Белый шиповник

Музыкальная тема - Christina Aguilera "Fighter". Сознание накатило тошнотой и звездочками перед глазами. Я слабо застонала и поднесла руку ко лбу. Рука показалась мне странно липкой и словно бы опутанной чем-то мягким. Я открыла глаза. Все кружилось и шаталось: мотки белых нитей, свисавших с дерева, корявые ветки, черные мохнатые лапки… выпуклые светящиеся глазки… восемь штук рядками… Я страшно завизжала, и замолотила руками и ногами, отбиваясь от паука размером с пони. Его отвратительные жвала громко щелкали, с силой надвигаясь на меня. Я ударила его ногой по глазам, заставив, наконец, отодвинуться. Взгляд зацепился за рукоять моего эльфийского клинка, закрепленного на поясе. Не раздумывая и секунды, я выхватила клинок и, не прекращая визжать, только уже хрипло, принялась отмахиваться от паука. Проклятая тварь продолжала наступать. Лишь когда я (кажется, по чистой случайности) отсекла пауку часть мохнатой лапки, он испуганно попятился назад, дрожа мерзким скользким брюшком. Я, видя, что противник дрогнул и отступает, неожиданно почувствовала прилив сил. Клинок вонзился в дрожащее, как студень, брюшко один раз, второй, третий… Брызнула какая-то липкая вязкая жидкость, напоминающая жидкую овсянку. Только тогда я бросила клинок, уселась прямо на землю, и закрыла лицо руками. Я дрожала всем телом. Убила его. Я его убила. Убила этого мерзкого отвратительного паука. Убила. Слышишь? Убила его. Заткнись, дура, рявкнул внутренний голос, не сходи с ума. Давай, повторяй за мной – глубокий вдо-о-о-ох, выдо-о-о-ох. Вдо-о-о-ох, выдо-о-о-ох. Время шло. Дрожь постепенно проходила. Я руками счистила с лица липкую жидкость, брызнувшую из паука. Бррр! Я больше не ем овсянку. Никогда. И студень тоже. Я подняла с земли клинок, вытерла его кое-как блеклой призрачной травой буро-зеленоватого цвета, что росла здесь чахлыми кустиками. Вы не думайте, что во мне вдруг проснулось мужество, и я перестала бояться. О, нет! Мне было страшно. Душное, черное, липкое чувство ужаса окутало мою душу, и затрудняло дыхание. Все мысли под его влиянием вымело из головы, осталась только одна, как спасительный маяк во тьме, когда вокруг бушует море – найти тропу. Боясь, что из окружающего меня полумрака выскочат друзья-товарищи безвременно почившего паука, я надела кольцо, и сразу почувствовала себе легче. Теперь меня никто не увидит и не поймает. Я направилась в сторону, откуда мы вчера теоретически пришли. Попадавшийся на пути кустарник и призрачную траву я безжалостно рубила клинком. В общем, даже, несмотря на кольцо, было видно, где я шла. Но меня странно и непоследовательно не волновало это. Хрясь! Упала на землю тонкая ветка. Хватит, не могу так больше, надоело. Хрусть, полегла трава. Я сыта по горло этими вашими приключениями. Какой придурок выдумал, что приключение – это так круто? Вот бы его сейчас сюда! Хрясь! Кто-то желает здесь оказаться вместо меня? Пожалуйста, давайте, я с радостью уступлю! Пусть на кого-нибудь другого нападают гигантские пауки! Хрусть! Вместе с веткой на землю упал мотылек-переросток. Пусть на кого-нибудь другого Торин Дубощит смотрит как на дракона. Я всхлипнула и провела рукой по мокрому лицу, размазывая слезы по щекам. Силы меня оставили. Я прислонилась к стволу дерева, сползла по нему вниз и отчаянно завыла, уткнув лицо в колени. Никто не придет, жестко ответил внутренний голос, никто не погладит по головке, и не утешит. Ты слаба, ты ничтожна, ты никому не нужна! Перед внутренним взором возник образ Торина. Суровые, жесткие черты лица, колючий взгляд, тонкая морщинка между