Сосед

      Я сидел в своей конуре уже четвертые сутки. Четвертые сутки я пил черный кофе без сахара, изредка заедая его кексом с изюмом. Четвертые сутки я не спал.       Ибо четвертые сутки я делал перевод уникального произведения, написанного фактически на мертвом яганском языке…       А в качестве эпичного завершения этих самых четвертых суток мне было явлено откровение в образе Рюичиро, который с решимостью и силой Титана распахнул плотные шторы, впустив луч ослепительно-яркого света в пыльную келью мученика.       — Так, — парень встал передо мной, немного заслонив бьющий прямо в глаз луч, — хватит изображать из себя рака-отшельника. Выметайся из комнаты, отмывайся, отъедайся, мы едем в отпуск. Выспишься по дороге.       — Куда?.. — обморочным шепотом произнес я, щурясь на яркий свет и автоматически продолжая нажимать на кнопочки.       — Онсэн, — величественно провозгласил Ичи, уперев руки в бока.       — Фу, банальщина… — скривился я, возвращаясь к прерванному занятию и, всеми остатками своих сил, игнорируя нависшего надо мной бога. Бог такого надругательства над своей величественной личностью стерпеть не смог и за шиворот выволок меня со стула, оттащив к кровати и оставив там разглядывать потолок, а сам развил весьма бурную деятельность по выворачиванию шкафа с одеждой.       Каждый третий персонаж манги, особенно яойной, рано или поздно едет в этот самый онсэн, так уж заведено. Что они все там находят, я не имел ни малейшего понятия, да и желания это проверить тоже не возникало. Сначала ты до обморочного состояния сидишь в душной общественной парилке, мысленно молясь всем известным богам, дабы не подхватить чего-либо, начиная с грибка и заканчивая менингитом (ладно-ладно, менингит, может, и нет…хотя…). Затем доводишь себя до кондиции в горячем озере, потом в попытке охладиться мерзнешь на веранде, а юката как назло распахивается при каждом чихе все сильнее. После всего этого ты спишь фактически на холодном деревянном полу, зарываясь с головой во все одеяла, которые удается найти (как в своем, так и в соседних номерах). А как результат, подхватываешь какую-нибудь особо въедливую простуду (это в лучшем случае) и приезжаешь домой, измученный и нисколько не отдохнувший. Да, таково было мое представление об этом адском месте.       И именно такое представление я довольно красочно описал Рюичиро, пока он впихивал свои и мои рубашки в дорожный чемодан. Но, к моему величайшему сожалению, рассказ его ни капли не впечатлил, он лишь заметил, ласково потрепав меня за щечку:       — Ты как всегда все преувеличиваешь, сладкий.       Если бы я его так не хоте…т.е. не люби…короче, просто не нуждался в его услугах домашней хозяйки, я бы его немедленно выпихнул в окно и представил бы все дело как несчастный случай…       Ичи, верно расценив мой красноречивый взгляд на окно, быстренько стащил меня с кровати и отправил в ванную «наводить марафет». А пока я оттирал стофунтовый слой грязи, он успел уложить все необходимые вещи, приготовить легкий завтрак и сбегать до соседей. Зачем ему нужны были соседи, я узнал, когда они материализовались в нашей квартире с тремя чемоданами.       — Они что, с нами?! — я обвиняюще ткнул пальцем в Нозоми, с лихорадочной быстротой дожевывая бутерброд с сыром и бананом.       — Вообще, это была идея Рина, так что скорее это мы с ними, — спокойно пояснил Ичи, протягивая мне стакан сока, поскольку от возмущения я начал давиться.       — Не волнуйся ты так, Кейта, — попытался утешить меня Рин, — комнаты у нас будут разные.       И он весело подмигнул, тем самым окончательно испортив мне настроение и заставив утвердиться в мысли, что я никуда не поеду.

