Ведьма.

Георга хватает на три дня. Разговаривает мало, хмурится, дергает плечом. Уходит на конюшню. Кристоф следом не ходит, выжидает. Тратит время на то, чтобы подманить кошек. А кошки – наглые. Близко не подходят, предложенное угощение не берут – хватают и утаскивают на всей возможной скорости. Дерутся за те кусочки, которые побольше. При появлении Георга разбегаются совсем или обходят мрачного брюнета по кривой дуге. Кристоф, теперь знающий причину такого отношения некогда домашних зверьков, совсем их не винит. А потом колдун не выдерживает. Садится напротив кромсающего к обеду овощи Кристофа, долго смотрит, ухмыляется краем губ. И не ведьминская это ухмылка, но и не Георга. Словно сказать что-то хочет. Крис даже какое-то время играет сам собой, пытаясь угадать суть замечания. Режешь неровно? Так он и не так чтобы привык готовить. Хоть и нож острый, а получается далеко не так быстро и ровно, как у самого хозяина заброшенной крепости. - Кристоф. - Ммм? – жмурится блондин, уже привычно отмечая обращение. Не «придворный», и это радует. - В городе страшно жить? «Проняло!» - радуется Джакометти неожиданному на первый взгляд вопросу. Заронить зерно сомнения и не давить. И все само вызреет, скомпонуется, а иногда и такие побеги даст, что и самому впору удивляться. Кристоф делает вид, что задумался от неожиданности. Крутит нож в руке. - Не страшно, - улыбается он. – А еще в городе жить весело. Скоро новогодние гуляния начнутся, по улицам будет много фонариков, в окнах всех домов свечи… дома большие, а если по улице идти – выглядят, как кукольные домики. Знаешь такие? Георг кивает, чуть помедлив. - Ну вот, - продолжает Крис. – А еще – фейерверки. Любишь их? Очень хочется спросить – знает ли, что это такое, так долго длится пауза и так рассеяно смотрит собеседник на потенциальный обед. - Фейерверк – когда много разноцветных огоньков, и они взрываются? - Да. Очень красиво. И весело. - Не люблю. Кристофу кажется, что он с размаху налетел на стену. Да как бы не так? Он же – любопытный придворный. Да, ведьма? - А отчего так? На сей раз взгляд синих глаз пристальней. Требовательней. Строже. Крис подмигивает, никак не может сдержаться. - Шумно, - наконец, произносит брюнет и отворачивается к своим травам, показывая, что разговор окончен. Выдержки Георга хватает еще почти на трое суток. На четвертые начинает идти мелкий, непрекращающийся, серый дождь, вечером превращающийся в поземку над лужами во дворе. Неуютно и тоскливо даже Кристофу, а Георг вообще исчезает на полдня. К лошадям приходится спуститься самому Крису, а те, кажется, и довольны. - Я хочу уехать, - без предисловий, негромко, но как-то весомо и гулко произносит брюнет, появляясь на пороге комнаты Криса. От Георга тянет холодом, сырой землей и чем-то откровенно безнадежным. Он весь промокший, бледный… - Ох, ничего себе время для прогулки выбрал! – ахает Кристоф и хватает с постели одеяло. – Раздевайся немедленно! - Для чего? - Промерзнешь же в мокром! - Какой заботливый придворный… Вокруг мужской фигуры взметываются всполохи ядовито-фиолетового и пепельного, Кристоф машинально прикрывает глаза, хотя до него ошметки тумана совсем не долетает. Но он помнит это мимоходом брошенное – «можешь ослепнуть». Помнит и не хочет рисковать. - Уж какой есть, госпожа, - соглашается он максимально нейтральным голосом. Вот только обращение неверно выбирает – фиолетовые змеи отползают, туман оседает, а Георг остается стоять все в том же виде, что и пришел, только одежда сухая и немного помятая. И смотрит с откровенным любопытством. - Специально так сказал? Кристоф качает головой. - Думал, ты, ммм… переоденешься. - Сменю облик на женский, - безжалостно поправляет брюнет. - Отчасти. - Ты ошибся. - Ошибся, - соглашается Крис, пытаясь понять, что скрывается за агрессивностью общения. Георг так не вел себя никогда. Ведьма была намного более бесцеремонна. Ах, да, он же сказал!.. – Да, давай уедем. Наверное, нужно убрать все вещи, на случай, если ты вдруг… если тебе не понравится в городе? Взгляд у брюнета становится – обжечься холодом можно. Темнотой, синевой обжечься, да только Кристоф даже представить себе не может, как это вообще возможно. - Ты действительно вернешься со мной, если мне не понравится? – тщательно выговаривает Георг. По слову, по медному, тяжелому удару в колокол. Ох. Да неужели ж это для него так важно?.. Подумаешь, смазливый придворный! Неужели ведьма не сыщет себе других игрушек?.. Крис одергивает себя, коротко встряхнув головой. Георг не хочет одиночества, а не из-за отданной ему в откуп игрушки беспокоится. - Не вернешься? – тихим шипением переспрашивает у Кристофа собеседник. – Что головой качаешь, придворный? - Глупости ты говоришь, вот и качаю, - расплывается Крис в обаятельной и почти-искренней улыбке. – Что ж получится, я приказ короля нарушу? Если с тобой не вернусь, получится – сбегу. Хорошего ж ты обо мне мнения… Из Георга словно всю