бровей… Внутренний голос заговорил с его интонацией. Нет тебе прощения за то, что ты забыла. Не будет, если не вспомнишь. Ты же обещала себе, что станешь сильнее, что больше не будешь ныть! Кили, Фили, Оин, Глоин, Бифур, Бофур, Бомбур, Дори, Нори, Ори, Балин и Двалин. И Торин Дубощит. Некому мне помочь, кроме меня самой. И им, сейчас, возможно, тоже нужна помощь. Они могли полагаться на Гэндальфа, но волшебник сейчас далеко, кто знает, где именно. Они могли полагаться на смекалку и отчаянную храбрость Бильбо, хотя бы и не признались ни за что, что полагаются… И в результате у них осталась одна я – глупая, никчемная, трусливая дурочка. Всего лишь девчонка. Торин в моем воображении презрительно скривился. Что ж, у него нет выбора. То, что ты любишь, ты защищаешь отчаянно… Поделись со мной смелостью, Джефф. Ты хотел меня беречь, а теперь тебя нет рядом. Мне придется выполнить твою работу самой. Я схватила клинок, и твердым, решительным шагом направилась обратно, туда, где убила паука. Наконец-то ты даешь мне повод гордиться тобой, шепнул внутренний голос, неожиданно приобретая строгость и глубину, особые интонации… В капризном подсознании зашевелилось что-то… Бархатный занавес, пахнущий пылью. Деревянные подмостки, третья справа доска скрипит под ногой. Пусто. Прямо в глаза бьет синеватый мертвенный свет, за ним почти ничего не видно. Но я знаю, что там, за пределами света, сидят люди, чье мнение очень важно для меня. Они решат мою судьбу. Ай! Иголка ткнулась в палец. Не удивительно, я не вижу, что делаю. На багряный шелк, разложенный на коленях, одна за другой падают слезы. Платье будет испорчено, а материал дорогой… Отогнав незваные воспоминания, я внимательно осмотрела землю вокруг дохлого паука, стараясь на него самого не смотреть. До чего же отвратителен! Неужели я и, правда, убила его? Пальцы, сжимающие рукоять клинка, скрючивает судорога. Я громко ахаю и пытаюсь осторожно размять их. Ничего, это все нервы, страх. Ничего, вот покончим с этим приключением, получим свою долю, и отправимся куда-нибудь отдохнуть, подлечиться, восстановить память… Да, моя прелесть? Ух! Моментально вспомнилась пещера, залитая непонятно откуда берущимся тусклым светом, мерзкое существо… Чего это я, про прелесть? Сосредоточься! Нужно попытаться понять, откуда пришла эта дрянь. Я пнула паука ногой. Может, на гномов тоже такие напали? Или они просто разбежались и заблудились? Ладно, черт с ним, с пауком. Кажется, последний раз я слышала крики гномов вон оттуда. Не снимая кольца, крепко сжимая рукоять клинка, я кралась по Лихолесью. Что это? Откуда-то справа до меня донеслись щелкающие и шуршащие звуки. Похоже на то, как тот паук дергал жвалами… Спина покрылась потом. Такие звуки могут издавать много пауков… очень много, разом, в одном месте. Я стиснула зубы. Это была прогалина. Или что-то вроде поляны, вокруг которой росли старые, кряжистые деревья с толстыми сучьями и мощными стволами. С ветвей деревьев вместе со мхом свисали толстенные паутинные нити, некоторые деревья были оплетены от корней до кончиков веток. Пространства между деревьями тоже были оплетены, но кое-где не так плотно, и я смогла аккуратно пролезть между двумя слабо натянутыми нитями. На земле лежали белые продолговатые коконы разной толщины, один – самый большой, объемистый такой… Гномы! Пауки уже приготовились сожрать их! Да, кстати, пауки… Их было… о… три, пять, семь, десять… Один размером с того, которого я убила, другие и того больше… Мамочки дорогие… Меня пробила дрожь. И тут я поняла, что пауки не просто так щелкают жвалами, если вслушаться, можно