Белый шиповник

Тем вечером, поужинав в уютной норе Бильбо, мы так ничего не решили. Решительно непонятно, что делать с человеком, тем более, девушкой двадцати пяти лет (вроде бы… по крайней мере Бильбо утверждает, что я на столько выгляжу), которая потеряла память. Сошлись на том, что некоторое время я поживу у гостеприимного хоббита, пока не вспомню хотя бы собственное имя. Вот и живу. Уже два дня живу. Помогаю с уборкой и в саду. Правда, сначала перспектива ковыряться в грязных грядках меня не обрадовала, но когда я увидала, что никаких грядок в саду нет, а только клумбы с восхитительно красивыми цветами, мое мнение переменилось. Хотя все эти лопатки, грабельки, противно воняющие удобрения… Бррр! - Львиный зев, - указывая на высокую зеленую палку, покрытую каким-то подушечками и длинными листьями, объяснял Бильбо. – Видишь, скоро уже расцветет, может, дней через восемь. А-а-а… так эти подушечки это у него бутоны? Хммм… Выглядит не очень. Свой сад Бильбо любил почти так же, как хорошо покушать и выкурить трубочку отличного табачка. Какая идиллическая это была картина – невероятно умиротворенный хоббит сидит на скамеечке в саду, покуривает трубку, пуская уморительные колечки. - Осторожней там, там шиповник разросся, - заметив, как я потянула руку к стоящей в отдалении лейке, Бильбо выпустил трубку изо рта, чтобы сделать замечание. – Подстричь его, кстати, надо. Я аккуратно приподняла ветку, покрытую листьями и белыми цветами так, что и шипов-то видно не было. - А я не знала, что шиповник белый бывает. Еще одно колечко полетело к небу, медленно развеиваясь на ветру. - Бывает-бывает. - Я схожу за водой, - я показала Бильбо пустую лейку и отправилась к роднику, находящемуся неподалеку от уютной норки хоббита. Судя по такому утру, день обещает быть жарким. Я полной грудью вдыхала чистый свежий воздух, наполненный запахом цветов и трав. Отчего-то мне стало так весело, хотя положительно никаких поводов к тому не было. Опомнись, дурочка, ты потеряла память, не знаешь, что делать дальше и куда идти! Чему ты радуешься? А всему! Этой травке, этим непонятным цветам, у которых наверняка имеется длинное и трудновыговариваемое название, тому, как, должно быть, смешно я выгляжу со стороны – льняная рубашка кремового цвета и болотно-зеленые бриджи, все это одолжил мне Бильбо. От избытка чувств я тоненько захихикала и посторонилась, давая пройти по узкой тропинке высокому старику в длинном сером плаще, серой шляпе с длинной тульей и большущей палкой в правой руке. Старик скользнул по мне взглядом. Я улыбнулась. - Здравствуйте! Старик ничего не ответил, лишь уголки его губ слегка тронула усмешка. Наконец он скрылся за поворотом тропинки, вот он пройдет еще немного, и увидит сидящего на скамейке Бильбо. Когда я вернулась с лейкой, полной воды (тяжело, между прочим), перед норой было пусто. Очевидно, Бильбо решил позавтракать второй раз и зашел внутрь. Я полила цветы, убрала садовые инструменты на место и взялась уже за ручку круглой, как иллюминатор двери… а это что такое? Свежепокрашенная, как утверждал Бильбо, дверь была безжалостно поцарапана! Кто-то начертил на ней странную закорючку каким-то острым предметом. Я пожала плечами и вошла в нору. Хоббит готовил обед. Заслышав мои шаги, он вздрогнул и обернулся с таким видом, словно ожидал увидеть на моем месте привидение. - Что-то случилось? – подозрительно спросила я. А ну как это очень нервный хоббит, у которого случаются приступы неврастении? Что я тогда делать буду? «Неврастения». Ну, вот, привет моя потеря памяти! А может, меня зовут Неврастения? Брр! - Да, - действительно нервно ответил Бильбо и вернулся к готовке. – Нет. То есть… А ты любишь приключения? Я бы села там, где стояла, но подозреваю, что стукнуться копчиком об пол – это больно. Поэтому постою. - Эээ… Я ничего не помню о себе, - напомнила я