Белый шиповник

- Да, конечно, ты трусиха, - рассуждал Джефф. – Ты боишься темноты, пауков, высоты, разбойных нападений, террористов, маньяков… Но одного у тебя не отнимешь – то, что любишь, ты защищаешь отчаянно. Есть в тебе какая-то… самоотверженность. Ты умеешь думать вначале о других, и лишь затем о себе. Да, это может быть сразу и незаметно. Да, на первый взгляд, ты всего лишь маленькая девочка, погрязшая в своих мечтах и фантазиях, наивная и глупая, не от мира сего. А, знаешь, у сильных мужчин иногда бывает такая тяга – беречь маленьких глупеньких девочек и защищать. От всего и всех. Знаешь… я именно такой. Я хочу тебя беречь. Я лежала с открытыми глазами, и ждала рассвета. Во сне я сидела в маленькой уютной гостиной, пила чай с малиновым вареньем и слушала Джеффа. Горели свечи, в комнате царил полумрак, и я не могла разглядеть лица мужчины. Проснувшись, я поняла, что этот мужчина любит меня. Пусть и признание было несколько… хмм… нестандартным. Но я не знала, не помнила, каков был мой ответ! Любила ли я его? Кто же я такая и как меня зовут? Поняв, что больше не усну, я решила встать и встретить рассвет в одиночестве. Не получилось. Гэндальф тоже бодрствовал. Он сидел, чуть ли не у самого края обрыва и задумчиво курил невесть откуда взявшуюся трубку. Я тихо подошла к нему, и боязливо заглянула в пропасть. Откуда-то налетел порыв прохладного ветра, я поежилась и сделала шаг назад. - Ты больше ничего не вспомнила о себе, Несси? – спросил Гэндальф, отнимая трубку ото рта. Я покачала головой и, спохватившись, что волшебник не смотрит на меня, ответила вслух: - Нет. Только отдельные слова и понятия, за которыми для меня ничего не кроется. И еще… один человек. Мужчина по имени Джефф. Я смущенно замолчала. Гэндальф понимающе кивнул. - Мне кажется, он меня любил. - Необычное имя. Я никогда не слышал таких. Даже не могу предположить для какой местности оно характерно… Такое имя не встречается ни у людей, ни у гномов, ни у хоббитов. - Ни, естественно, у эльфов, - с легкой улыбкой, припомнив сияющие глаза Линдира, предположила я. - Да, ты права, - согласился Гэндальф. Я тяжко вздохнула. Потихоньку начали просыпаться гномы. Первым, как следовало ожидать, Торин. Затем его неугомонные племяннички. А там и все остальные. Мы позавтракали остатками вчерашнего, и тут прилетели орлы. Я взбиралась на свою птицу с опаской, а ну как упаду? Но ничего плохого, в кои-то веки, не случилось. Птицы донесли нас до широкого каменного уступа, возвышающегося среди яркой зелени густого леса. Мы торжественно поблагодарили Предводителя орлов, и птицы, совершив плавный круг над нами, улетели прочь. - А, вон… Гномы, все как один, оглянулись на слова Гэндальфа. Далеко-далеко, на линии горизонта, выступая из шуршащего моря зелени, виднелась голубовато-сиреневая вершина, красиво освещаемая легкими золотистыми лучами солнца. - Эребор, - выдохнул Торин. – Одинокая гора. Таким предводителя гномов я видела лишь раз – в норе Бильбо, когда он вдохновлял сомневающихся на поход. Хоть взгляд его и черты лица смягчила мечтательность, в нем оставались еще и решимость, и сила, и воля к победе. Неожиданно он улыбнулся, и его голубые глаза засияли не хуже лазурита. Он откинул назад густую волну темных волос, что местами прорезали тонкие нити седины, и обернулся к нам. - Несмотря на все наши трудности, - глубоким, вдохновенным голосом начал он, - мы достигли рубежа. Вот она, Одинокая гора, почти перед нами. И я уверен, что мы преодолеем любые опасности, которые появятся на нашем дальнейшем пути. На пути к заветной цели. К возвращению дома, богатств и чести нашего рода! Мы пройдем этот путь до конца. Все мы. Взгляд его лучистых глаз, невероятно мечтательный, удивительно нежный, но при этом полный решимости, взгляд остановился на мне. Изгнанный король возвращался в свое королевство. Сейчас даже я не раздражала его. - Да! – воскликнул Кили, обнажая свой меч, и вскидывая его вверх. - Да! – откликнулись