Белый шиповник

От мысли о том, что сейчас опять придется куда-то бежать и спасаться, мне сначала захотелось заплакать, а потом лечь прямо тут и умереть. Однако осуществить и то, и другое помешал резкий окрик Гэндальфа: - Бежим! Бежим! Ненавижу это слово! Ненавижу бегать! Ненавижу орков, ненавижу варгов, ненавижу драконов и одинокие горы, ненавижу гномов, ненавижу волшебников! Сосны стремительно кончились, и скала тоже. Резким обрывом, ага. Пришлось возвращаться. - На деревья, быстро! – скомандовал Гэндальф, и тут же последовал собственному приказу, прытко забравшись на ближайшую сосну. Я подпрыгнула, пытаясь ухватиться за нижнюю ветку дерева, но мне это не удалось. Варги завывали и рычали уже совсем близко… На моих глазах выступили злые слезы. Даже Бомбур умудрился забраться на дерево, а я как всегда! - Сюда! – крикнул мне с соседней сосны Глоин. Я подскочила к этому дереву, ощущая, как болезненно пульсируют мышцы ног, получившие сегодня предельную нагрузку. Глоин втянул меня на сосну за руки, и вовремя, подо мной оглушительно клацнули челюсти варга. У меня едва сердце не выпрыгнуло из груди. Вот и сидим мы, значит, как птички, на соснах, а внизу собираются варги и орки. И что будем делать? Есть у кого-нибудь хоть какой-нибудь план? Моя изобретательность исчерпала себя навсегда. Я больше не могу. Мне давно полагается валяться в обмороке. Тут мое внимание привлек, заставляя забыть о переживаниях, особо крупный бледный орк верхом на белом варге. Этот орк, похоже, видел в нас не просто добычу… - Азог! – воскликнул с соседней сосны Торин. Хмм… вот любопытно – это имя такое или гномье ругательство? Судя по реакции орка, похоже, все-таки первое, а не второе. Насколько я могла видеть (а наша с Глоином сосна находилась к оркам ближе всех), бледный орк ухмыльнулся, обнажая корявые, искривленные клыки. Бррр, вот так улыбочка! Он что-то проскрежетал на своем языке, указывая на наши сосны булавой, зажатой в мощной лапище. Варги, рыча, принялись кидаться на деревья. Я взвизгнула, когда зубы клацнули совсем близко, отрывая нижнюю ветку у нашей с Глоином сосны, и полезла еще выше. И еще выше, подгоняя Глоина. Сосна угрожающе закачалась. Варги подпрыгивали со всех сторон. Наконец, они добились того, что сосна не выдержала и повалилась на соседнюю. Чтобы не упасть, нам с Глоином пришлось перелезть на нее. Но и этом мерзкие твари не успокоились! Они вполне целенаправленно сгоняли нас на самую ближнюю к обрыву сосну. Я стояла на одной из нижних веток, вне предела досягаемости зверюг, выше меня на две ветки находился Торин, далее все остальные по двое, трое на ярус кроны и на самом верху – Гэндальф. Ну, кто бы вы подумали? Я уже говорила, что он весьма прыткий старичок? Отчего-то страха не было. Видимо, во мне закончились все его запасы на годы вперед. Только какая-то ледяная пустота царила внутри. Никогда раньше не испытывала такого чувства. Варги, меж тем, все подпрыгивали. Сверху на них упал сгусток огня, я не успела разглядеть, что именно это было. Видать, Гэндальф вспомнил, что волшебник. Я задрала голову вверх и полюбовалась, как гномы кидают на варгов огненные шарики, оказавшиеся ничем иным, как горящими шишками. Варги, скуля, убрались от дерева подальше. На морде бледного орка, вроде бы, отразилось разочарование. Но нет, он что-то сказал и его прихвостни рассмеялись. От их смеха меня мороз продрал по коже. Надо же, как мерзко. Тут сосна закачалась, заскрипела и начала медленно валиться