Белый шиповник

Об мои ноги кто-то споткнулся. Я открыла глаза и вгляделась в темноту. Надо мной навис один из гномов, бормоча на непонятном мне языке явно непечатные идиомы, он склонился и прошептал уже на всеобщем наречии: - Извини, Несси. Это был Кили. Ну, конечно, кому еще может не спаться в этой уютной и совершенно спокойной обстановке. - Куда это ты собрался? – тихо спросила я. Кили присел рядом со мной на корточки и приложил палец к губам: - Тшш… Слышишь? Я прислушалась. За крепкими стенами дома Беорна явно творилось что-то невообразимое. Кто-то рычал, что-то трещало и шумело, оконные проемы то и дело закрывала огромная тень, разглядеть в которой ничего не удавалось. Кили встал и направился к выходу. - Эй, стой! – яростно зашептала я. – Беорн не велел выходить ночью! - Но там что-то происходит! – возбужденно прошептал гном. – Надо же узнать, что! Вдруг… вдруг случится что не то, Торин потом голову снесет. Я вскочила и, аккуратно перешагивая через спящих, подошла к Кили. - И ничего не случится. Наверное, это Беорн обратился в медведя и устроил вечеринку! И нас туда не приглашали! И потом, кому снесут голову, если Беорн снесет голову тебе? - Да ладно, я одним глазком, - упрямо заявил Кили и продолжил путь к двери. Я вцепилась в рукав его рубашки и резко дернула назад. Ткань с поистине оглушительным треском разошлась. - Кхм… Я не знаю, чем вы там заняты, - раздался тихий голос Бофура. – Но лучше вам делать это потише, а то еще Торина разбудите. У меня от возмущения отнялся язык. К щекам прилила краска, и я порадовалась, что вокруг темно, и ничего не видно. Кили хихикнул. Я со злостью шлепнула его по руке. Воспользовавшись ситуацией, он немедленно ускользнул к двери. Я юркнула ужом под его рукой и встала, загородив собой дверь: - ТЫ НЕ ПРОЙДЕШЬ! – со всей возможной для шепота грозностью сказала я. - Меня ты, что ли, остановишь? – откровенно весело осведомился Кили. Смешно, чего уж говорить, Кили при желании мог бы просто вынести меня вперед ногами, причем, особо не напрягаясь, одной рукой. Вот он положил руки мне на плечи, собираясь просто отодвинуть меня в сторону. Что делать? Что делать, а? Он же упрямый, как осёл! То есть, как гном, что даже хуже! Если я уговариваю его никуда не ходить, конечно же, он обязательно пойдет, и уже даже не любопытство, а желание доказать свою правоту его подстегивает. Ну, что делать-то, а?! Да знаешь ты, как можно остановить мужчину, который рвется на баррикады, ехидно выговорил мне внутренний голос. Э, а можно как-то без этого обойтись? Ну-ну, тогда попробуй остановить его по-другому, любезно предложил внутренний голос. Кили отодвинул меня в сторону, схватился за ручку двери… Я буквально кинулась на Кили, обнимая его за шею, умудрилась каким-то непостижимым образом подвернуть ногу и… мы с гномом в обнимку рухнули на пол. Вот, сейчас-то и придет нам конец. Проснется Торин… Как ни странно, никто из гномов не проснулся. Видимо, хмельной мед и усталость сделали свое черное дело. Только Бофур с горестным вздохом повернулся на другой бок, и засунул голову под подушку. - Что ты делаешь, Несси? – возмущенно прошептал Кили, не делая, правда, попыток скинуть меня и встать. Напротив, его руки удобненько так устроились у меня на талии. - Да скоро утро, времени мало, - начала я. В глазах молодого гнома, которые сейчас были так близко, появился какой-то странный блеск. Эй, чего это он там себе думает? - Выспаться еще не успеешь, - спокойно продолжила я. – А Торин же не останется здесь дольше, чем на один день, нет. Так что надо использовать шанс хорошенько отдохнуть. Давай, иди ложись спать. Я вырвалась из его объятий и протянула ему руку. На его разочарованную физиономию было прямо приятно