***

      Так какого черта я сейчас делаю в самолете вместе с тремя радостно улыбающимися придурками?! То есть с двумя радостно улыбающимися и крысенышем…       — Сколько лететь? — уныло поинтересовался я, поудобнее устраиваясь в неудобном кресле и заворачиваясь в выпрошенный у стюардессы плед.       — Где-то час с небольшим, — прикинул Ичи, открывая книгу и погружаясь в чтение.              — Угу… — я почти уже закрыл глаза, как вдруг заметил содержимое той книги, что он читал.       — Это же моя манга! — возмутился я едва ли не на весь самолет. Сзади послышалось приглушенное ржание крысеныша и шепот Рина, пытавшегося его угомонить.       — Тише, Ке-та, — поморщился Ичи. — Ничего я с твоей мангой не сделаю, просто скучно целый час лететь, а тут картинки интересные…       Картинки ему, видите ли, интересные! Люди же вокруг!       Я надулся, отворачиваясь к иллюминатору, и сам не заметил, как заснул. Разбудили меня яркие солнечные лучи, которые я тут же возненавидел, также как громкий голос по радио, объявивший, что самолет готовится к посадке.       Внизу расстилались во всей своей красоте великие просторы поселка Сирахама и его не менее известные горячие источники. Белоснежное песчаное побережье вкупе с небольшим кусочком Филиппинского моря окончательно повергло меня в черную меланхолию, и я задернул занавеску.       Видя мое страдальческое выражение лица, Ичи попытался меня утешить фразой:       — Говорят, здесь есть шикарный онсэн с видом на море. Только представь: море, вечер, закат… и мы вдвоем…       Но влезший в наш разговор Рин не дал его фантазии дойти до более интимных мест. Нависнув над нашими сиденьями, он жизнерадостно заметил:       — Ага, а еще я забронировал для нас два номера в традиционном японском стиле. Рекан! Меня пробрала дрожь. Все-таки будет холодный пол, как я и предсказывал… Ичи укоризненно посмотрел на Рина, но тот лишь ухмыльнулся и вернулся на место.       — Ааа…хочу домой… — простонал я, закрывая глаза.       Естественно, домой мне вернуться не позволили, потащив меня под жарким полуденным солнцем в отель. Который, кстати сказать, оказался очень даже неплохим, правда, со странным названием «Больше моря». Намекая, видимо, на тот факт, что до пляжа было десять минут ходьбы и отель в случае наводнения затопит первым…

***

      Нас любезно проводили до номеров, и я наконец-то избавился от кислой физиономии Нозоми и радостной Рина. Что меня действительно порадовало в отведенном для нас номере, так это наличие телевизора, холодильника и кондиционера. Рекан реканом, но у нас тут не пятнадцатый век…       — Ого! Смотри, Ке-та, тут есть офуро! — Ичи восторженно отодвинул перегородку, демонстрируя мне бочку диаметром в пару метров и отсутствие над ней крыши. Кажется, зря я обрадовался…       — А нормальный душ здесь есть? — кисло заметил я, оглядывая комнату в двенадцать татами, по центру которой стояли столик и два традиционных стула без ножек. Спасибо и за них, а то положили бы дзабутоны… Сидеть на полу, спать на полу…       Ичи, не обращая внимания на мои страдания (что, похоже, вошло у него в привычку), сопровождаемые тяжелыми вздохами, уже деловито запихнул чемодан в шкаф, взамен достав оттуда тапочки, полотенца и две юкаты.       — Переодевайся, — он отдал мне одну темно-синего цвета, всю в каких-то папоротниках и драконах. Себе взял черную.       — А почему не наоборот? — попробовал возмутиться я. Кто у нас тут любитель синего, в конце-то концов… Но тут Ичи развернул свою спиной и показал мне. Мда…там был небольшой глистообразный желтый дракончик с какими-то странными красными лепестками, очевидно намекавшими на пламя…       — Ладно, бери себе, мне не жалко, — пошел я на попятную, разглядывая свою синюю гадость и проникаясь к ней определенной долей симпатии.       — Ке-та, перестань бурчать и загляни лучше сюда! — позвал меня Ичи из второй комнаты. Я подошел и даже открыл рот от изумления и почти блаженства.       — Кровать!.. — простонал я, не удержался и тут же плашмя упал на нее.       Это и правда была огромная двуспальная кровать на очень маленьких ножках, так что казалось — она почти и без них… Но ведь кровать! Боги меня услышали, мне не придется спать на полу!       Пока я, едва ли не рыдая, пытался обхватить руками это двуспальное чудо, Ичи переоделся в юкату, заказал нам в номер чай и заявил мне, стаскивая с кровати:       — Хватить валяться, Ке-та, сделай доброе дело, сходи до наших соседей. У Рина была карта местности.       На это явное эксплуатирование меня в качестве бесплатного посыльного я уже хотел ответить категоричным отказом, когда наконец-то разглядел Ичи в его новом боевом облачении, после чего не удержался и потянул за пояс юкаты, пытаясь распахнуть ее и…       — Ну уж нет, — Ичи перехватил мои руки, нагло ухмыляясь. — Сделаешь, что я попросил, тогда разрешу продолжить.       — Шантаж! — изумленно ахнул я, про себя подумав, от кого это он успел нахвататься.       — Шантаж, — протянул Рюичиро, прижимая мои руки к своей груди и наклоняясь поближе, почти касаясь губ, почти… А потом он, как ни в чем не бывало, направился разглядывать открытое небо в нашей ванной, насвистывая какую-то попсовую мелодию. Я едва не взвыл от отчаяния и потащился к соседям. Решительно подойдя к их двери, я уже хотел было так же решительно ее распахнуть, когда услышал страстно-приглушенное:       — Ах…нет, Рииин… не туда…       Не туда? А куда?..       