остальные, вскидывая свое оружие. - Да! – неожиданно для самой себя, воскликнула я, вынимая из ножен свой клинок. - Baruk Khazâd! – с этим выкриком Торин обнажил Оркрист, и его серебристо-голубоватая сталь пронзительно засверкала на солнце. - Khazâd ai-mênu! – вскричал Бифур и вскинул свой боевой топор. * * * - Этот уступ мой знакомый зовет Каррок, и это он выдолбил в скале ступени, потому что любит смотреть на рассвет, - пояснял Гэндальф, когда мы спускались по огромным ступеням. – Я провожу вас к нему, может быть, последую с вами еще немного, но затем наши пути разойдутся. - И ты по-прежнему не хочешь сказать, почему, - констатировал Торин. - Мой дорогой друг, - хитро улыбнулся волшебник. – Это вы узнаете в свое время. - Глядите, там река! – воскликнул глазастый Кили и бросился со ступеней чуть ли не бегом. – Может, искупаемся? Его предложение было принято со здоровым энтузиазмом. - Несси, пошли с нами? – предложил Кили, снимая рубашку. Кажется, этот гном временами забывает, что я девушка. Я гордо надулась и предложила Гэндальфу прогуляться по округе, пока у гномов водные процедуры. Гэндальф, усмехаясь себе под нос, сказал, что покажет мне лекарственные травы, если, конечно, хоть одна из их разновидностей растет в этой местности. Мы с волшебником нашли заросли шиповника – белого и красно-бурого, кусты ежевики, на которых ягод и даже цветов еще не было, и чахлый кустик терновника. Более ничего особо хорошего нами найдено не было. Одни только сосны, буки, вязы и прочие лиственные и хвойные деревья. Все вперемешку. Когда мы вернулись, гномы, расстелив одежду по берегу мелкой речушки, довольно грелись на солнышке. К моему вящему огорчению, многие не сочли нужным при этом прикрыться рубашками, и сидели в одних штанах. К огорчению, проворчал внутренний голос, взгляни, какой пресс у Торина! А какие сильные даже на вид руки у Кили? К огорчению, фыркнул еще раз внутренний голос. Да прекрати ты, заявила я ему, украдкой любуясь всем вышеназванным. Впрочем, привал наш длился не так уж и долго. Когда солнце стояло высоко в небе, мы уже продолжали свой путь. Пешком, по мне, передвигаться было куда как удобней, чем на лошадях. Ну, разве что, быстро устаешь. Зато как красиво! Птички поют, листья деревьев шуршат, солнышко припекает, ароматы каких-то цветов носятся в воздухе… Что-то уж слишком солнышко припекает, подумала я, стирая со лба испарину. И что-то уж быстро я устала, вон уже сердце из груди выпрыгивает, и голова слегка кружится… А еще, почему-то, ломит кости… Хммм, надеясь, это не признаки начинающейся простуды. Это было бы весьма некстати. - А кто он, этот знакомый, мистер Гэндальф? – спросила я волшебника. - О, личность весьма примечательная, - с удовольствием заговорил волшебник. – Когда я познакомлю вас с ним, постарайтесь быть учтивее, чем обычно. Он весьма легко раздражается, а уж если его раздразнить, как следует… тут уж я вам не позавидую. Да и спасти, может быть, не успею. Своеобразные друзья у нашего волшебника, подумала я. То орлы, то такие вот, то эльфы… - Его зовут Беорн, - продолжал Гэндальф. – Он может менять шкуры. - Оборотень! – воскликнула я, выудив это слово из своего капризного подсознания. - Верно, - бросив на меня быстрый взгляд из-под кустистых бровей, подтвердил волшебник. – Иногда он бывает огромным медведем, а иногда и косматым, чернобородым человеком. Он хозяин этих мест, разводит пчел, лошадей, и прочих животных. Я думаю, если все пойдет хорошо, мы сможем рассчитывать на его помощь. Главное, запрячьте подальше свое гномье упрямство, и делайте так, как я скажу, и никак иначе. Гэндальф со значением поглядел на гномов. Солнце припекало все сильней, а дорога все не кончалась. Наконец, когда я поняла, что сейчас просто упаду, если мы не сделаем привал (а кто думал, что идти пешком проще?), Торин объявил, что недурно бы было поесть. Мы остановились на небольшой, зато идеально круглой поляне. - Кили, может, ты настреляешь