Белый шиповник

Единственная глава, которая мною была определена как драббл-сонгфик. Музыкальная тема - Трактор Боулинг "Время". Автор решил подарить читателям хотя бы призрачное подобие хэппи энда)) Следующая глава - последняя. Обещанная высокорейтинговая сцена - тоже подарок моим самым дорогим читателям. Время расставит на места, все, что разбилось на куски… Я пыталась строить свою жизнь заново. После изматывающего периода выздоровления, когда меня учили снова пользоваться ослабевшим телом. Пользоваться надломленной, ослабевшей душой не мог научить никто. Новая жизнь развеет прах, будни излечат от тоски… После моего страшного пробуждения в слезах. С самого Рождества, с моего дня рождения прошло ровно два месяца. Два месяца, не вырезанных из жизни, но подаривших другую. Только потеряв, мы начнем ценить, Только опоздав, учимся спешить… И теперь я пыталась встроиться в прежнее течение жизни, но ощущала себя неподходящим фрагментом, фрагментом, выпавшим из другой мозаики. Мне даже пришлось заново учить родной французский язык! С медсестрой в больнице я заговорила на вестроне, и долго не могла понять, что же она говорит мне. После мне уже объяснили, что бедняжка говорила со мной сначала на французском, затем на немецком, а потом и на английском. Я знала все три языка, в той, прошлой, жизни, до того… до дня рождения. Но, вернувшись, я говорила только на вестроне. Я читала о таком явлении в своих любимых журналах о мистике. Под воздействием какого-либо стрессового фактора человек мог начать разговаривать на языке, которого в жизни никогда не слышал, на древнеарамейском, например, или корейском. Как же стать сильней, чтобы не винить, Просто позабыть, навсегда… Оливии смешные слова, которые говорила мама, очень понравились, и она с удовольствием их запоминала, а меня учила моему родному языку. Джефф только улыбался, глядя, как общаются мать и дочь. Оливия показывала мне какой-нибудь предмет и громко кричала, что это такое: - Цветок! – маленький пальчик тыкает в пышно цветущую камелию, стоящую в горшке на подоконнике. - Hamanullas, - отвечаю я, и нежно сдуваю с пальчиков моей девочки интенсивно-желтую пыльцу, как мелко истолченное золото… золотая пыль… И жить, больше не просить у времени взаймы, То, чего вернуть нельзя назад никогда. В кармане больничного халата обнаружилась вещь, которая заставила мое сердце сжаться до боли. Перед тем, как уйти, я оставила брошь в виде ветки шиповника с белыми цветами лежать на прикроватном столике. Я не хотела нести в свой мир каких-либо вещей из другого… потому что это было неправильно, и потому что так было б труднее забыть. Брошь я спрятала как можно дальше, и никогда, никогда не вынимала, боясь ворошить то, что и так заживало с болью. Кажется, эта рана не зарубцуется никогда… Если есть где-то легкий путь, Мы убегаем от беды. Легче уйти, перешагнуть – Время всегда сотрет следы. Мой выбор, не мне жаловаться. Я вернулась ради них, тех, кто не отходил от моей постели два долгих месяца, кто ухаживал после пробуждения. Сейчас эта суета была мне только в тягость. Временами хотелось завизжать изо всех сил, так, чтобы их сдуло потоком моего крика, ибо они казались мне не более реальными, чем призраки. Многому в жизни учит боль… Нужно ли нам все это знать? Время залечит раны, но Не повернуть его нам вспять. Сердце мое, душа моя оставались в Средиземье. Только не любив, можно отпустить, Только видя смерть – научиться жить. Легче не иметь, сразу все отдать, Чтобы не терять никогда. Затем приходил жгучий, трепещущий драконьим пламенем стыд. Я вернулась к ним. Я не должна причинять им боль. Они реальны. Они даже более реальны, чем я. И жить, больше не просить у времени взаймы, То, чего вернуть нельзя. Не ждать, и себе не лгать, А самому пройти свой нелегкий путь длиною в жизнь до конца. Кто я? Бесплотный призрак, либо оболочка без души. Заводная кукла. Плохая актриса, привычно произносящая текст перед пустым залом, не видя, не желая видеть, что занавес опущен и зрители разошлись по домам. Вот гаснет свет софит… И снова просить, то, чего не вернуть… Легче уйти, чем пройти этот путь… За что мне позволено помнить?.. Время снова летит чередой бесконечных бед. Страхи, волненья, причин для которых нет. Время, которого нам никогда не вернуть. Легче ушедшим, чем тем, кто остался ждать, Легче сошедшим с ума себя оправдать, Нет больше силы и веры пройти этот путь. Физически я полностью оправилась только к концу мая. Пышно цвел в этом году сад, болезненно напоминая мне о садике