вниз. Я хрипло вскрикнула и вцепилась в ветку, повисая над пропастью. Мои руки так долго не выдержат, не выдержат! Я кинула взгляд на Торина, и неожиданно с ошеломляющей ясностью поняла – будет бой. С такой яростью, с такой болью и ненавистью смотрел предводитель гномов на бледного орка… Да, он ринется на Азога и убьет его, или будет убит сам. Я представила, как Торин встает на дерево, уже начавшее у корней гореть, и отсветы пламени, ложась на его глаза, делают их почти черными, волнистые волосы цвета ночи развеваются легким ветерком… Думать об этом, безусловно, было безумно увлекательно, заставляло забыть о боли во всем теле, о голоде, о том, что я повисла, болтая ногами, над пропастью… Но ветка, с которой я, можно сказать, сроднилась, протяжно затрещала и качнулась вниз. Все, казалось, сговорилось против меня. Да, на мне тяжелый плащ, подбитый мехом (кстати, а что на мне делает плащ Торина?), но ведь на других-то снаряжение и оружие! И вон Бомбур сидит себе спокойненько на ветке, как ему хорошо. А я… Да и рядом со мной только Торин, который, того и гляди, кинется в бой, и, к тому же, терпеть меня не может, а все остальные слишком далеко. Падать с такой высоты – это больно, грустно заключил внутренний голос. Я догадываюсь, прикрикнула я на него. Сейчас узнаешь точно, обиделся голос. Может, это выход, с ледяным спокойствием подумала я. Все это не для меня, я больше так не могу. Какой я, к черту, герой или вор? Я так устала… И мне больше не будет больно или страшно… Прости меня, Джефф, кто бы ты ни был. Прости, Бильбо, за то, что стащила зеркальце твоей матушки. Впрочем, благодаря мне ты хотя бы сейчас далеко отсюда. Я закрыла глаза и разжала занемевшие пальцы. Правую руку повыше локтя пронзила острая боль. Как-то не так я себе представляла падение с большой высоты. Я открыла глаза. Над головой Торина, а именно он ухватил меня за правую руку, качнулись звезды. - Держись, - прорычал гномий король. Я послушно обхватила его руку. Да, на его глаза крайне удачно ложились красновато-оранжевые отсветы, их игра завораживала. В суровых чертах лица было что-то от древних языческих богов… Я даже не обратила внимания на новое необычное понятие, вынырнувшее из глубин моей памяти. Не до того. Звезды над головой Торина на мгновение скрыла огромная тень. Торин глядел куда-то мимо меня, вниз. Что он там увидел? Он перевел взгляд на бледного орка. Мне показалось, что я слышу, как от злости скрипят зубы гномьего предводителя. Затем он взглянул на меня. Лучше бы он этого не делал… Мне захотелось немедленно лететь вниз, лишь бы быть подальше от него. Но он рывком втащил меня на дерево, чудом не вырвав мне руку. От этого усилия, несоответствующего моему низкому весу, мы едва не скатились со ствола сосны, и я инстинктивно прижалась к мощной груди гнома. Мы слегка качнулись назад (сердце бейся, бейся, немедленно бейся!), а затем... а затем Торин спрыгнул вниз. Вместе со мной, разумеется! СПРЫГНУЛ! ВНИЗ! - Не закрывай глаза! – проорал он мне в ухо. Я повернула голову… ЗАЧЕМ? Зачем я это сделала? Ветер ударил мне в лицо, унося с собой мой крик. А потом мы приземлились на что-то мягкое и… живое. Гигантская птица! С ума сойти! Сойти с ума. С ума сойти! Мне едва дурно не стало (хотя, куда уж дурнее), когда я представила, чтобы бы было, если б мы пролетели мимо… Я на мгновение поверила, что Торин решил совершить назло этому Азогу самоубийство, а меня захватить за компанию! - Ну, как чувство полета? Если