Бильбо. – Совершенно ничего. Но почему-то мне кажется, что приключения – это было последним, что я могла бы любить… Бильбо вздохнул. - А почему ты спрашиваешь? - Нет-нет, забудь, - махнул рукой мистер Бэггинс. – Подай мне соль, пожалуйста. * * * Так вот к чему миролюбивый домосед хоббит спрашивал о приключениях! Компания из тринадцати гномов и одного волшебника в этих краях видимо так и называется. Приключение. А еще – молотилка, сметающая еду и выпивку так быстро, что на стол не успеешь поставить! Ничто не предвещало беды. К вечеру Бильбо успокоился, и уже не вспоминал о приключениях, мы собирались тихо поужинать и поиграть в угадайку… Это мы сами придумали – Бильбо называет какой-нибудь факт из жизни, а я пытаюсь угадать, было ли это именно со мной. Получается слабо. Никаких ассоциаций, никаких воспоминаний, НИ-ЧЕ-ГО. Черная дыра, а не память. И только какие-то странные слова все время всплывают. Так вот! Только мы сели поужинать, как зазвенел дверной звонок. И тут понеслось. Гномы прибывали один за другим, словно норка Бильбо – это перевалочная станция какая-то… Я сбилась с ног, таская столовые приборы и припасы из кладовой. Каждый новоприбывший считал своим долгом кинуть взгляд и на меня. Тогда Бильбо сначала бодро, а затем потерянно и вяло от пережитого шока (я, конечно, не уверена, но, кажется, к нему никогда не врывалось столько народу в гости) объяснял: «Это племянница старинного друга моего отца». По правде говоря, это была легенда, придуманная для соседей. Ведь не мог же Бильбо рассказывать всем и каждому, как я оказалась в его кладовой. Тем более, что этого ни он, ни я точно и достоверно не знали. Лишь Гэндальф посмотрел на меня с каким-то подозрением, затем перевел взгляд на Бильбо, но хоббит этого не заметил, он стоял у кладовой и с ужасом обозревал остатки еды. - Проклятые гномы! – пробормотал он, впрочем, без подлинной злости, а, скорее, с отчаянием. – Чтоб вам объесться и обпиться! Мне стало жалко бедного хоббита. Сначала непонятно как в его драгоценной кладовой появляюсь я без памяти, а теперь это. - Кхм, - по возможности деликатно кашлянула я. – А там вина еще не осталось? Бильбо взглянул на меня полубезумным взором. - Ясно, простите. Мне хотелось провалиться куда-нибудь сквозь землю. Ага, тут же влез внутренний голос, и оказаться в какой-нибудь другой кладовой. Э, нет! Бильбо еще неплохой вариант, кто другой меня бы просто выгнал и дело с концом. Помню я что-то, не помню… Всем вокруг и дела не было ни до меня, ни до не вполне довольного хозяина норы. Гномы рассуждали о золоте, драгоценных камнях, драконах… Драконах?! Да нет же, мне послышалось, всего об одном драконе… Как будто в свой родной дом пришли. Меня, признаться, это тоже начало раздражать. Хотя… какое право я имею раздражаться? Тем временем гномы исполнили издевательскую песенку про любовь Бильбо к порядку и, параллельно, как ни странно, умудрились все вымыть и убрать. Ой, а когда это стало так тихо? Я и не заме… Неожиданную тишину прервал стук в дверь. - А вот и он, - выпустив длинную трубку изо рта (как здесь любят курить!), объявил Гэндальф. Медведь пришел, подумала я. Сейчас сядет на норку и раздавит нас всех. Ну и глупости в голову лезут! В прихожей Гэндальф познакомил Бильбо с последним из прибывших гномов, назвав его Торин Дубощит. Если б не эта излишняя мрачность, цены бы ему не было, прям романтический герой, и только… - И какое же оружие вы предпочитаете? – несколько невпопад спросил этот самый Торин. – Меч, секиру? Растерявшийся было Бильбо попытался перевести все в шутку: - С вашего позволения я недурно кидаю каштаны. - Я так и знал, - мне почудилось усталое раздражение и толика презрения в голосе гнома. – Он больше похож на бакалейщика, чем на вора. Торин Дубощит прошел в столовую, поздоровался со всеми и уселся во главе стола. Я привычно выскочила из своего темного