агрессию и раздражение выбивает, он зябко передергивает плечами, садится на край кресла. - Извини. Я не подумал. «Не захочешь возвращаться», - думает Крис, откладывая, наконец, ненужное одеяло. - Помочь тебе… собрать здесь все? «И уедем, наконец, из этого проклятого места». - Помоги, - соглашается Георг. Дольше всего Георг отчего-то медлит прощаться с «тронным залом». Даже снова зажигает в камине огонь, садится на шкуру и сидит, покачиваясь – так его и находит Кристоф, которому, если уж совсем честно, давно не терпится покинуть старые стены. Только вот нельзя торопить, понимает он. Ведьма – не Георг, адская фурия! – может и передумать. А заодно и покарать надумавшего ей указывать бывшего королевского любимчика. Крис все еще считает, что в одном теле живут эти как минимум две очень разные личности… Поэтому Кристоф молча заходит и садится не то чтобы рядом – на край шкуры. Но все-таки на расстоянии вытянутой руки. - О чем-то хорошем думаешь? – интересуется он. Георг редко улыбается не ему. Сейчас, кажется, брюнет улыбался языкам своего колдовского пламени. - О яблоках. - О?.. - Яблоки. Почему-то они меня сопровождают, - на удивление охотно поворачивается к нему собеседник. – Когда к друзьям Майкла спустился. Угостили. Не прогнали. И когда родители уезжали. В воздухе пахло яблоками… хотя была весна. - Может быть, яблоней? Цветущей? Брюнет возмущенно качает головой. - Нет, уже было поздно. Яблоками. Зелеными… я Майклу сказал, он ответил: когда вернемся, я привезу тебе из города яблок. Только не привез. Или, может быть, вода уже смыла, когда я тело нашел… Кристоф молчит. Что тут уж говорить – не Карабос делится воспоминаниями, хотя Карабос – имя родовое. - Теперь ты. - Я? - Ты предложил печь яблоки. И позвал с собой в город. - Позвал, - соглашается Крис. – Продолжаю звать. Поедем, Георг. - Георга зовешь. Не ведьму Карабос. Крис медленно переводит дыхание. Дыши, Джакометти, дыши. - Так ты ж помнишь, мне слуга милее госпожи? – интересуется он. - Помню. Вот так. Не «знаю». «Помню». Выходит, осведомлен обо всем, что творит Карабос, когда властвует над телом?.. - Что ты скажешь о причине своего возвращения, придворный? Всем ли сможешь пояснить, кого привез в этом облике? - А отчего я должен кому-то пояснять? – деланно возмущенно всплескивает руками Кристоф. – Карабос велела мне «убираться вон», а коли ее служка мне глянулся больше, так чтоб и забирал с собой… Короткая улыбка возвращается на тонкие губы. - Вот ты лжец, придворный. Флорестан прекрасно знает правду. Да и многие из его свиты, кто постарше, вспомнят, стоит намекнуть, что дочери у трагически погибшей пары не было… - Кто знает, тот пусть и знает, - недовольно встряхивает Крис головой. Неужели откажется сейчас, а ведь так близко!.. – Знаешь, я вообще здесь самое безответное звено. Зачаровала меня ведьма, приворожила. Каждого слова ее слушаюсь, каждому слову верю… Кристофа неожиданно сильно хлопают по макушке. И смеются. Коротко. Словно Георг закашлялся. - Вот же ты лжец, мой милый придворный. Лжец, льстец и еще раз лжец. Кажется, понимает Кристоф, отъезд все-таки не откладывается. Последняя заминка Криса даже скорее веселит, чем беспокоит: Георг с очень задумчивым видом созерцает второе седло и явственно сдерживает готовые разъехаться в усмешке губы. - Это будет очень привлекать внимание, верно? – интересуется он, подцепляя пальцами ремни. Крис тихо кашляет. Это феерически будет привлекать внимание, мужчина в женском седле, которому комфортно и удобно! Но Крис молчит. Сдержанно кивает – и молчит. – Тогда отдашь мне вон то. Крис кивает снова. Оторваться не может от рук, под которыми – фиолетовое марево, пепельный туман. Наверное, что-то… изменять?.. проще, чем создавать заново? - Вот так, - удовлетворенно произносит брюнет. – Такое тебе больше подходит, придворный. Нравится? Крис закатывает глаза, но признается вслух – нравится. Пусть оно неуместно яркое и добротное в этой конюшне, но оно подходит лошади. Подходит его одежде – той, в которой он был еще во дворце, когда Карабос потребовала себе откуп. Георга, кажется, собственный внешний вид ни капли не заботит. - Не буду менять поводья, - потягивается брюнет. – Смотреть пока что некому, а позже… позже да. Напомни мне. Кристоф ухмыляется. Кажется, даже слишком радостно. - Как скажете, госпожа. - Льстец и лжец. - Уж какой есть!.. Георг кивает, с земли взлетая в седло, сам встряхивает головой не хуже лошадей, словно предчувствующих дальнюю дорогу. Провожают их только кошки, выглядывают из полуразрушенных стен необжитой части. - А с ними что будет? – кивает Кристоф на «провожающих». Георг недоуменно оборачивается. - Зимовать будут. Или в деревню вернутся. Или погибнут, - буднично перебирает он варианты, невзначай напоминая про свою сущность. – А что такое, Кристоф?.. - Нет. Ничего. Просто я очень любопытный придворный. Очень радующийся возвращению домой и всеми силами старающийся этого не показать.