б я тебя не поймал, лететь тебе было бы ниже, - угрюмо глядя мне в глаза, сказал Торин. Я ничего не ответила. А ему следовало бы учесть то обстоятельство, что, прыгая со мною в объятьях, он теперь придавил меня своей тушей – мама не горюй. Дышать затруднительно, не то, что говорить. Хоть бы приподнялся, что ли… Зато не трудно уловить в его голосе злость и извечное раздражение. Он мне никогда не простит, что своей тягой умирать от каждого дуновения ветерка я не позволила ему убить того орка. Ну, не подозревала я, не знала, что он кинется меня спасать! Вскоре начало светать. Я смогла разглядеть птицу, и поняла, что это либо ястреб, либо орел. Я в них не разбираюсь, вообще-то. Интересно, а хоть в чем-нибудь я разбираюсь? Может, мне и не надо возвращать память, вдруг тогда окажется, что я еще более жалкое и бесполезное существо? Рядом с нами, насколько я могла видеть, на таких же птичках летели остальные гномы и Гэндальф. Птицы принесли нас к месту своего гнездовья высоко в горах, и там оставили, а сами улетели. - Я полагаю, вы будете не против отдохнуть и перекусить, - сказал Гэндальф. Я прислонилась к скале. Ноги почти не держали меня. И тут Торин обратил на меня свой горящий взор. - Зачем ты это сделала? – чуть ли не прорычал он. - Что сделала? – шепнула я, даже разговаривать не хочу, даже есть, просто лечь и уснуть, и проснуться в норе у Бильбо, сесть пить чай с малиновым вареньем… - Ты сама отпустила ветку, там, на дереве, я видел. Гномы и Гэндальф сосредоточенно молчали. Нас слушали, надо полагать. Фили был серьезен, Кили на всякий случай принял виноватый вид, сверкая темными глазами из-под челки, Бофур зачем-то сжал зубы, Двалин выглядел неприступно. Остальные сделали вид, что их здесь нет. Гэндальф насупил брови. Что ж, теперь понятно, к чему он велел мне не закрывать глаза и заговорил о прелестях полета с высоты. Воспитательная работа. - Хотела избавить вас от обузы, - почти неслышно пробормотала я. Рука скользнула по камню, ноги поехали в сторону, голова закружилась так сильно, что пришлось закрыть глаза. Но перед этим я заметила, как ко мне кинулся Кили. Однако подхватил меня Торин, ему было ближе. Снова. - Очнись, я еще не закончил, - грозно велел предводитель гномов. - Оставь, Торин, ты разве не видишь, что девочке плохо? – раздался голос Гэндальфа. - Я сожалею, что помешала вам прикончить того орка, - прошептала я. – Я не думала, что вы броситесь меня спасать. - Вот, ты так запугал бедную девочку, что она обращается к тебе на «вы», - проворчал волшебник. Торин тяжко вздохнул. - Ты участник похода. Одна из нас. И ты вернулась, чтобы предупредить нас о засаде орков, хотя это могло быть опасно, - его голос звучал не так строго, как обычно. Сначала я подумала, что у меня слуховые галлюцинации (прелестно, еще одно). Я аккуратно приоткрыла глаза, и обнаружила, что удобно лежу головой на коленях Торина, а вокруг столпились гномы, над которыми нависает загадочно улыбающийся Гэндальф. Я робко улыбнулась. Вот уж не ожидала от Торина! Да это… это… можно сказать, самые ласковые слова, которые я от него слышала! А к чему тебе слышать от него ласковые слова? Не преминул влезть внутренний голос. Да мне не к чему, это просто выражение такое, ответила я ему. Ага, ясно, добавил голос и смолк. Торин, заметив мою улыбку, тут же резко добавил: - Да и какой же из меня будет король, если я первым делом буду думать о врагах, а уж потом о… о подданных. Он снова хмуро свел брови над