Сделка с Дьяволом

             Лучшее открытие любого третьекурсника Слизерина было в том, что он узнает о зелье, которое вызывает мгновенно признаки простуды, которые позволяют вам отлежаться временно у мадам Помфри.       Разумеется, частое злоупотребление данным снадобьем и, тем более перед контрольными работами, вызвало неминуемое подозрение и мгновенное лечение в лазарете противоядием, но в других случаях, особенно, когда надо было спрятать случайное похмелье – данное средство было идеально.       Малфой предвкушал очередную вечеринку в гостиной своего факультета в честь промежуточной победы Астории, но эти частые вечеринки надоели даже Забини, который чаще всего и был их инициатором.       Но только Малфой не был Забини, в нём уже не осталось тех сил и возможностей вешать на себя фальшивую ухмылку, совершать имитацию азарта и вливать в себя огневиски, надеясь, что оно придаст хотя бы немного веселья.       Поэтому, он поступил как типичный третьекурсник, не желавший вставать рано утром и идти на уроки – принял то чудо-зелье, рецепт, которого передавалось слизеринцам из поколения в поколение.       К счастью, он не вызвал лишних подозрений. Разве что Дафна взглянула на него с легкой ухмылкой, но говорить ничего не стала. Они в целом стали общаться как-то меньше после новогодней ночи, вероятнее всего, сказывалась его скоропостижная помолвка с её сестрой, о чём Драко не счёл нужным предупредить свою лучшую подругу.       Астория хотела отправиться в лазарет с Малфоем, но тот напялив на себя маску любезности, заботы и учтивости, буквально умолял девушку отправиться на вечеринку, тем более что она была в её честь.       Девушка, чмокнув парня в губы, послушно удалилась.       Так он и остался лежать один на кушетке в лазарете, изучая потолок, пока температура в его организме начала подниматься до 38 градусов.       Мадам Помфри выключила свет и отправилась к себе, оставив на тумбочке парня микстуру, которую ему нужно было выпить, как только он почувствует первые позывы ко сну или же не сможет больше терпеть озноб и ломоту в теле.       Но как ему сказать этой милой женщине, что он за эти дни перестал вообще что-либо чувствовать?       Сменяющиеся кадры его жизни крутились перед глазами, как в ужасном и второсортном артхаусном фильме. Он никогда бы не мог подумать, что все его поступки и действия приведут к тому, что он будет, как последний трус прятаться в лазарете от своих лучших друзей, невестки и Грейнджер.       Не реши он предложить ей эту дурацкую сделку, не сблизься он с ней – то сейчас его бы жизнь походила на ту прошлую с дурацкими забавами Забини и едкими высказываниями Дафны, а Астория стала бы ему казаться не случайным беременем, что рухнуло на плечи, а изумительной девушкой, которую не стыдно показать обществу.       Послышался стук каблуков по кафелю, Малфой не стал оборачиваться, готовясь к тому, что ему вновь придётся надеть на себя маску полного равнодушия.       Затем был скрип ножек стула, что поставили рядом с его кроватью, он почувствовал запах дорогого парфюма и повернулся в сторону незваного гостья.       - Я думала, что ты вырос из того возраста, когда принимают высокодейственное зелье для третьекурсников, - произнесла Дафна, которая сейчас откинулась в кресле и пила что-то из фляжки, - Хочешь? Поможет сбить жар.       - Спасибо, думаю, что микстура мадам Помфри будет в этом деле получше, - равнодушно произнёс Драко.       - Но не так приятно.       - Зачем ты пришла? Неужели так утомили вечеринки?       - Разумеется. Плюс не давать же тебе роскошь от наслаждения одиночества, что ты себе устроил. Знала бы, то поступила бы также. Лежали бы сейчас на соседних койках, как в старые добрые, - произнесла Дафна, указывая на соседнее место и, сделав ещё раз глоток.       - Я думал, что Блейз скрасит тебе этот вечер.       Дафна не стала отвечать, а молча продолжила пить. Снова он ударил в больное место.       