Бильбо. И здесь тоже были заросли шиповника. Красного шиповника, по счастью. Но все равно… Джефф подарил мне коллекционный диск «Хоббита». Я, тщательно подбирая слова на когда-то родном французском, поблагодарила его, а диск спрятала там же, где лежала брошь. Не смогу… Еще нет. Я даже знать не желаю, из какой-такой информационной матрицы вытащил Джексон эти образы, которые так схожи с тем, что видела я… Еще муж вручил мне давний подарочек на день рождения – кольцо всевластия из карбида вольфрама со светящейся в ультрафиолетовых лучах надписью эльфийскими рунами на языке Мордора. К кольцу прилагалась длинная цепочка, чтобы носить на шее, но я предпочитала носить его на среднем пальце левой руки. Врачи, кстати, были дико удивлены, увидав полузажившие следы сорванных ногтей на пальцах левой руки, и едва видные следы ожогов на спине. Про такие случаи – получение реальных ран во сне – я тоже читала в моих любимых журналах… И снова просить то, чего не вернуть. Легче уйти, чем пройти этот путь длиною в жизнь до конца. Время тянулось. Мне так и не было понятно, для чего все это произошло. Для того, чтобы чуть подправить историю? Не очень приятно чувствовать себя пешкой в игре неведомых высших сил. В сентябре объявили новый набор в школу актерского мастерства. - Вы прошли психологический тренинг мадам Рошель? – улыбнулась мне та же самая девушка-секретарь, что и сидела здесь год назад. - Нет, - спокойно и твердо ответила я. – Я прошла другой тренинг. Тоже психологический. Только совсем особый. Девушка посмотрела на меня с некоторым удивлением, но фамилию мою записала и выдала мне номерок, велев ждать своей очереди. Яркий холодный свет софитов, от которых ощутимо пышет жаром. Половица под ногой скрипит… Здесь ничего не изменилось, только я стала другой… Я подняла взгляд на жюри. Из их глаз постепенно стала исчезать профессиональная, ничего не выражающая, вежливость. Я молчала. И смотрела. Жюри, кажется, начало нервничать. - Посмотри, что с нами стало, - насмешливо и горько сказала я. Кажется, жюри не поняло… - Насколько мне известно, только у древних людей были боги вина и веселья — Вакх и Дионис. А у нас вместо них — Фрейд, комплекс неполноценности и психоанализ, боязнь громких слов в любви и склонность к громким словам в политике. Скучная мы порода, не правда ли? В зале установилась громкая тишина. Ни шепотка, ни шороха. Пять пар глаз смотрели на меня, но я не видела их за светом софитов. Я просто хотела говорить. - Нет. Мы не умираем. Умирает время. Проклятое время. Оно умирает непрерывно. А мы живем. Мы неизменно живем. Когда ты просыпаешься, на дворе весна, когда засыпаешь — осень, а между ними тысячу раз мелькают зима и лето, и, если мы любим друг друга, мы вечны и бессмертны, как биение сердца, или дождь, или ветер, — и это очень много. Мы выгадываем дни, любимая моя, и теряем годы! Но кому какое дело, кого это тревожит? Мгновение радости — вот жизнь! Лишь оно ближе всего к вечности. Твои глаза мерцают, звездная пыль струится сквозь бесконечность, боги дряхлеют, но твои губы юны. Между нами трепещет загадка — Ты и Я, Зов и Отклик, рожденные вечерними сумерками, восторгами всех, кто любил… Это как сон лозы, перебродивший в бурю золотого хмеля… Крики исступленной страсти… Они доносятся из самых стародавних времен… Мужской монолог… Интересно, часто девушки, желающие стать актрисами, выбирают для экзамена мужские монологи? - Жить — значит жить для других. Поэтому я вернулась… - Все мы питаемся друг от друга. Пусть хоть иногда теплится огонек доброты… Средиземье было для меня и добрым и жестоким… Как любая мечта. - Не надо отказываться от нее… Доброта придает человеку силы, если ему трудно живется. Так дай же мне силы… зажги во мраке огонь, дабы осветить мне путь… - Когда умираешь, становишься каким-то необычайно значительным, а пока жив, никому до тебя дела нет. Раскаяние — самая бесполезная вещь на свете. Вернуть ничего нельзя. Ничего нельзя исправить. Иначе все мы были бы святыми. Жизнь не имела в виду сделать нас совершенными. Тому, кто совершенен, место в музее. Стояла громкая, как стон боли, тишина. Я поклонилась и развернулась, глотая слезы, направилась за кулисы… Меня остановил звук аплодисментов. Несси читает монолог Равика из "Триумфальной арки" Эриха Марии Ремарка. Кстати, автор рекомендует тем, кто не читал))) Автор благодарит всех. За последней главой последует небольшое дополнение в виде примечаний автора к тексту и списка вдохновивших его произведений. Если кому-то интересно, конечно же))