимо ехидной улыбке Карабос. Удивительно гармоничное сочетание. - Ты ведь придворный нашего доброго короля. «И ты мог бы быть тоже, поступи шесть лет назад король умнее и дальновиднее…» И встретиться они бы могли немного при иных обстоятельствах. Даром что в загородной резиденции короля, когда-то бывшей родовым замком Карабос. Все совершают ошибки. Особенно по молодости. Кристоф считает, что он свою самую грандиозную ошибку еще не совершил, но уже обдумал раз десять и даже несколько раз детально представил варианты. - Ты такой забавный, Кристоф, - Георг отворачивается от него обратно к точильному камню. Удивительно мирное занятие, особенно для того, что так и вертится на языке у Криса. - А ты красивый, - мурлычет придворный в ответ, повторяя диалог не первый, и, как ему кажется, далеко не в последний раз. Только в этот раз он еще и подходит, старательно медленно и аккуратно обнимая за талию. – Давай уедем, пока еще земля только промерзла, и не выпал глубокий снег? Нож останавливается. Брюнет чуть поворачивает голову, недоуменно косится. С интересом, без вражды. - Куда поедем? – переспрашивает он, и Крис чуть не чертыхается вслух. Георг часто не понимает оттенков сказанного, не понимает игры слов… - Хочешь покататься верхом, пока не выпал снег? Еще несколько недель. Хочешь сейчас? Да, давай. Я закончу и спущусь. Пойдешь к лошадям?.. Кристоф вздыхает и укладывает подбородок на чужое плечо. И качает головой. - Ладно. Я закончу, и пойдем вместе. Ну хотя бы ради того, чтобы видеть, как губы трогает едва заметная, но искренняя улыбка, стоило позволить Георгу так обмануться. Что ж. В этот раз разговор можно отложить. Пусть ведьма… колдун?.. пусть пока думает, что речь шла лишь о прогулке. Как же его спросить?.. - Ты никогда не думал, чтобы жить… где-нибудь еще? – пробует Кристоф через несколько дней. Уже без страха устраивается на шкуре в «тронном зале», рассматривая колдовской огонь, только в этот раз не у ног того существа, которое вынужден называть «госпожой». Брюнет с синими глазами сидит рядом, держит тонкий прут с нанизанными на него поздними яблоками и крайне задумчиво рассматривает поднимающийся от них пар. - Ты считаешь, это будет вкусно? – вместо ответа тянет Георг. И это точно не ведьма. - Это… немного забавно на вкус. Когда немного остынут и можно будет хотя бы откусить… не обжечься, - Крис дурашливо трет нос. Рассказал вот колдуну про свое детское развлечение. Научил. Отчего бы и нет, конце-то концов! – Позволишь, я попробую? - Бери. Горячо, обжигает, но терпимо. Крис снимает «дичок», осторожно надкусывает, все равно по краю губ течет сок, который приходится стирать под вопросительный хмык. - Здесь безопасно, - отстраненно произносит Георг, и Крис чуть не давится вторым кусочком горячего лакомства. – Здесь нет людей, а до деревни я дохожу иногда. Здесь можно жить, и никто не предъявляет своих прав. Никому не нужная постройка… Дыши, Кристоф Джакометти. Дыши, пока твою тему для разговора приняли. - Но ведь король не прогонял тебя прочь из города, Георг? Взгляд синих глаз становится острым. Дыши, Кристоф Джакометти. Пепел на дне невероятно синего – это красиво. Думай об этом. - Добрый король Флорестан, мой милый придворный, велел ведьме убираться и выживать, как она сумеет. Не более и не менее того. Все еще гармоничное сочетание. Только от обращения тошно и противно. Кристоф намеренно неторопливо откусывает еще кусочек. Прожевывает. Глотает. - Но если бы ведьма смогла жить – выживать – где-то в городе? - Мог бы и прогнать. «Не то!» - хочется кричать Кристофу. - Нет-нет, я не так спросил, - торопливо исправляется Джакометти. – Если был бы человек, который приютил бы тебя, друзья отца, например, - торопливо уточняет он, заметив нехорошую усмешку. - Король запретил кому-либо помогать ведьме. Ослушаться короля? Что ты, милый придворный. Твои сородичи трусливы. «Черт. Я и забыл про то уточнение...» - Крис вздыхает, качает головой. - К чему ты затеял эту беседу, придворный? Ведьме только дай слабину. Но Георг не меняет внешность, не ползут пепельно-фиолетовые змейки. Георг – все еще Георг, не Карабос – довольно спокойно ест испеченный в колдовском пламени плод дикой яблони. - Ты не подходишь этому