разобрать… - Прыткое мясцо, - ворчал один огромный, размером с лошадь Гэндальфа, паук, волоски на его лапках местами были белыми. – Пришлось потрудиться. - Ишь, какой сочный! – другой паук подобрался к самому объемистому свертку (конечно же, там был Бомбур!) и щелкнул по нему лапкой, кокон заворочался. – Еще яду. Надо еще. - Иссохнет! – третий паук ткнул во второго лапкой. – Пусть так доходят. Сейчас подвесим их на дерево. Я попыталась оценить ситуацию. Вон, неподалеку от коконов я вижу сваленное в кучу оружие гномов. Пауков слишком много, я с ними не справлюсь. Я и одного-то убила с трудом! Так, колени, прекратить дрожать! Значит, план такой – увожу пауков от поляны дальше в лес, тихо возвращаюсь сюда, и, пока они будут искать невидимку, освобождаю гномов. Гномы и дадут бой паукам! Я сглотнула сгустившуюся слюну. - Эй, вы, жалкие паучишки! – воскликнула я. Пауки заволновались, забегали по поляне. Я осторожно отступила назад и увидела под ногой камешек. А, вон еще… Так. Я подкинула камень на ладони. У меня никогда не получалось попасть в цель, но, может, то, что она такая большая, мне поможет… Я зашвырнула камень в гущу столпившихся пауков. Раздалось шипение, щелканье. Пауки разбежались в стороны, забрались на деревья, стали раскидывать везде паутинные нити. - А ну поймайте меня, неудачники! – вскрикнула я, швыряя еще один камень. – Давайте, попробуйте, жирные мерзкие твари! Ну, что же вы? Боитесь? Не сможете, не поймаете! Пауки рассвирепели, судя по тому, как затряслись их раздутые брюшки. Я кидала в них камни один за другим, чтобы указать примерное направление. Наконец, они стали спускаться с деревьев и устремились в мою сторону. Я побежала оттуда прочь, не прекращая орать уже что-то совершенно невообразимое про всех паучьих родственников, про то, что у них паутина неправильная и про какие они жирные и ленивые. Уведя мерзких тварей как можно дальше от поляны, я смолкла и вернулась, ступая очень-очень тихо. Скорее, скорее! Я сняла кольцо, и бросилась к ближайшему кокону. Липкие нити никак не хотели нормально рваться, только налипали мне на руки и тянулись, как резиновые. Я аккуратно перерезала пару нитей клинком и принялась рвать их зубами, ощущая рвотные позывы. Спокойно, не сейчас! Потом поблюешь. Когда разберешься со всем этим. Я выплюнула паутину изо рта, сделала пару вдохов-выдохов, и принялась заново. Гном, усиленно разматываемый мною, оказался Кили. Я легонько похлопала его по щекам, потормошила за плечи. Давай же! Кили застонал, открыл глаза, едва сумев сфокусировать взгляд на мне. - Очнись, ну же, миленький, быстрее! – зашептала я. – Помоги мне, нужно поторопиться, сейчас вернутся пауки! Давай, Кили, миленький! Бедолага выглядел бледнее обычного, глаза у него были мутные, руки едва заметно дрожали. Сколько яда в него впрыснули эти долбанные пауки? Но Кили все же поднялся, неуверенно, правда, и протянул руки к кокону, лежащему рядом. Я подбежала к куче гномьего оружия, и стала искать кинжал Фили. Кинжалом резать паутину будет удобнее и безопаснее, чем, например, мечом. Кинжал я отдала Кили, а сама бросилась к другому гному, завернутому в кокон. Вдруг на земле рядом с ним что-то металлически блеснуло. Я протянула руку и подняла с земли раскрытый медальон, полый изнутри, в две половинки были вставлены миниатюрные портреты, выполненные с искусной дотошностью. На одном – миловидная женщина с полными щеками, наверное, у нее такая матово-белая кожа, легко покрывающаяся милым румянцем, про таких говорят – кровь с молоком. Хмм… а почему мне никто не сказал, что у гномьих женщин