Кашлянув в кулак и перестав развивать возникшие невольно мысли, я вернулся обратно, сообщив Ичи, что соседи заняты перестановкой мебели.       — Какой еще мебели? — не понял Ичи. — Там же только стол и можно переставить…       — Вот они его и передвигают из угла в угол… Давай, и мы его немного попередвигаем…а?       Блондин подозрительно приподнял правую бровь, но я заставил его приподнять еще и левую, наконец-то дорвавшись до пояса юкаты и распахивая ее окончательно. Приникнув губами к загорелой и мускулистой груди, руками я полез ниже, и скорее почувствовал, чем услышал довольный вздох, а затем меня повалили на маленький и очень низкий столик, задирая футболку, ибо сам я в юкату так и не переоделся. Его ладони были такие горячие, обжигая каждый миллиметр тела, к которому прикасались. Я потянулся к его губам, фактически сдирая юкату с плеч, а он потянулся к моему члену, пытаясь просунуть руку под пояс джинсов…       Но не успели мы с Ичи как следует расслабиться, как в нашу дверь забарабанили со страшной силой. Боясь за казенное имущество, я скатился со стола, столь угрожающе трещавшего, не потрудившись поправить задравшуюся футболку, и распахнул створки, из которых на меня свалился не ожидавший такой каверзы Рин, который, едва не рыдая, выдавил:       — Моя ванна!!!       Устав держать на весу обмякшее тело, я отступил на два шага, дав ему возможность окончательно свалиться на пол.       — Не тот номер, — невозмутимо пояснил нам появившийся следом Нозоми.       — Перестановку закончили, — резюмировал Ичи.       — Какую перестановку? — не понял Рин, поднимаясь и потирая ушибленную коленку.       — Экстренно-внеплановую. И, кстати, похоже, что не закончили… — заключил я, разглядывая припухшие губки и мрачный взгляд крысеныша, а также голый торс Рина Рин почесал затылок, а Нозоми весьма недвусмысленно покрутил пальцем у виска, удачно резюмировав наш бессмысленный диалог.       — Так что случилось с твоей ванной? — уже более миролюбиво уточнил я, отодвигая стул и садясь на него верхом, обвив ногами спинку. Благо, стул был без ножек…       — У меня ее нет, в том-то все и дело, — Рин бросил печальный взгляд в сторону бочки, и до меня наконец-то дошло, что он имел в виду.       — Так вы номера перепутали!       — Да ты, я смотрю, гений! Эйнштейн был по линии матери или отца? — скептически заметил крысеныш, бесцеремонно развалившись на втором свободном стуле.       — А ты, я смотрю, завистью давишься? В моей родне хотя бы животных не было, чего не скажешь о тебе… — злобно фыркнул я в ответ, и мы бы определенно набили друг другу пару синяков, если бы нас не отвлек Рин, уже вовсю обнимавший бочку, заявив, что он отсюда никуда не уйдет.       Кончилось это душещипательное шоу с Рином и нашей ванной в главных ролях тем, что мы-таки поменялись номерами. Точнее, мы вынуждены были это сделать, поскольку Рин тут же залез в ванну и наотрез отказался оттуда вылезать, а я в свою очередь наотрез отказался находиться с ним в одной комнате, поскольку хотел все же продолжить и довести до конца незаконченное дело с Ичи. Дабы я не утопил Рина в бочке, пока он, блаженно закрыв глаза, наслаждался свежим ветерком и остывающей водой, Ичи быстренько затолкал наши вещи обратно в сумки и перетащил их в другой номер. Нозоми пришлось приложить больше усилий, но, что странно и довольно подозрительно, он даже не пискнул. Напротив, с какой-то поспешностью скрылся в бывшим нашим номере. Хмм… торопился в ванну? Ах, ну да, они же тоже не закончили… по дурости Рина.       В общем, пока мы все перетаскивали, раскладывали по-новой, осматривали номер, который, в сущности, ничем не отличался от предыдущего кроме присутствия нормальной душевой кабинки (боги! ура!), наступило время ужина, а Ичи серьезно рассматривал возможность дойти до источника и погреться. Карту местности он благополучно вытащил у Рина из сумки, пока тот был занят. Ужин мы заказали в номер, как до этого чай, который так и не получили, но пока ждали, есть мне расхотелось, зато появилась острая потребность в кофе и пирожных. Определенно, на меня так действовало солнце и вынужденное воздержание.       Оставив меня в компании с кофейником и вагаси, Ичи ушел отпариваться, а я после первой же дозы уснул.       Когда я проснулся, за окном было довольно темно. Уснуть я умудрился, сидя за столом, так что у меня страшно затекли шея, спина и левая рука. В спальне горел свет, а значит, Ичи уже вернулся.       Выпив подряд и залпом три кружки крепкого кофе и сжевав три сладкие конфеты-сигареты (припасенные на черный день), я достиг состояния эйфории, как если бы принял одну таблетку ЛСД. И первое, что пришло мне на ум сделать в таком состоянии, это доползти до комнаты и заползти верхом на Ичи, предупредительно выбросив на пол мою мангу, которую он все еще пытался дочитать. Рюичиро немного озадаченно вытаращился на меня, раскинувшись на этой огромной кровати, а я склонился над ним, облизнув губы и медленно развязывая пояс юкаты.       — Чего это с тобой?       — Хочу тебя…       — Мне кажется, или ты в последнее время хочешь буквально все, что видишь?       Я фыркнул, развязав пояс и распахивая полы его черного одеяния, под которыми не оказалось белья… жаль, я так надеялся увидеть его в фундоси…       — Не стану отрицать, но тебя я, как правило, хочу в десять раз чаще…       — Уже радует, — холодно заметил он, а я на секунду прекратил его раздевать и заглянул в эти красивые голубые глаза.       — В чем дело?       — В тебе, Кейта.       — Да чего опять я-то? — я выпрямился, сидя верхом на парне. — Вот у тебя всегда как какой-то косяк, так сразу я крайний.       Ичи выдохнул и закрыл лицо ладонями, потер глаза и снова посмотрел на меня. А у меня закралась крамольная мысль, что он-таки видел, каким взглядом я смотрел на полуобнаженного Рина…и почему почти сразу ушел из номера…и теперь… Нехорошее предчувствие начинало расти и крепнуть, но я постарался засунуть его подальше и временно забыть.       — Ну почему с тобой так тяжело? — почти умоляюще протянул он.       — Ичи, может, просто хватит трепаться, и ты наконец-то уже отымеешь меня? — я просительно заглянул в его голубые глаза. — Сразу будет легче…       — О, ну, если ты настаиваешь…       На миг на его лице промелькнуло странное выражение не то злости, не то какой-то обреченности, а скорее и того и другого вместе, и он опрокинул меня на кровать, оказавшись сверху.       Мне бы в этот момент хоть на секунду задуматься, что я говорю и о чем прошу, но мой мозг был затуманен смесью из воображаемого никотина и реального кофеина, а также неудержимым желанием оказаться прижатым этим сильным и стройным телом.       А это сильное и стройное тело не стало особо со мной церемониться, стянув с меня штаны и моментально переворачивая на живот. Я почувствовал его пальцы в себе, еще не успев толком ничего понять, но уже инстинктивно вцепившись зубами в матрас. О смазке мы даже не вспомнили, о презервативах и подавно. Ичи вводил в меня пальцы с такой силой, что у меня на глаза невольно навернулись слезы, а из горла вырвался придушенный хрип, но вместе с этим я уже почти готов был кончить. Как вдруг пальцы исчезли, послышалось шуршание снимаемой одежды, и я почувствовал его внутри, пытаясь расслабиться, чтобы заранее уменьшить боль, которая не заставила себя ждать. Он вошел в меня одним плавным движением, быстрее, чем делал это обычно, так что я успел лишь открыть рот и наверняка был похож на рыбу, выброшенную на горячий песок.       Его движения были резкие, без остановки, и он отымел меня именно в таком смысле, в каком я и просил. Я скулил и извивался под ним, то умоляя остановиться, то не останавливаться, то пытаясь лихорадочно отползти от него, то придвигаясь обратно. Искусав губы в кровь, я, наконец, вцепился себе в запястье и уже просто хрипел, отзываясь на каждый толчок. Я кончил уже два раза, когда почувствовал, как он переворачивает меня на спину, и встретился с его глазами. В этот момент он напомнил мне дикого разъяренного зверя, с нечеловеческой силой раздиравшего меня изнутри снова и снова. Его кожа была горячей, обжигающей, когда я попытался обхватить его предплечья, вцепиться в них, содрогаясь всем телом от возобновившихся толчков. Ичи целовал мне шею, кусал грудь, оставляя свои следы по всему моему телу, и я был почти рад этому. Почти…       Вот только он ни разу за эту ночь не поцеловал меня в губы, по-настоящему, со всей страстью, или хотя бы даже просто прикоснувшись губами к моим губам.       Утром, чего и следовало ожидать, я не смог встать и молча рассматривал потолок в течение получаса, размышляя о том, как все-таки довел Ичи до состояния берсерка, за что сам же и поплатился. Ичи, кстати сказать, уже не было, да и вообще, было уже не утро, а вполне такой разгар дня. Неплохо же я поспал…       Кое-как скатившись с кровати, я натянул лежавшую рядом юкату и ползком добрался до стола.       На столе стояла большая кружка с кефиром, а рядышком пристроилась записка, гласившая: «С утром! Взбодрись, но кофием не злоупотребляй! Мы же на природе». Вот гаденыш. Мысленно прокляв всех натуральных и ненатуральных блондинов и пожелав им в скором времени облысеть, я убедился, что живительного напитка, столь необходимого мне в эту критическую минуту, нигде в этой комнате нет, перерыв ее всю от пола до потолка и даже заглянув в сахарницу. Ну, вдруг…       Звонить, заказывать и ждать мне стало лень, поэтому, придирчиво принюхавшись к кружке с кефиром, я вздохнул и принялся за этот во всех отношениях отвратительно-здоровый завтрак. Ладно хоть, Ичи не забыл добавить туда сахар.       Но моему спокойному поглощению пищи весьма неспокойно помешала резко распахнувшаяся створка и громогласный вопль:       — Нозоми!       Я подавился кефиром и едва не выплевал его весь на татами. А нарушитель моего спокойствия, сообразив, что перед ним определенно не Нозоми, сразу притих и уже более спокойно заметил:       — Извините, комнатой ошибся.       Затем подошел и похлопал меня по спине, очевидно, чтобы помочь остаткам кефира вылиться наружу. Немного отдышавшись и придя в себя, я внимательнее посмотрел на неожиданного гостя и тут, к своему удивлению, понял, что где-то уже видел эти черные волосы, тонкие черты лица… Только вот ростом парень был повыше, да и телосложением спортивнее. И определенно старше.       — Ты кто? — не стал ходить я вокруг да около.       — А, — парень почесал затылок и смущенно улыбнулся.       — А? — я приподнял правую бровь, поправляя слегка распахнувшуюся юкату.       Парень почему-то смутился еще сильнее и выдавил:       — Брата искал… немного номером ошибся…       Действительно, сообразил я. Мы же вчера номерами поменялись.       — Брата? Подожди… ты брат крысё…эээ… Нозоми?       — Ага, — брат согласно кивнул. — Вы его тоже знаете?       — Да лучше бы забыл… — пробурчал я себе под нос, отворачиваясь.       — Что?       — Знаю, говорю, знаю. Только он сейчас в другом номере, в ванне, наверное… Не хотите кефирчику? — и я вежливо предложил брату крысеныша свою не до конца опорожненную кружку. Кефирчик его явно не прельстил, он слишком рьяно затряс головой и слегка попятился.       — Собственно, не буду больше беспокоить…       — Не беспокой, — не стал спорить я, после чего брат на меня как-то странно покосился, но промолчал.       — Ну, пойду, пожалуй…       — Иди-иди.       Он ушел, напоследок бросив на меня еще один странный взгляд. Я не стал задумываться о смысле такого взгляда, моментально забыв о визитере и зарывшись в сумку в поисках шорт и футболки. Откопав на самом дне черную футболку с надписью «What do you think about me?» и темно-серые шорты до колена с кучей карманов, я наконец-то привел себя в порядок, пару раз провел руками по волосам и выполз на свет божий, то есть в коридор. Не найдя в коридоре ничего интересного, я прошел в холл, где также было совершенно пусто. Задумавшись на минуту, я решил, что Ичи должен быть где-то в зоне пляжа, но выходить под обжигающие лучи солнца мне совершенно не хотелось. Настроение и без того было отвратительное из-за отсутствия кофеина в организме, так еще и этот брат ситуацию не улучшил, а наоборот… а еще я забыл очки… боги… зачем вообще я согласился на этот адский отдых?!       Решив все же перебороть себя и выйти на солнце, я направился к выходу, где тут же наткнулся на Рина, как раз в эту минуту входившего в одних бежевых шортах и внесшего за собой потоки горячего ветра сквозь распахнутые двери.       — О, Кейта! — радостно провозгласил Рин, увидев мое хмурое лицо и подходя ближе.       — Он самый, — угрюмо согласился я. И снова заметил этот странный взгляд, как у брата Нозоми.       — Чего?       — Эмм…с тобой все хорошо? — как-то неуверенно и даже немного обеспокоенно поинтересовался зеленоглазый предел мечтаний всех женщин и, определенно, половины мужчин.       — Разумеется, нет, — подтвердил я, имея в виду солнце, жару, боль в области поясницы и всех людей в этом мире.       — И то верно… зачем спрашиваю… вид у тебя и без того…       — А что с моим видом? — не понял я. Вроде, одежда не грязная, по размеру, а то, что не причесался, так это как всегда. Ну, подумаешь, еще и хромаю немного…       — Да я про… них… — Рин ткнул пальцем куда-то в основание моей шеи, чем заставил меня вздрогнуть и с размаху треснуть его по руке. И только после этого я сообразил, на что он так активно таращился.       — Так… мне срочно нужно зеркало…       Зеркало нашлось неподалеку, в том же холле. Большое, в полный рост.       До этого времени я и не задумывался о том, что может чувствовать Ичи, наблюдая за моим вольным поведением в отношении наших любимых соседей. Сейчас задумался. И задумался серьезно. Нет, я принимаю тот факт, что являюсь эгоистичной сволочью и все такое, но… Но зачем надо было так меня калечить?! Разглядывая темно-синие с багровым оттенком синяки и укусы по всему периметру шеи и плеч, я подумал, что же творится у меня в области бедер… Со своей невнимательностью я даже не удосужился посмотреть, во что Ичи в порыве своей мстительной страсти превратил мой, пардон, зад (хотя, по ощущениям, и так вроде было все понятно). А губы у меня были красивые… распухшие от укусов, словно на меня напала стая диких пчел. Никакой ботокс не нужен.       Сзади ко мне подошел Рин, сочувственно разглядывая мое вытянувшееся от обиды на весь свет лицо и так экзотично гармонируя в своем полуголом великолепии с моим побитым видом.       — Ну, и за что же он тебя так? — невинно поинтересовался он, приобнимая меня за плечи.       Я недовольно насупился, но не отстранился и мрачно заметил:       — За тебя, за твоего дружка, вообще за все зло этого мира…       — Вот только меня винить не надо, я, между прочим, тоже пострадавшее лицо, — он поднял перед собой руки в защитном жесте, отпустив меня и немного отодвигаясь.       — Ага, конечно, — скривился я. — Еще скажи, что я тебя морально оскорбил, трахнув твоего парня.       — Ммм…              — Ладно, ладно… А вариант — твой парень заставил меня себя трахнуть?       — Эээ…       — Ой, все. Заткнись.       — Да я еще ничего и не сказал, — притворно удивился Рин. — А вообще, Кейта, мой тебе совет — сбавь обороты.       На этой многозначительной фразе он посчитал свой долг передо мной выполненным, удалившись и оставив меня в гордом одиночестве додумывать все, проистекавшие из нашего разговора, смыслы. Через пару минут додумывать в одиночестве мне стало скучно, поэтому я отправился на поиски виновника моей хромоты и боли в области поясницы.       