смотреть! Я сочла за необходимость дотолкать гнома до его матраса, почти насильно уложить и даже укрыть одеяльцем, с усилием подоткнув его края. Кили был слишком разочарован и шокирован одновременно, чтобы хоть как-то сопротивляться. - Спокойной ночи, - пожелала я и от избытка чувств поцеловала его в лоб. А затем с чувством выполненного долга легла досыпать. - Вставай, Несси! Вставай, не то тебе ничего не останется! Казалось, я две минуты назад закрыла глаза, и вот уже кто-то бесцеремонно трясет меня за плечо. Открыв глаза, я увидела над собой улыбчивую усатую физиономию Фили. - Все уже позавтракали, одна ты – нет! – воскликнул он. И правда, когда я вышла в столовую, на когда-то роскошно накрытом столе остались лишь напитки и легкая закуска. Только одна тарелка была наполнена доверху – это явно был мой завтрак, любезно прибереженный для такой сони, как я. Гномы сидели за столом, хотя и поели уже, судя по всему, давно. Кто-то разговаривал, кто-то просто доливал в свою кружку мед. Торин беседовал о чем-то с Гэндальфом, сидя чуть в стороне ото всех. Я принялась за еду. Сидящий напротив меня Кили поднял взгляд и тяжко вздохнул. Я виновато посмотрела на разорванный рукав его рубашки. - Если бы мне дали нитки и иголку, - сказала я, - я бы обязательно зашила. Тут же ко мне подошла одна из собак. В зубах она осторожно несла деревянную шкатулку. Я взяла шкатулку, потрепала собаку по голове, с удовольствием погрузив руку в густую длинную шелковистую шерсть насыщенно-бежевого цвета и с более темными пятнами. Собака гавкнула и лизнула мою руку. Я раскрыла шкатулку и увидела в ней швейные принадлежности. Отлично! Расправившись с завтраком, я отобрала у Кили рубашку и села зашивать ее. Бофур весьма странно покосился сначала на меня, затем на Кили. Как ни странно, но шить у меня получалось! Я расправилась с прорехой быстро, сноровисто и аккуратно. Стежки получились просто загляденье, ни с одной стороны незаметны, можно подумать, что рубашка никогда и не рвалась. - Мы дождемся хозяина, поблагодарим его за гостеприимство и отправимся в путь, - громко объявил Торин, поднимаясь из-за стола. Гэндальф остался сидеть, снова достав свою любимую трубку и закурив. Я огляделась, и только сейчас заметила, что Беорна-то нет. Интересно, мое предположение насчет медвежьей вечеринки оказалось верным? Хозяина дома мы увидели снова только после обеда. Беорн, большой, смеющийся, чем-то удивительно смахивающий на медведя, так что и оборачиваться не надо, разделил с нами трапезу, и рассказал, что ночью ходил к описанному нами обрыву, где варги сбивали сосны, на которых сидели мы. - Если раньше я вам и не доверял малость, то теперь ваши слова подтвердились, - наливая себе меду, сказал Беорн. – Помогу вам еще, чем смогу. Враги гоблинов, если они ничего против меня не замышляют, мои друзья. Да, крепыш, ты ничего не замышляешь против меня? Беорн хлопнул по спине поперхнувшегося Бомбура, и рассмеялся. Смех его походил на… хмм… пожалуй, такой смех издавала бы большая деревянная бочка, если б умела смеяться, естественно. Беорн предложил нам остаться до ужина, поспать под его крышей еще одну ночь, и выступить на рассвете. - Пони я вам дам, - он подозвал к себе одну из тех лошадок, что прислуживали у стола, и стал гладить ее по шее, - только с одним условием. Вам сейчас идти стоит по той дороге, которая проходит в Лихолесье. Только так вы сможете спрямить путь, и так меньше времени потеряете. Если, конечно, там не потеряетесь. Так вот. Я дам вам пони, только если вы пообещаете отправить их назад, как только дойдете до границы между моими владениями и Лихолесьем. И обещание это вам надо будет выполнить, а иначе можете убираться прямо сейчас и прямо пешком. - Я могу