ДЕЙСТВИТЕЛЬНО есть борода? На втором портрете был изображен забавный пухлый парнишка, с обильной порослью на лице. По человеческим меркам, парнишке могло бы быть лет двадцать пять, но борода делала его лицо более взрослым, и длинные волосы тоже добавляли возраста. Да и не поймешь, сколько этим гномам лет - я, вон, у Кили спросила и чуть не упала, когда ответ услышала. Я положила медальон в карман, потом отдам владельцу. Гномом, которого я освобождала от паутины, оказался Глоин. Я быстренько привела его в относительно адекватное состояние, однако яд, судя по всему, действовал одурманивающее, потому что ни Кили, ни Глоин, ни Фили и Оин никак не могли понять, что вокруг происходит. Они выполняли то, что я требовала, чисто автоматически, совершенно не задумываясь, медленно и долго… Этак, скоро обозленные пауки назад прибегут. Вот только помяни! - Вот она! Вот она невидимка! Думала, уйдешь от нас и украдешь нашу еду? Пауки подкрались незаметно. А я забыла надеть кольцо! Я упала на живот и схватила клинок, оставленный мною на земле. - Что, думаете, раз видите меня, так сразу и съедите? – воскликнула я, внутренний голос тут же добавил, что так и будет. Я взмахнула клинком, отводя направленную на меня паутинную нить. Как ни странно, у меня получилось! Я кинула взгляд на прочухивающихся гномов. Один из пауков бросился к ним, чтобы снова замотать в кокон. - Оставь их, они слабы от яда, они никуда не сбегут! – прощелкал самый большой паук. – Надо заняться этой. Эээ… Не надо, не надо мною заниматься! Я сунула руку в карман и кольцо скользнуло на палец. - Она там, там! Паутинные нити полетели в разные стороны. Я резво отскочила, пробежала под лапами у пауков и ткнула крайнего монстра в брюшко. Оттуда повалилось на землю что-то мерзкое, отвратительное, осклизлое… Меня едва не вывернуло наизнанку. Я собралась с духом и крикнула: - Что, обломалось вам? И не получите ничего! Пауки развернулись на меня, оставив в покое возящихся на поляне гномов. Может, потянуть время? Гномы отойдут, прочухаются, кинутся на пауков… В меня попала толстая паутинная нить. Просто пенька какая-то, а не нить! Я вскрикнула. Правда, отпрыгнуть в сторону мне тоже ума хватило. Я пятилась назад, размахивая невидимым клинком. Пауки жутко удивлялись, когда нечто отсекало им лапку или кончик жвала, кололо в брюшко. Паутину от своей руки я отковыряла, неосторожно содрав вместе с куском рубашки и коркой крови, засохшей на какой-то царапине. Руку прожгла резкая боль. Правда, сейчас, это волновало меньше всего. Пауки догадались окружить одно место, откуда, как им казалось, возникали колющие удары. Я окинула взглядом их лапки. У того, самого большого, я между лап проскочила, но тут… Эти-то поменьше будут, и они сразу почувствуют. Несколько пауков одновременно выпустили паутину, и я попалась. Я завизжала – тоненько и страшно – принялась размахивать клинком, пытаясь оборвать нити, но запутывалась только сильнее. - Дайте, я впрысну ей яд! – один из пауков даже затрясся весь от вожделения. - Я сам! – перебил его второй. - Почему это ты? – заявил третий. – Ты стар, твой яд выдохся! Оскорбленный паук заскрежетал жвалами и встал на две самые задние из восьми лапок. Может, они про меня забудут? Я ведь все еще невидима… правда, окутавшая меня паутина как раз видна… Вдруг ко мне под шумок подкрался четвертый паук, ощупал меня лапками… Брр! Фу, не трогай меня! На него кинулся другой паук. Я завозилась, пытаясь выбраться из паутины, и тут в бой вступили гномы. Пауки слишком увлеклись драками между собой, и прозевали начало атаки. Так что у гномов, которые