Этот самый виновник моих физических, а заодно и душевных страданий нашелся быстро, в районе пляжа, развалившись на шезлонге, подставив солнцу свой мускулистый живот и надвинув на глаза панаму. Я доковылял до него и остановился рядом, уставившись в упор. На панаму. Панама никак не прореагировала на явление Христа народу, поэтому пришлось ее скинуть на песок. Ичи слегка приоткрыл один глаз.       — О, Ке-та, ты так рано сегодня.       — Спасибо тебе, мой милый, что вообще встал, — любезно заметил я.       Ичи приподнялся на локтях и внимательнее присмотрелся к моему внешнему виду, оценив синяки, распухшие губы и вообще всю мою несколько перекошенную фигуру.       — М-да… как-то, пожалуй… Ты злишься? — его взгляд резко стал виноватым.       — Нет, что ты, я просто счастлив, — съязвил я и уже более спокойно отметил, — но в целом, пожалуй, что и… не знаю.       Ичи выдохнул, притянул меня за руку к себе и поцеловал, прошептав:       — Извини, малыш.       — Свои телячьи нежности оставь крысенышу. И какого черта ты делаешь? Мы же на улице! — злобно прошипел я, пытаясь отодвинуться и выдернуть руку из его цепкой хватки.       — А, да… увлекся, — опомнился Рюичиро, выпуская меня и снова откидываясь на шезлонг.       — Увлекся… это ты вчера увлекся… — пробубнил я, прикидывая, смогу ли сесть на шезлонг или рядом на песок, а может, легче будет сразу лечь…       Ичи не стал мне тыкать в тот факт, что не так давно я увлекся гораздо сильнее и совсем в другом направлении.       — И чего вдруг ты прохлаждаешься здесь? — решил сменить тему я.       — Хм?       — Ну, пляж ведь Студенческий… или нет?..       — Я пока не вижу здесь ни одного студента. А ты?       Я тоже не видел. Вполне возможно, что я вообще ошибся, и этот пляж был самый обычный… Поразмыслив еще немного над превратностями студенческих пляжей и жизней в целом, я-таки спихнул Ичи с шезлонга, водрузившись на него сам попой кверху. И только я решил уже вздремнуть и медленно поджариться под лучами палящего солнца, как мне помешали так некстати свалившиеся на наши головы Нозоми и Рин. Второй, ко всему прочему, притащил с собой еще один шезлонг и большой зонт.       — Приобщаешься к солнцу, Кейта? Давно пора, а то ты похож на бледную…ммм…пятнистую поганку, — Рин воткнул зонт в песок и расправил шезлонг, куда тут же улегся крысеныш. Я лениво махнул в его сторону рукой и отвернулся, пытаясь снова заснуть.       — Нет! Это мое! — через пару секунд завопили мне в ухо.       — Твою ж мать! — взвился я. — Какого черты ты орешь, крыса недоразвитая?!       Нозоми и Рин застыли в той позе, в какой и стояли (то есть Нозоми полулежал, а Рин возвышался над ним) — схватившись с двух сторону за бутылку с минералкой. Ичи присел рядом со мной и успокаивающе погладил по спине, пояснив двум статуям:       — Это он не выспался просто…       — Да он как кот, постоянно дрыхнет, и все ему мало, — Нозоми тоже развалился на шезлонге.       В общем и целом он был даже прав…       Но выспаться мне так толком и не дали. Несмотря на то, что Рин и Нозоми наконец-то угомонились (Рин просто отдал крысенышу эту злополучную бутылку, а сам ушел поплавать в море вместе с Ичи), на пляж внезапно навалила новая волна туристов, заняв все свободное пространство вокруг нас, и тут же принялась орать, визжать, плескаться, есть мороженое и играть в волейбол, бадминтон и футбол всем, что попадалось под руку.       Окончательно расстроившись, я тоже решил съесть мороженое, купив себе огромный рожок с тремя шариками разного вкуса. И только я улегся обратно на шезлонг, дабы вкусить все прелести сладкой жизни, как эту жизнь разнообразило кино, главным героем которого был мой парень, как раз выходивший из воды. Серебристые капельки так и сверкали на его бронзовой коже, мокрые волосы в своем хаотичном беспорядке падали на глаза и щеки, растянутые в улыбке губы так и просили, чтобы их поцеловали…а еще так хотелось слизнуть капли с его груди, опускаясь все ниже, туда, где… ммм…       — Ке-та, мороженое тает.       Я очнулся от грез и уставился на плавившийся бананово-карамельный шарик с кусочками печенья в шоколаде, маленькими желтыми струйками начавший стекать по руке.       — Вот черт! — я в панике стал слизывать эти струйка, пока они не скатились до шорт и не оставили там сладкие жирные пятна. Ичи хохотнул и присел рядом, потянувшись ко мне и откусив от подтекшего шарика изрядный кусок. Как он так быстро оказался рядом, для меня так и осталось загадкой. Я же секунду назад видел его там, на горизонте… Снова замечтавшись, я не заметил, как Рюичиро доел весь верхний шарик и начал обкусывать рожок по краешку.       — Эээй! — возмутился было я, но мое возмущение было прервано легким поцелуем в губы и обещанием купить вторую порцию.       — Я тоже хочу мороженое, — глядя на нас, заканючил Нозоми. Так что Рину пришлось сходить вместе с Ичи.       Расправившись со второй порцией, я решил предложить Ичи прогуляться до номера (правда, не уверен, что разрешил бы ему дойти в своем деле до конца), как он неожиданно вспомнил:       — Я тут видел парня, очень похожего на Оми. Так удивился. У тебя случайно брата-близнеца нет?       Нозоми закашлялся и выдавил:       — Ну, не близнец, но есть…       — О, я, кстати, его видел. Он тебя искал, — вставил и я, вспомнив странного незнакомца.       