такое обещание дать и выполнить, - тяжело промолвил Торин, слегка нахмурившись. Взгляды оборотня и короля гномов пересеклись. Минуту длился этот поединок… Наконец, Беорн рассмеялся и протянул Торину руку. Гном с некоторым подозрением пожал ее. - Еще я могу дать вам съестных припасов, и стрел, - Беорн указал на Кили, - я видел у тебя лук. Дам меха для воды, перед тем, как войти в Лихолесье, вам придется набрать воды из любого ручья, потому что в самом Лихолесье опасно пить воду. Можете попросить еще чего-нибудь. Если есть такая необходимость. Гномы чуть ли не хором заверили доброго оборотня, что больше нам ничего не надо, и сделанного уже много, и вовек они не смогут отплатить, и т.д., и т.п. Так что я спокойно вздохнула, получив возможность еще одну ночь спать под крепкой крышей, и не бояться каких-нибудь нападений и приключений. Если, конечно, Кили опять не понесет куда-нибудь. Я посмотрела на него и едва успела заметить, как он поспешно отводит свой взгляд, с преувеличенным вниманием уставившись на Торина. Хмм… А, ладно. Ужин был не менее сытным, чем завтрак и обед. Затем Беорн велел своим волшебным животным принести музыкальные инструменты, и спросил у гномов, умеют ли они играть, и не возражают ли против хорошей песни? Гномы радостно загалдели, и бросились разбирать инструменты. Фили и Кили выбрали свирели, Ори, Дори и Нори – флейты, Бофур – кларнет, Бомбур с довольной улыбкой взял барабан. А вот это для меня уже было подобно чуду!.. Торин тоже собрался играть! Он задумчиво провел пальцами по золотым струнам ручной арфы, и они зазвучали – мягко, нежно, грустно. Песня, которую запели гномы, были щемяще-грустной, но очень, очень красивой. И при этом в музыке слышалась недюжинная сила. И боль. - За хладных Мглистых гор хребет Веди нас, утренний рассвет, В провалы нор и рудных скал, Где брезжит кладов тусклый свет, - начал Торин. - В благие дни времен седых Пел молот в искрах огневых А гномы чары мастерства Творили из трудов своих: Луч солнца и луны играл В огранке камня и блистал Звездой искристый самоцвет, Когда в кулоны попадал, Венец огнем дракона рдел, И ярый дух в мечах горел, Сверкали золота холмы И серебра блеск не мутнел, - подхватил Балин чуть дрогнувшим голосом. - Напевный голос арф звенел, Но горек песенный удел: Ни эльф, ни человек тех дней Не знал, о чем народ наш пел. Рев вихрей, вой в часу ночном, Плач сосен на холме крутом Глушил и с треском пожирал Огонь в неистовстве своем, - продолжил Бомбур, у которого оказался густой и приятный голос. - И город в доле был сожжен Под тяжкий колокольный стон, И разбегались все вокруг - Не знал пощады злой дракон. Гора дымилась под луной, Погибли гномы в сече той. Немногие тогда спаслись, Покинув бегством край родной. Пройдем мы сквозь подгорный мрак, Сквозь хлад и мглу и через страх, Но арфы, золото и дом Вернем - и да погибнет враг! – завершил песню Торин. Беорн одобрительно кивнул. В глазах Гэндальфа я с удивлением заметила слезы… и только тут сама поняла, что плачу. И как у меня наглости-то хватает ныть и стонать, сетовать на это нежданное приключение? Все, решено, больше не буду. Неожиданно Кили подмигнул мне, и вывел веселый свист. - И то верно, давайте танцевать! – воскликнул Двалин. Да, потрясение за потрясением! Двалин и танцы?! Гномы заиграли что-то веселое и быстрое, а я не успела опомниться, как Двалин схватил меня за руку и втянул в разудалый танец. * * * На рассвете мне не хотелось вставать. Мне не хотелось покидать гостеприимного оборотня, не хотелось идти в место со страшным названием Лихолесье, и вообще ничего не хотелось. Более всего мне не хотелось взбираться на пони. Нет-нет-нет! Пусть у Беорна и особые пони, волшебные, умные и всякое такое, но я