какой-никакой дичи? – обратился Торин к племяннику. - Ни в коем случае! – вмешался Гэндальф. – Мы уже во владениях Беорна, и убивать здесь животных неразумно. - Хорошо, - с раздражением в голосе согласился гномий предводитель. – Тогда, Фили, Кили, Бофур, поищите каких-нибудь ягод, съедобных корней, или еще чего-нибудь в этом роде. Грибов можно было точно не искать, Гэндальф на мой вопрос ответил, что сейчас для них не сезон, да и погода неподходящая была. А что еще едят в лесу? Орехи? Ягоды? Вернувшиеся гномы развели руками. В конце концов, это ведь гномы, откуда им знать, какие корешки можно есть, а какие нельзя? Впрочем, Кили притащил каких-то синеватых ягод среднего размера и показал их остальным. Гномы есть их отказались. Тогда он отдал их мне, что, в общем-то, закономерно. - А почему бы тебе не попробовать, Бомбур? – кисло поинтересовалась я, вертя в руках одну такую ягоду. - Благодарствую, не люблю фрукты, - заявил противный гном. Кили из-под своей вечно лохматой челки смотрел на меня так жалобно, что я неосознанно потянула ягоду в рот. - Мне кажется, это дикая слива, - несчастным тоном произнес молодой гном. - А мне кажется, это какая-то гадость, - в кои-то веки не согласился с ним брат, и стал внимательно следить за моей реакцией. Я раскусила ягоду. Во рту все чуть ли не онемело от предельно кислого вкуса. У меня из глаз едва не брызнули слезы. Кили и Фили неотрывно глядели на меня. - О-ч-чень вкусно, - сглотнув чуть ли не литр слюны, едва пролепетала я. Просто у Кили был такой несчастный вид… Ну как сказать ему, что он притащил какую-то гадость? Молодой гном обрадовался и протянул руку: - Дай, тогда я тоже попробую! Ой! Это мы так не договаривались! Я судорожно прижала ягоды к себе, рискуя замарать рубашку. - А можно я их все съем? Что-то кушать так хочется! – беспечно воскликнула я. Кили, кажется, заподозрил что-то неладное. Он подозрительно посмотрел на меня. Мысленно простившись с жизнью, я запихнула в рот следующую ягоду целиком, и попыталась проглотить не жуя. Маневр не удался, и рот снова наполнили кислый вкус и литры слюны. Кили стоял и смотрел, как я одну за другой съедаю все ягоды, которые он принес. Уф, надеюсь, моя смерть будет не очень мучительной. А, может, это и правда дикие сливы? Ну, просто кислые такие? Ага, как же, откликнулся ехидный внутренний голос. Поняв, что ничего особенно поесть не удастся, гномы решили отправиться в дальнейший путь. Выйдя из лесу, мы попали на великолепную цветочную поляну, простиравшуюся насколько хватало взгляда. Над цветами и разнотравьем летали здоровенные пчелы. Я таких больших никогда не видела, честное слово! Такая ужалит, и мало точно не покажется. - Скоро уж и дом Беорна, - пояснил Гэндальф. – Это его пчелы. Больше вы нигде таких не увидите. И то верно. Кили шепнул мне на ухо, что на таких можно упражняться в стрельбе из лука. Они все ж таки меньше, чем птицы. Дальше мы вышли к цепочке кряжистых раскидистых дубов и длинной живой изгороди из кустов терновника. Тут Гэндальф остановился и объявил: - Все сразу мы не пойдем, Беорн не любит наплыва неожиданных гостей. Поэтому будете подходить по двое, через каждые пять минут. Запомнили? Взгляд волшебника остановился на Бомбуре. - А ты пойдешь последним. Это верно. Бомбур, пожалуй, и за двоих пойдет. Гэндальф кивнул мне, и мы вдвоем пошли вдоль изгороди, ища калитку. За большой деревянной калиткой и терновой изгородью скрывался благоухающий сад, и обширная пасека. Из ульев вылетали целые стайки пчел. Или у пчел это не стаей называется… Короче, много пчел вылетало из ульев и столько же влетало обратно. Тут и там виднелись деревянные крыши каких-то построек, утопающих в зелени и цветах. Мы с Гэндальфом ступили на широкую дорожку, ведущую к виднеющемуся вдали дому. Там, на дворе, кто-то был. Я смогла рассмотреть этого кого-то только когда мы подошли достаточно близко. Это был высокий мускулистый мужчина, лицо которого заросло черной курчавой бородой