sentimental

Нависшие над городом тучи и сильный, не щадящий никого ветер удивительно точно подходят к состоянию Усачева, не хватает только зверских молний и ужасающего грома. Руслан потирает глаза и смотрит на надоевший до чертиков экран, где происходит бесконечная, сводящая с ума баталия по поводу предстоящего мероприятия. Уже много часов он, не разгибаясь, сидит за компьютером, накапливая напряжение и недовольство от тупорылости некоторых участников и прочих организаторских неприятностей. Наверное, он проводит с Лариным слишком много времени, и презрение к другим передаётся воздушно-капельным путём, и не только им… Блогер дёргается от неожиданного оживления мобильного. «Может!..» — воодушевление, возникшее от одной только мысли о Ларине, гаснет при виде высветившегося имени. — Да! — слишком резко для питерского интеллигента, но Усачев и так на пределе. Достаточно вежливо закончив разговор (если ты не посылаешь человека в увлекательное путешествие в поисках просветления при помощи репродуктивных органов — это же «достаточно вежливо»?), Руслан заходит в программу с зелёной иконкой. Среди моря диалогов он находит нужный. «Ты сегодня собираешься ко мне?» — не прочитано. «Дим, купи что-нибудь. Весь в работе,» — опять серые галочки. «Сообщения абсолютно точно созданы для того, чтобы их игнорировали.» «Если я умру от голода, то это будет на твоей совести.» Так и не получив ответ, Усачев решает воспользоваться доставкой. «Ларин, чтоб тебя!» — Руслан судорожно раз за разом обновляет диалог, в надежде, что это у него какие-то неполадки, а не Ларин вновь на режиме «самая последняя мразь». Нетерпеливый звонок отрывает от так и не заканчивающегося потока дел, и раздраженный Усачев шлепает босыми ногами в сторону двери. И его почти сбивают с порога с ног резким потоком слов: — Ты не представляешь, Руслан, что сейчас было! Сначала у меня перестал реагировать на касания телефон. Ему и месяца нет! А там все, деньги, карта для проезда и мне пришлось переться до тебя пешком! И чтобы ты знал, я умею пользоваться телефоном и читать, между прочим, тоже. А потом, когда я, преодолев все трудности и пережив, наверное, сотню ебучих ливней, наконец-то вышел к парадной, меня чуть не сбил курьер. Вот как бы ты себя чувствовал, если бы я сдох из-за того, что курьер спешил удовлетворить твое бездонное пузо? Но знаешь, он потом очень любезно отдал мне твой заказ. А если бы на моем месте был другой? Умер бы в итоге ты, от голода. О, и я потерял ключи. Или забыл. Привет! С одежды Ларина методично капает на пол, образуя под ним маленькое озеро из дождевой воды. Взъерошенный и совершенно не удрученный всеми произошедшими неприятностями, он стягивает с себя промокшие кеды, которые тянут за собой то, что утром точно было красными носками. И внутри Руслана начинается оттепель, капая в такт промокшей одежды, распускаются ранние весенние цветы, и внутри разливается приятное тепло. — Привет. Я надеюсь, что курьер тоже остался жив. — Я думаю, что он меня запомнил. — Нам ждать повестку в суд? Руслан каждый раз поражается, на сколько Дима может быть разным. Как этот фонтанирующий словами человек буквально вчера не сказал и двух слов, просидев недовольным весь вечер. За три года с того момента, как он ввалился в жизнь Ларина (или это критик плавно и незаметно захватил его сердце?), Вихлянцев никак не может привыкнуть к тому, что он умеет так открыто и нежно улыбаться. И эта улыбка, как пробравшийся сквозь шторы лучик, начинает нагревать стоявший в холодном свете лампы стол, растапливает лёд напряженности и усталости на душе у Руслана. А в Питер приходит скромное солнце, выглядывая из-за хмурых низких туч.