Возможно дело было в жаре, что уже обуревал разум Малфоя или он просто уже устал от этих вечных игр, что произнёс следующее:       - Почему ты просто не хочешь быть счастливой, Дафна?       Она удивленно посмотрела на друга, так будто бы видела впервые, а затем усмехнулась:       - А сам? Да и если так углубляться, то что такое счастье? Я вот не знаю, да и ты, судя по твоим поступкам, тоже. Или же ты хочешь убедить меня в том, что сделал предложение моей сестре от великих и глубоких чувств, свято веря, что ваш брак с ней сделает тебя счастливым?       - Но я говорил не о себе…       - А стоило бы начать говорить о себе, - серьёзным тоном и без ужимок резко ответила Дафна, - Ты думаешь я ничего не вижу, думаешь я ничего не замечаю? Ты изменился. Да, ты и раньше был угрюмым, циничным и подавленным слизеринцем каких выпускалось несколько сотен в Хогвартсе, но теперь ты перешёл все грани. Пропадаешь неизвестно где, то ходишь радостный, как индюк, то напиваешься до неадекватного состояния и ранишь каждого кто к тебе притронется. Я не знаю, кто сотворил это с тобой, но точно не моя сестра. Мой тебе совет – разберись со своей жизнью, пока не поздно. Не от всего можно убежать, используя средства для простуды.       - Аналогично, как и используя огневиски, - указывая на фляжку подруги, ответил Драко.       - Я хочу тебе помочь…- жалобно подала голос девушка.       Драко приподнялся на кровати и оперся о спинку. Он весь переменился в лице, стал зол и раздражителен, не говоря о том, что его мышцы ломило от температуры.       - А я тебя просил о помощи? Я просил тебя о советах? Ты моих не просишь насчёт Блейза, тогда почему я должен слушать твои насчёт…       И тут он осёкся. Он почти проболтался. Ещё мгновение и всё вышло бы наружу. Он замер, а Дафна если вначале и была готова яростно продолжать спор, теперь усмехнулась, затем встала со стула, поставила на тумбочку остатки огневиски и, уходя, произнесла:       - Я так и знала, что у тебя кто-то есть. Знаешь, Драко, дай ты мне совет о Блейзе, возможно, я бы и не испоганила или не испугалась того немного, что могло быть. Поэтому, я и пытаюсь спасти хотя бы тебя.       «Знай бы ты от кого ты меня пытаешься спасти, ты бы взяла свои слова назад»       Пронеслось в мыслях у Драко, который даже не мог себе приставить картину того, как бы отреагировали его друзья, узнай они о том, что он связался с Грейнджер.       Содрогнулись бы, решив, что он сошёл с ума.       А может быть он и действительно сошёл с ума, раз на мгновение подумал, что они с ней были возможны.       

***

      Гермиона проснулась на утра с больной головой и сухостью во рту. Она уже предрекала утреннее похмелье, которое встретит её после всей той выпивки. Кто-то из друзей, видимо, тоже, потому что на тумбочке стояло средство от похмелья Фреда и Джорджа, а также стакан воды.       Обнаружила она себя в большой толстовке Рона, немного удивившись, она вылезла из-под одеяла, затем выпила, стоящие рядом бутылочку и стакан воды, после чего отправилась в душ, скинув в сторону толстовку друга, а также расстегнув наконец-то платье.       Джинни ещё спала, девушка не помнила, как подруга вернулась.       Стоя под напором горячей воды, она смутно пыталась вспомнить исход предыдущей ночи, но уже чувствовала леденящий холодок в груди.       Постепенно память вернулась и реальность больно била в висок. Вот только, если прошлый поцелуй с Кормаком она вспоминала со стыдом, то поцелуй с Роном с горечью.       «Видимо, тогда я и нашла то самое роковое решение»       Будь она старше и опытнее, то вероятнее всего она бы не решилась на последующую авантюру, не допустила бы такого варианта событий и приняла отвергнутое сердце куда и иначе, чем сейчас.       Но ей было семнадцать лет. И до семнадцати лет она по-настоящему ещё и не любила, и пускай ей было страшно в этом признаться даже самой себе, но Драко Малфоя она полюбила. Да, это была странная любовь и непонятная ей химия между ними, но она его любила. Израненного, агрессивного, порой заботливого и язвительного. Вот только её любовь ему, по-видимому, была не нужна.       