Нозоми окончательно растерялся, пытаясь, видимо, сообразить, какую травку мы успели курнуть и почему с ним не поделились.       — Да не может его здесь быть! Он даже и не знает, что я здесь!       — Не факт, не факт… — протянул я.       — А это, случаем, не он? — спросил Рин, кивнув в сторону дорожки, ведущей на пляж.       На ней как раз появился парень, загорелый, подтянутый, в фиолетовой майке и черных шортах. Но узнал я его исключительно по цвету волос — таких же фиолетовых, как его майка, и с черными прядками по бокам от лица. Волосы были небрежно убраны в хвост, но самые короткие пряди все равно падали на лицо.       — Нет… он был другой… — неуверенно протянул Ичи, а заметив мой интерес, добавил, — Знакомый?       — Одногруппник, — нехотя признался я, понимая, что встречи с ним не избежать, так как он уже заметил и узнал меня, и теперь направлялся в нашу сторону, лучезарно улыбаясь.       Откуда он вообще тут взялся? Мы с ним уже года два не виделись, не считая твиттера, скайпа и прочей социально-зависимой дряни.       — Как его зовут? — поинтересовался Ичи, помогая мне встать навстречу неумолимо надвигающемуся на нас одногруппнику.       — Вик Ботан.       — Американец? — тут же вопросительно выпалил Нозоми, уставившись на меня горящими глазищами.       — Африканец, — огрызнулся я.       А Рин заметил:       — Что ты к этим американцам привязался?       Нозоми на эту его реплику надулся словно рыба-еж. Какой экземпляр для зоопарка зря пропадает… Все его желание знакомиться с этим фиолетовым чудом враз пропало, и он ретировался до ближайшего магазинчика, заявив, что ни к кому он не привязывался и американцы ему не нужны, а вот мясной пирог очень даже… Как можно думать о горячих пирогах на такой жаре?!       А Вик уже поравнялся с нами, обрушив на наши опаленные солнцем головы все свое обаяние.       — Кейта! — он широко улыбнулся и потянулся меня обнять, но я рефлекторно отпрянул, натолкнувшись спиной на стоявшего позади Ичи. Вик на секунду смутился такой немилой реакции с моей стороны, но быстро вернулся к своему радужному состоянию, больше, однако, не пытаясь ко мне приблизиться.       — Сколько лет, Вик, — пробормотал я, пытаясь выдавить ответную улыбку. Но получалось плохо. Мышцы лица у меня затвердели, что ли?       — Да уж, не думал тебя здесь встретить. Насколько я помню, ты не сильно любишь солнце.       От этого замечания я скривился еще сильнее. Ситуацию спасли Рин и Рюичиро, одинаково широко улыбнувшись, загораживая меня своими широкими спинами и симметрично протягивая руки для пожатия.       — Рин.       — Рюичиро.       От такого напора Вик немного опешил, но протянутые руки пожал.       — Не думал, что у Кейты есть такие знакомые.       — Какие? — уже готов был набычиться я, расталкивая перегородившие весь обзор столпы в разные стороны.       — Сногсшибательные, — немного смутившись, выдавил Вик.       — О, это да, — сразу потеплел я, собственнически поглаживая сногсшибательных личностей по мускулистым предплечьям.       — А вот ты что-то плохо выглядишь, — заметил мой одногруппник, покосившись на мои распухшие губы и синяки под глазами.       — Это я упал, — хмуро ответил я, отводя глаза в сторону стоявшего рядом Рюичиро. Стоит отметить, что на лице этого гада не отразилось ровным счетом ничего.       — Ага, это его уронили, — добавил Рин, мило улыбаясь, и на всякий случай, отодвигаясь от меня подальше. Еще один! Да они определенно сговорились!       Вик ничего не понял, пожал плечами и выкинул этот разговор из головы, тут же переключившись на другое, а именно: на еще одного парня, который как раз в этот момент подошел к нам.       — Знакомься, Кейта, это Крис, — представил он меня. Я его сразу вспомнил, кисло улыбнулся и заметил (почему-то его имя у меня упорно пыталось произнестись как Крыс):       — Мы уже знакомы с Кры… Крисом.       — Правда? — Вик искренне удивился и укоризненно посмотрел на парня. — Ты мне не говорил, что знаешь моего друга.       — Не то, чтобы знаю… Случайно встретил его, когда искал своего младшего…       — У тебя есть дети?! — почти испуганно вставил Рин, а я закатил глаза от его тупости.       — Он имеет в виду своего брата, идиот, с которым ты, между прочим, спишь каждую ночь… каждый час, если быть точным…       Похоже, зря я это сказал…       — Так это ты…с ним…он…что?!       Крис уставился на Рина как на врага народа и уже сделал внушительный шаг в его сторону, если бы Вик вовремя не схватил его за руку:       — Эй, эй, ну-ка остынь. Кейта, наверное, пошутил. Так ведь, Кейта? — обратился он уже ко мне с надеждой и мольбой во взгляде.       Я оценивающе глянул на пышущего гневным паром Криса, на его мускулистые руки, да и вообще все его мускулистое и подтянутое тело, затем также оценивающе глянул на Рина, который, в общем-то, ничем братцу крысеныша не уступал… подумал пару секунд и совершенно невинным голос ответил: «Ничуть», — а затем выжидающе уставился на двух парней в надежде стать свидетелем шикарного спарринга.       — Кеееейта… — Вик тяжело и укоризненно вздохнул, но в этот момент весьма неудачно выпустил руку Криса, чем тот не замедлил воспользоваться, с размаху заехав Рину кулаком по скуле, отчего тот отлетел на пару шагов назад и уперся спиной в Рюичиро. М-да, не везет ему…постоянно кто-то норовит по лицу ударить… После этого нас оглушило писком:       — Рииин!!!       Это явился на место преступления крысеныш, так кстати вернувшийся с пирожком и даже успевший его наполовину сжевать. Вторая половина этого злополучного пирожка полетела в старшего братца, но он успел уклониться, так что пирожок приземлился прямо в центр фиолетовой майки Вика.       На секунду наступила гробовая тишина, но ее тут же нарушило тяжелое пыхтение крсыненыша, стоявшего, насупившись и сжав кулаки, и буравившего своими красивыми темными глазками Криса, который виновато рассматривал жирное пятно на майке Вика, лицо которого, в свою очередь, особо ничего не выражало, но явно должно было быть расстроенным. Рин стоял за спиной своего крысеныша, потирая ушибленную и покрасневшую скулу, а Ичи убежал за льдом, чтобы сделать другу примочку.       Я лицезрел всю эту картину со стороны и философски размышлял, стоит ли мне заржать прямо тут или лучше будет отойти на безопасное расстояние, чтобы и мне по скуле не прилетело?       — Ты спал с моим младшим братом! — Крис наконец-то оторвался от футболки Вика и обвиняюще ткнул пальцем в Рина.       — Ну, спал, и что? — не стал отнекиваться Рин, решив взять всю ответственность на себя. — Ему не десять лет, он уже вполне взрослый… Да и в вашей семье на него вообще, между прочим, никто внимания не обращает! Ты же старший брат…       Рин попытался воззвать к братнинской совести Криса, но, видя, что на парня его доводы никоим образом не действуют, а Нозоми уже едва ли не шипит как разъяренный котенок, Рин схватил этого котенка за шкирку, притягивая к себе, и нагло заявил:       — Кейта, между прочим, тоже спал.       ЧЕГО? Я настолько опешил от подобной наглости с его стороны, что просто открыл рот, не зная, что придумать в ответ. А внимание Криса уже переключилось на меня.       — Это было по обоюдному согласию и всего один раз, — попытался оправдаться я, отступая и озираясь в поисках спасительной мускулатуры Ичи.       — Хочешь сказать, что у нас было не по обоюдному? — угрожающе надвинулся на меня Рин.       — Откуда мне знать? Я же при этом не присутствовал, — весьма резонно заметил я. — Да и вообще, у вас это точно было не один раз… и ты наверняка его вынудил, соблазнив или подчинив своим более сильным телом…       Развить эту мысль дальше помешал Ичи, так кстати вернувшийся и зажавший мне рот рукой. Наверное, вовремя, ибо выражение лица Рина не сулило мне ничего хорошего, а выражение лица Криса вообще свидетельствовало о последней стадии маниакального психоза.       — Так, мальчики, — трезво оценил ситуацию Ичи, — давайте-ка все успокоимся, окунемся в целебные источники, дабы снять напряжение и прийти в состояние умиротворения. А потом можно и поговорить о делах семейных или кто с кем и когда спал, и будет спать, кто и как здесь оказался, и что нам теперь со всем этим делать.       — Здравая мысль, — поддержал моего парня Вик, который еще в университете отличался особой неконфликтностью и желанием все споры разрешать тихо и мирно за кружечкой чая. Крис немного остыл, но продолжал буравить Рина взглядом своих янтарных глаз на протяжении всего нашего возвращения под спасительные своды отеля. Вик успокаивающе держал его за руку, заставляя меня задуматься, а в каких они находятся отношениях. Да и не только меня, судя по проницательному взгляду Нозоми на своего брата и его друга. А я вцепился в Ичи как в спасательный круг и так и пошел за ним, а точнее, он меня поволок за собой.       Будда, Иисус, Аллах…спасибо уже за то, что помогли мне пережить месть Рюичиро в постели…но, прошу вас, будьте милостивы и дайте мне пережить комнатные разборки между братьями, и желательно без опасения оказаться с кем-нибудь из них в… офуро… нееет. Теперь только с Ичи!       В этот момент я подумал, что несмотря на жестокое обращение со мной моего любимого, несмотря на все измены (пусть и с моей стороны), наверное, только НАВЕРНОЕ, это действительно любовь…       Или деструктивная зависимость. Примечания: Рекан — традиционный японский номер в отеле; традиционная японская гостиница. Офуро — бочка или прямоугольный ящик из дерева различных пород; общественная баня. Дзабутон — традиционная японская подушка для сидения. Юката — легкое летнее кимоно (хлопчатобумажное, льняное, пеньковое). Вагаси — традиционные японские сладости. Фундоси — традиционное японское нижнее белье для взрослых мужчин, сделанное из длинного отреза хлопковой ткани. Студенческий пляж — в Сирахаме есть молодежный пляж, а сами японцы называют его «студенческий пляж». Если прогуляться утром в будние дни по белоснежному песку, то можно заметить, что шезлонги пустуют, а вокруг безлюдно. Но после полудня, приблизительно к двум часам дня, все переворачивается «с ног на голову». Огромные потоки студентов, которые закончили свою дневную учебу, направляются отдохнуть именно на этот пляж после тяжелого учебного дня. Интересно, что людей возрастом старше 25 лет, тут встретить вообще нереально, потому что японцы придерживаются понятий: если пляж «студенческий», то он исключительно для студентов.