переносицей и принялся заниматься своим самым привычным делом – командовать: - Кили, устрой Несси поудобней. Можешь подстелить мой плащ, который она пока все равно носит, чтобы ей не было холодно. Гэндальф, мы можем развести здесь костер? - Да, конечно, - довольно ответил волшебник. – Орлы сейчас принесут нам что-нибудь поесть, они обещали барашка и кроликов. Надо же их еще приготовить. - Отлично, - Торин передал меня с рук на руки Кили, словно куль муки, и встал. – Бофур, разведи костер. Бомбур, будешь помогать ему готовить. Я удобно устроилась на руках у Кили и преданно заглянула ему в глаза. - Разбудишь, когда будет еда? – попросила я, и почти сразу же уснула. Мне снилась пещера. Темная, освещаемая лишь двумя факелами. Тени, образуемые игрой их пламени, метались по стенам, внушая мне ужас. Сердце колотилось, как бешеное, под оленьей шкурой, которая служила мне накидкой, было невыносимо жарко, а сколько еще ждать – неизвестно… Но, что это? Стук барабанов, песнопения на непонятном языке… Что вообще происходит? Рассмотреть пещеру подробней мне мешала деревянная маска, закрывавшая мне лицо до кончика носа, мои пальцы, судорожно вцепившиеся в край оленьей шкуры, были разрисованы синей краской. Я поднесла ладонь к лицу, точнее к прорези для глаз, сделанной в маске. Какие-то странные знаки… Вдруг в пещеру кто-то вошел, и я поняла, что ждала именно этого. Прихода этого мужчины. Он облачен в одежду из оленьих шкур – жилетка скрывает грудь и живот, оставляя открытыми мощные руки, вместо штанов – что-то вроде кожаной юбки с бахромой внизу. Мое дыхание становится тяжелым и прерывистым, сердце стучит в лад барабанам за пределами пещеры. Лицо мужчины, как и мое, скрывает деревянная маска, украшенная перьями филина. Он бос. Его ступни мягко ступают по каменному полу пещеры. Он идет ко мне, подходит к тому ложу, на котором я возлежу. Хватает рукой оленью шкуру, которая служит мне одеялом и сбрасывает ее на пол резким движением руки. Я вздрагиваю, но покоряюсь. Он влезает на ложе и медленно продвигается ко мне. Его голубые глаза неотрывно смотрят на меня. Его рука скользит по моему бедру, приподнимая подол длинного полотняного платья. Второй рукой он снимает с лица деревянную маску. Медленно… Его волнистые темные волосы рассыпаются по плечам… - ААААААААА! - Несси! Несси, очнись! Я резко открыла глаза и шарахнулась от склонившегося ко мне Кили. - Что случилось? Плохой сон? – заботливо вопрошал он, одновременно щупая мой лоб, видимо, решил, что у меня температура. – Ты так кричала, как будто тебя режут! Я так долго не мог тебя разбудить! - Да, плохой сон, - меня даже слегка потряхивало от пережитого во сне. – О, еда! До моего носа донесся дивный аромат жареного мяса, рот наполнился слюной, желудок отозвался пронзительной руладой. Я выкинула жуткие языческие ритуалы из головы, заткнула внутренний голос и немедленно получила порцию жареного кролика. Глядя на то, как жадно я ем, Кили, Фили и Бофур рассмеялись. А что бы сказал Бильбо! Он бы, пожалуй, принял меня за гнома с такими-то манерами. Но есть так хотелось, так хотелось, что думать о манерах было некогда. - А что тебе приснилось? – вдруг поинтересовался Гэндальф. Наверное, он подумал, что это может быть что-то из той жизни, которую я не помню, и поэтому спросил. Но рассказывать то, что мне на самом деле снилось, мне совершенно не хотелось. Я украдкой оглядела всех гномов сидящих вокруг костра, и, увидев Торина, спокойно жующего мясо, быстро