из-за паучьего яда двигались еще немного скованно, было небольшое преимущество. Я по-пластунски покинула самую гущу боя и стала отковыривать от себя паутину. Пауки скрежетали, сталь звенела, раздавались смачные шлепки, если режущая кромка меча приходилась на гладкое брюшко паука вскользь. Я, все еще, невидимая, и уже без паутины, бросилась на ближайшего ко мне паука. Я отрубила ему две лапки и вонзила клинок по самую рукоять в булькнувшее брюшко. Мои руки залила та жидкость, типа жидкой овсянки. Наконец, все было кончено. Оставшиеся в живых пауки – четыре или пять, бежали, на ходу скрежеща что-то о том, что мол, вернутся с подкреплением. Я устало опустилась на землю, выбрав более-менее свободное от слизи место. - Несси? – спросил Кили, опуская меч. – Нас же освободила Несси, где она? Я, вспомнив про кольцо, быстро сорвала его с пальца. Гномы ошеломленно молчали. - Что… что это? – неуверенно пробормотал Балин. Я продемонстрировала ему золотой ободок. - Я нашла это в пещере Голлума, - сказала я. – Вот как мне удалось сбежать оттуда. Несмотря на то, что я выиграла соревнование по загадкам, он хотел меня съесть. Я надела кольцо, и насладилась пораженными вскриками. И снова сняла. Что нам делать, если пауки действительно вернутся? Гномы едва стоят на ногах после этой-то драки. Видимо, паучий яд еще действует. Я больше сражаться не смогу. И что же нам делать? Где спрятаться? - Держи, Глоин, - я передала гному медальон. – Я подобрала его с земли. Давайте… пересчитаемся, что ли… Все здесь? Кили и Фили? Фили измождено поднял руку и тут же уронил ее себе на колено. Кили молча бросил на меня усталый и все еще мутный взгляд. - Оин, Глоин? Глоин передо мной, Оин… а Оин, оказывается, за его спиной сидел. - Бифур, Бофур и Бомбур? Толстяк Бомбур спал, самым банальным образом. Бофур помахал мне шапкой. Бифур выкрикнул что-то на кхуздуле, видимо, от яда и переживаний не смог сразу вспомнить ни слова на общем наречии. - Дори, Нори, Ори… Балин… присядь, Балин, отдохни. Двалин… Я сама слишком устала, только этим можно объяснить мою тормознутость. Но как только до мозга дошло, я вскочила на ноги, едва не рухнув на землю от неожиданной боли в мышцах. - Торин! Где Торин? Гномы начали испуганно озираться. Я выскочила на паучью поляну, стала раскидывать в стороны паутину, словно надеясь, что подгорный король лежит здесь, одурманенный ядом и незамеченный нами в общей суматохе… Кили кричал имя Торина на все лады. - Торин! – закричала и я, к глазам подступили слезы. – Где ты? Эй, Дубощит, отзовись, не молчи! - Огонь! – вдруг закричал Кили. - Какой, к долбанному лесному эльфу, огонь?! - злобно пробормотала я. – Нам надо Торина искать, а не… Я повернулась и поняла, как близко к истине оказалась: с деревьев спрыгнули эльфы, держащие в руках заряженные луки. Я быстро надела кольцо. Эльфы окружили гномов, у которых не было сил отбиваться и сражаться еще и с ними. Вперед вышел невероятно надменный эльф со светлыми, чуть ли не белыми волосами, одетый в камзол и штаны светло-зеленого цвета. - Кто это еще такие? – он окинул гномов брезгливым взглядом. - Не видишь разве, что мы гномы? – выскочил вперед Кили. Пара эльфов тут же схватила его сзади за руки. Главный эльф пожал плечами. - И что гномы делают в Лихолесье? – сладко произнес он. – Зачем истребляют редких животных? Я чуть не задохнулась от возмущения. Да эти редкие животные едва нас не истребили! - А, впрочем, его величество сам разберется с вами. Свяжите им руки. Того – разбудите, вы же не хотите нести его на руках! Эльф указал пальцем на все еще мирно храпящего Бомбура.