чуть ли не до самых глаз. В руках он держал топор, до нашего появления он, судя по всему, рубил дрова. Рядом с мужчиной стояла статная красивая лошадка нежно-кремового цвета. Мужчина, рассмеялся, увидав нас с Гэндальфом. - А, эти, что ли? – спросил он, обращаясь к лошади. – Да они совсем не опасны на вид. Кто вы такие? Что вам здесь нужно? - Я Гэндальф, - кротко сказал волшебник, опираясь на свой посох. – Со мною Несси. Если вы не слышали ранее обо мне, так, должно быть, наверняка слышали о Радагасте, это мой кузен. - А, - Беорн поставил топор к стене дома. – Этого знаю. Хороший он человек, хоть и колдун. А вам-то чего надобно? - В горах мы попали в засаду гоблинов, и растеряли все свои пожитки. Мы едва вырвались от них… но да это история длинная. - Ничего, - кивнул Беорн. – Я люблю длинные истории. Чего вам понадобилось у гоблинов? - К ним мы попали случайно. Мы с несколькими друзьями… - Прости, девочка, - обратился оборотень ко мне, - но ты не тянешь на нескольких друзей. - Я не решился сразу пригласить их сюда, - сказал Гэндальф. – Разрешите ли вы их позвать? - А, зови! – махнул рукой хозяин. – И пройдемте уж в дом, а то тут становится слишком жарко. Гэндальф неожиданно громко свистнул, и тут же перед нами явились Торин и Балин. - Позвольте представить вам – Торин Дубощит, - Торин гордо склонил голову, - и Балин. Беорн нетерпеливо взглянул на них и велел всем отправляться в дом. Там мы устроились на длинных деревянных скамьях, и волшебник продолжил историю: - Мы направлялись по своим делам на Восток. В дороге через горные перевалы нас настигла буря и мы укрылись в сухой пещере, затем на всех нас напали гоблины… - Всех вас? – Беорн оглядел присутствующих тяжелым взглядом, не хуже Торина. – И это все вы? - По правде говоря, не совсем, - улыбнулся Гэндальф. Тут явились Двалин и Дори. Они поклонились Беорну и сообщили, что рады предоставить ему свои услуги. Беорн махнул на них рукой. - Ну, так что было дальше? - Надо добавить, что до того пропали все наши пони, а было их более десяти, - продолжал Гэндальф. - Раз, два, три, - начал считать оборотень. – Давай уж, Гэндальф, зови всех остальных, и расскажи, наконец, вашу историю, у меня больше нет желания терпеть. Перед нашими глазами предстали Нори и Ори. Им Беорн не дал сказать и слова про услуги. Он жаждал услышать продолжение истории про гоблинов. Таким вот образом, выдавая наши приключения по чуть-чуть, и перемежая свой рассказ появлением гномов, Гэндальф сумел завоевать для нас расположение хозяина. Увидав Бомбура, который, устав ждать и проголодавшись, прибежал не вовремя, Беорн рассмеялся и сказал, что раз уж мы такие забавные и к тому же враги гоблинов и орков, мы можем остановиться передохнуть в его доме. Наступило, как раз, время ужина. Беорн пригласил нас за стол, грубовато, но по доброму. А тут надо еще добавить, что прислуживали за столом его умные зверюшки – лошади и большие пятнистые собаки. Они проводили нас до столовой, они же натянули скатерть на длинный стол, они же зажгли факелы на стенах. Наелись мы просто до отвала. Напились хмельного меда, слушая рассказы хозяина дома о лесах и горах, которые относились к его владениям. Наконец, когда Беорн заметил в наших глазах легкую осоловелость, он объявил: - Можете ложиться спать, место для всех найдется. Только лишь вот о чем попрошу: ради вашего же блага, ни в коем случае не выходите ночью из дому, что бы вы не услышали, что бы вам не почудилось. Не выходите, и все тут. С этими словами хозяин куда-то ушел. А мы, осоловело спотыкаясь друг о друга, разобрали тюфячки, брошенные прямо на пол, и легли спать. За все время нашего похода мне не было так хорошо, как сегодня. Я наконец-то снова спала под крышей, на теплом матрасе, укрывшись одеялом, и ни о чем не думая. Baruk Khazâd - (кхуздул) боевой клич, дословно переводящийся как "Топоры (или оружие) гномов". Khazâd ai-mênu - (кхуздул) боевой клич, дословно переводящийся как "Гномов на вас".