отвела взгляд. - Да это не существенно, - пробурчала я. – Что-то непонятное, какой-то… эээ… ритуал. Гэндальфу слово «ритуал», по-видимому интересным не показалось. Зато Кили было очень интересно. - Что еще за ритуал? - Жертвоприношения, - буркнула я, не выпуская из рук ножки кролика и пытаясь выгрызть из нее последние ошметки мяса. - А, во сне тебя хотели принести в жертву? – не унимался молодой гном. РРР… - Вроде того. Поев, все стали такие умиротворенные, разморенные, тут же захотелось спать… Даже у Торина как-то смягчился взгляд, от чего он не выглядел таким уж грозным и хмурым. - А почему бы тебе не рассказать нам, как ты спаслась от гоблинов? – вдруг предложил Двалин. – Нам всем очень интересно. Гномы согласно зашумели. Я глубоко вздохнула, и начала рассказывать с того самого момента, как упала с круглой каменной площадки, огороженной костями. Бомбур виновато вздохнул. Я легонько прикоснулась к его руке и улыбнулась. Я говорила о драке, которую слышала в темноте, о странном существе по имени Голлум, о загадках и о том, как умирала от ужаса, боясь, что не отгадаю хоть одну загадку. Только о кольце я почему-то умолчала. Машинально сунув руку в карман бриджей, я потрогала теплый металлический ободок. Гэндальф внимательно следил за мной. В мою голову закралось подозрение, что он все знает… ну, или догадывается… - А как ты тогда от него сбежала? – спросил Бофур. – От этого Голлума. - А зачем мне было сбегать-то? – молясь, чтобы покрасневшие щеки не выдали мою ложь, парировала я. – Мы условились, что, если я выиграю, он меня проводит к выходу. И я выиграла. Он и проводил. Вот так-то. И с гоблинами мне не довелось встретиться. Что меня ооочень радует. Вокруг уже начинало темнеть. К скалистому уступу, где находилось самое большое орлиное гнездо, и, собственно, расположились мы, подлетел один из орлов. Да, эти птицы оказались все-таки орлами. - Мы благодарим тебя, за то, что ты и твои храбрые птицы помогли нам в трудную минуту, - торжественно заговорил Гэндальф с орлом. – Можете ли вы помочь нам в последний раз и перенести как можно ближе к Одинокой горе, что лежит на Востоке? Птица заклекотала что-то непонятное мне и гномам, зато очень даже понятное Гэндальфу. Волшебник сдержанно кивнул. - Что ж, в таком случае, мы будем вам очень благодарны, если вы отнесете нас куда-нибудь, на ваше усмотрение. Орел добавил что-то еще и улетел. Гэндальф обернулся к нам: - Они не могут отнести нас туда, где поблизости имеются людские поселения, потому что опасаются реакции мирных жителей. В орлов могут начать стрелять из луков, а мне бы не хотелось причинять этим мудрым птицам дополнительные неприятности. Так что завтра утром нас унесут дальше в горы, туда, откуда будет удобно спуститься в долину. Там я провожу вас к одному моему знакомому, может, он сумеет помочь, ведь у нас не осталось ни провизии, ни поклажи, ни пони, чтобы продолжать путь. А затем… затем, возможно, мне придется вас покинуть. - Но как? – одновременно вскричали Кили и Фили. - Гэндальф, как же так? – воскликнул Ори. - Почему? – сурово спросил Торин. Гэндальф лишь хитро улыбнулся. - Не стоит волноваться раньше времени, ведь пока я никуда не ухожу. Во сне Несси видела сцену из фильма "Туманы Авалона", языческий ритуал, посвященный Богине-Матери. Причем сама выступила в роли главной героини. Этот сон связан с воспоминаниями Несси о себе, с ее собственным сравнением Торина с языческим богом, освещаемым пламенем, и... еще кое-чем.