Она встретилась с Роном перед завтраком. По понятным причинам многие ещё однокурсники даже не встали, Гарри и Джинни и вовсе вернулись рано утром, как утверждал Рон.       Рон смотрел на свою подругу сочувственно, будто жалея, уже поджидая отказ или сухие извинения за свои поступки, но этого не случилось. Вместо этого Гермиона произнесла заготовленную речь о том, что согласна попробовать быть его девушкой, что питает к нему какую-то симпатию и что готова дать им время понять, что именно она к нему испытывает. Будь Рон менее влюбленным в неё и более внимательным, то заметил бы грусть в её глазах, ложь в её словах и боль в её прикосновениях к нему. Но он был очарован. И он был счастлив.       На завтраке они не стали афишировать начало своих отношений, но надо отдать должное Рон подошёл к делу очень ответственно. Заботился о ней на завтраке так, будто Гермиона была королевой Англии. Не то чтобы ей это нравилось, но она была благодарна.       После завтрака они разошлись по комнатам, чтобы, во-первых, позаботиться о собственных соседях, а, во-вторых, чтобы рассказать им о том, что между ними творится.       Джинни и Гарри приняли эту новость слишком радостно, будто их давнишняя мечта сбылась. Они были рады больше них, что явно повергло парочку врасплох, скорее они ожидали недопонимания, но те в свою очередь лишь твердили, что давно заметили между этими двумя что-то.       «Как же вы слепы»       Так и бродило в мыслях Гермионы, когда она слушала после своих друзей.       Да, когда ей было четырнадцать лет Гермиона что-то и чувствовала к Рону – это было что-то странное и непонятное, очень ей чуждое, будто разум затуманился и в этой пелене было что-то инородное. Лишь после общения с Виктором Крамом, к которому у неё тоже была симпатия, она поняла, что попросту попала в типичный синдром девочки-подростка, желавшей познать ту самую влюблённость, что описана в книгах. И на самом-то деле ей и не Рон нравился вовсе, а тот образ, что она воссоздала у себя в голове.       Теперь же его не было. И это удручало и так ухудшало её эмоциональное состояние, которое и так вертелось в разные стороны, будто на центрифуге.       Гермиона задалась в тот день целью, что во чтобы то не стала постарается влюбиться в Рона Уизли. Тем более, что когда-то же ей это удалось. Плюс Рон вырос, в нём появились мужские черты, стал формироваться тот самый стержень, который так ищут все девушки. Его было за что любить, но важнее всего – ей это было нужно, потому что только так она могла забыть его. Драко Малфоя.              К ужину весь Хогвартс ожил от прошлой ночи. Старшекурсники пришли в себя, а все гуляющие в Хогсмиде в воскресный зимний день, вернулись в замок.       Джинни уговорила Гермиону всё же пойти на ужин, пускай у девушки и не было аппетита, она согласилась. Лишь потом она поняла, что план подруги заключался в том, чтобы продемонстрировать всем, что сердце Грейнджер было наконец-то занято.       Гермиона зашла в зал заручку с Роном. Ещё никогда она не ходила открыто перед всеми в таком виде, даже с Крамом она намеренно держала дистанцию, позволяю себя целовать только, когда их не видят.       Теперь же она ощутила весь спектр внимания, даже сильнее, чем прежде.       И в ту минуту, когда заходила с Роном за руку, она явственно осознала, что была не готова столкнуться с реакцией Малфоя.       Она даже не сразу взглянула за их стол, будто на самую малость отвлеклась и забыла, что все её новые отношения были сделаны лишь для того, чтобы выкинуть его из собственного сердца.       Все последующее ей казалось будто в замедленной съёмке.       Она помнила, как села на свое место рядом с Роном, как за столом однокурсники начали их поздравлять, как Рон наливал её сок и как Драко Малфой, который до этой минуты мирно пил свой морс, отставил его в сторону, встал из-за стола и вышел прочь ничего никому не сказав, даже на неё не взглянув.