все равно до дрожи в коленках их боюсь! Заметив мою реакцию, Кили предложил снова ехать в седле с ним. Я подумала да и согласилась. Хоть кто-то еще страховать меня будет, на случай падения. Мы сердечно простились с хозяином, и направились своей дорогой. - Думаю, доберемся дня за два, - сказал Гэндальф. – На ночь будем делать остановку. Торин молча кивнул. До самых сумерек мы двигались быстро, но размеренно, и, - вот уж странность! – ничего плохого не случилось. Мы расположились на ночлег, с удовольствием поели то, что дал нам с собой Беорн, а это были сушеные фрукты, орехи и ягоды. Правда, от ягод я отказалась, помня о той гадости, которую пришлось есть из-за Кили. В дозор первым его и поставили. - Несси, - едва я уснула, прошептал у меня кто-то над ухом. – Ты спишь? - Уже нет, - недовольно проворчала я. - Гляди, что я нашел. Кили протянул ко мне руку. На его раскрытой ладони лежала смятая веточка шиповника, покрытая белыми, призрачными в свете луны бутонами. - Это же шиповник, Кили, - невольно улыбнулась я. - Ну, это же цветок, - слегка смутился гном. – Красивый… Ты… это… спасибо, что не сказала Торину, ну… что я хотел нарушить запрет Беорна. Я взяла веточку и нечаянно укололась маленьким шипом. - Ай! Я тут же сунула палец в рот. В моем капризном сознании шевельнулось что-то… что-то… - Кто он, бунтующий и гордый человек? Увы, всего лишь дым, и ветер им играет. Нет, он не дым – цветок: его недолог век, В час утренний расцвел, а к ночи умирает, - неожиданно даже для себя продекламировала я. Кажется… да, Джефф говорил мне, что цветы шиповника распускаются на рассвете… - Э… чего? – ошарашено пробормотал Кили, глядя на меня большими глазами. - Ничего, - бормотнула я, аккуратно обломала шипы и вставила веточку шиповника за ухо. – Не стоит благодарности. Сказав так, я тут же легла, повернулась на бок и закрыла глаза. Через некоторое время легкое шевеление воздуха подсказало мне, что Кили ушел. Я открыла глаза и уставилась в темноту. Вот только этого мне не хватало… * * * Границы владений Беорна мы достигли к вечеру следующего дня. Она была заметна, эта граница. Вот яркая зеленая трава, а вот трава какого-то призрачного, бурого цвета. Чаще стали попадаться сосны, и дубы, заросшие мхом, что лохмотьями свисал с их ветвей. Деревья, оплетенные этим мхом, выглядели скрюченными, высохшими, словно больными, и листва или хвоя их казалась пыльной. Торин спешился первым. Мне помог Фили. Мы сняли с пони котомки с припасами, и отпустили умных лошадок, которые тут же потрусили обратной дорогой. Только Гэндальф не слезал со своего коня. - Я отправлюсь обратно, - ответил на молчаливый вопрос он. – У меня, как я уже говорил, есть другие дела. Не волнуйтесь, с вами мне еще придется встретиться, а пока… Пока я хочу, чтобы вы запомнили одно: ни в коем случае и никогда не сходите с тропы! Не пытайтесь стрелять дичь, которая будет вам попадаться. Не вздумайте пить из ручьев! Тропу, по которой вы пойдете, пересекает река с черными водами, вам ни в коем случае нельзя не то, что пить, но даже ноги окунать в эту воду! Идите строго по тропе, найдите способ перебраться через реку и дорога ваша выйдет прямиком к Озерному городу, куда переселились бывшие жители Дейла. В противном же случае вы потеряетесь в Лихолесье навсегда. Что ж, друзья мои, прощайте! Гэндальф развернул коня и поскакал вслед за отпущенными нами пони. Гномы печально смотрели ему вслед, а я хмуро глянула на мрачную громаду Лихолесья. Ну, вот, снова здорово! Песня гномов взята из текста "Хоббита" в переводе А. В. Щуровой. К слову сказать, это та самая песня, которую безжалостно обрезали в фильме. Несси декламирует отрывок из стихотворения французского поэта 18 века Жана Оврэ "Кто он?".