месту, - наконец, вздыхает Кристоф. Самая обтекаемая причина. Ведьма молчит. Отбрасывает в огонь последнее яблоко и хмурится. Ведьма или Георг?.. Ведьма давно бы уже сказала что-то едкое и невыносимое. Значит – Георг. Поэтому Кристоф молчит тоже, не мешает. - Кристоф, ты действительно полагаешь, что шесть лет спустя кто-то меня вспомнит и предложит такие невероятные авансы? – наконец, произносит брюнет. Отстраненно. Вот только Крис уже знает, что это – попытка защититься. Собеседнику очень больно, но он продолжает разговаривать на неприятную тему. И уж совсем не в тему Кристофу Джакометти хочется просиять и радостно хлопнуть в ладоши. - Ты прав, - тянет он намеренно удрученно. Ловит согласный грустный кивок. Прячет коварную улыбку. В конце концов, что стоит весь опыт придворных интриг, если он не поможет против одного привыкшего жить в одиночестве парня?! – Друзья твоего отца, пожалуй… уже не стоит слепо рассчитывать на них, но, знаешь, Георг… - М? – чуть оборачивается собеседник Джакометти, когда пауза становится неприлично долгой. Крис позволяет себе ухмыльнуться пошире и подхватывает со шкуры довольно изящную для мужчины кисть. Для женщины, конечно, грубовата и тяжела, но… - …один завороженный красотой своей госпожи придворный сделал бы это, не задумываясь, - выдает Крис на одном дыхании и изображает максимально куртуазный поклон в заданных условиях. Только усмешку никуда не убирает. У Георга иногда сложно с пониманием шуток. Фиолетовое пламя пляшет в синих глазах. Словно ведьма в замешательстве – оставить ли решение этому телу, этому сознанию, или вмешаться, оборвать грубо и цинично, посмеяться над зарвавшимся придворным, которому слуга милее госпожи? Да и впрямь, пожалуй, в этом теле словно два человека живут. Молчи, Кристоф, молчи. Не отнимает у тебя это существо руку – и то хороший знак. Оба замерзнете ж зимой в крепости… хотя провел же как-то Георг здесь несколько предыдущих зим! Кристоф даже знать не хочет – как. Раз ведьме нужны – кровь или агония. - Ты такой забавный, Кристоф, - наконец, произносит Георг. Высвобождает не по одному раз зацелованные пальцы, горько усмехается, трогает светлые прядки. – Куда ты зовешь меня, глупый… что ты скажешь своей семье, Кристоф? У Джакометти ухмылка становится победной. - Я давно живу в своем доме! – деланно удивленно округляет он глаза. – Родителям прискучил город, да мне двадцать исполнилось уже, когда матушка заявила, что тишина да покой ей дороже ежедневного знания о моих художествах… - Нет, Кристоф. Твоя семья. Не твои родители. Или братья и сестры. На сей раз Кристоф делает выражение своего лица крайне невинным. - Не женат, и желанием такого перформанса не горю! – божится он, и фыркает, не удержавшись, – нет, мне напоминают регулярно в ультимативной форме, но, как видишь… - Бесполезно. - Бесполезно, - соглашается Крис. – Давай уедем, Георг?.. Уедем отсюда. Разве тебе хорошо здесь? Брюнет снова молчит долго. Тяжело. Протягивает руку, огонь тянется к пальцам, лижет их, не обжигает, вьется пепельной змеей. - Здесь безопасно, - повторяет Георг. Умолкает вновь. – Но мне невыносимо одному здесь… В последнем Кристоф уверен, как ни в чем ином в своей жизни. И разговора бы не стал затевать, будь хоть малейшие сомнения. Не даром же остаться до весны его просила именно эта ипостась, а не отдавала скучающий приказ надменная ведьма! - Давай уедем, пока еще не выпал глубокий снег? – досчитав до пяти, нет, до семи и еще двух, предлагает Кристоф. Считает от девяти до одного, и продолжает. – Я обещаю. Если тебе не понравится, я вернусь с тобой сюда. Как велел король, ты помнишь, ты говорил, я не могу ослушаться его приказа?.. Георг цедит что-то раздраженное и резко встает. Железный прут гремит, отброшенный в угол. Дверь стукается о косяк сильнее, чем должна бы. Вот только не велит ведьма Карабос умолкнуть отданному ей в откуп придворному, умолкнуть и более не поднимать эту тему. И более милая Крису ипостась не говорит категоричного «нет», а просто уходит. Кристоф поднимает прут и насаживает на него еще пару яблок. Опыт придворных интриг – это опыт придворных интриг. Теперь, по мнению вполне преуспевшего на этом поприще Джакометти, осталось только немного подождать…