угла, в который забилась, и принесла гному кружку эля и какую-то, весьма скудную, еду. Сам виноват, приходить надо было раньше. Торин, естественно, тоже спросил, кто я такая и что здесь делаю. Бильбо, забившийся в мой темный уголок, ничего не ответил. Я посмотрела на Бильбо, поняла, что помощи от него не дождешься, и перевела взгляд на Торина. Гном, мрачно глядя исподлобья, ждал ответа на свой вопрос. - Эээ… племянница я старинного друга отца мистера Бэггинса! – одним махом выпалила я и схватила опустевшую кружку и тарелку. – Разрешите тарелочку унести! Возвращаться в столовую я не стала даже после того, как помыла посуду, из которой ел Торин. Мне было неуютно там, в этой столовой, полной гномов. Да еще этот Гэндальф, который так подозрительно на меня косится… Однако и в кухне мне было прекрасно слышно, о чем говорит честная компания. Снова услыхав про дракона, я встала в дверях кухни и прислушалась. Гэндальф объяснял Бильбо, как важна его роль в походе, как вора, а Бильбо отнекивался, говоря, что не видит здесь работы для вора. Внизу, на полу, что-то блеснуло. Я наклонилась и подняла здоровенный такой ключ очень интересной формы. Интересно, кто потерял? Ладно, вот закончат они разговоры разговаривать, спрошу. - Есть и другой проход, - это голос Гэндальфа. – Проблема в том, что гномьи двери не видны, когда закрыты. - Даже если мы и увидим эту дверь, - подал голос кто-то из гномов. – Как мы ее откроем? Я уставилась на ключ. - О, это-то как раз… - Это ищете? – я, чувствуя, как жалобно трепыхается сердце, и дрожат коленки, вошла в столовую. Кажется, в той жизни, которую я не помню, я не очень любила внимание к своей особе. Иначе с чего по коже побежали мурашки, когда все, кто сидел в столовой уставились на меня? Я даже слегка попятилась назад, крепко прижав ключ к груди. - Откуда это у вас? – грозно поинтересовался Торин Дубощит, вставая со своего места. Я сделала еще два шага назад. Вроде и одного мы с ним роста, а как-то… страшновато. Я умоляющим взглядом уставилась на Гэндальфа. Не знаю, почему на него, наверное, потому, что на Бильбо рассчитывать уже не приходилось. Непонимание во взгляде Гэндальфа сменилось удивлением, а затем легкая усмешка, как утром, когда я его видела, тронула уголки его губ. - А это я хотел передать тебе, - Гэндальф протянул руку, я положила ключ на его ладонь. – Это наследство от твоих деда и отца. Видишь, все складывается исключительно удачно. - Вот ее и берите к себе в отряд воровкой! – неожиданно предложил Бильбо. Я потеряла дар речи. Какое вероломство! Какое предательство! А я-то считала этого хоббита кем-то вроде милого дядюшки! Гномы снова взглянули на меня и, что хуже, Гэндальф посмотрел на меня тоже. - У меня сапог нет, - тонким от страха голосом пропищала я. – Я не могу в поход идти. - Да обувь-то мы тебе найдем! – весело сказал гном с залихвастскими усами и в странного вида шапке с большими ушами. Торин Дубощит, бывший в этой команде главным, задумчиво погладил подбородок и обратил на меня хмурый взгляд. Пропадаю, подумала я, заберут в поход, а там дракон, и вообще… Ой, кажется, я не люблю приключения! А тут еще Бильбо предатель! - Видели, как она ключ у Гэндальфа стащила? – смело заявил гадкий хоббит. – И это еще не предел! Вот, кто вам нужен! А вовсе не я. Я же Бэггинс из Бэг-Энда! А мы, Бэггинсы, никогда не ввязываемся во всякие там истории! - Ты еще и Тук! – сурово сказал Гэндальф. Бильбо замолчал. - Значит, таково твое желание, Бильбо Бэггинс? – продолжал волшебник. – Ты отказываешься от участия в походе? А ты абсолютно уверен? Вот сейчас Гэндальф выглядел очень грозно. Не какой-то там старик, сразу видно – волшебник. Бильбо же нервно схватился за свои подтяжки, затем переступил с мысков на пятки… Я ясно видела, что он сомневается. Несмотря на все свои заявления, сомневается. - Да, - коротко ответил он. - Ну, что ж…