Оборачивая время вспять

- Моя интуиция говорит мне, что мы в полной заднице. Услышать такое в стенах Хогвартса - вполне обычное явление, в стенах подземелий - регулярное, в спальне Слизерина - редкое, из уст Родериха Эдельштайна - казалось бы, невозможное. Однако сегодня, видимо, был тот самый день, когда всё невозможное стремится воплотиться в реальность. Артур, насмешливо глядя на него из угла комнаты, где располагалась его кровать, фыркнул: - Ты только сейчас это понял, да? - Подозревал ещё в сентябре, - мотнул головой австриец, вертя одну из привезённых с собой книг в руках. Можно было говорить свободно: поблизости не было ни Гилберта, ни Драко. Первый схлопотал отработку у профессора Спраут, второй находился в кабинете Снейпа и должен был отсутствовать ещё минимум час. Тайны наследника-Малфоя и его крёстного мало волновали ребят, так что беспокоиться о нём никто и не думал. - Ну, тогда было ещё мало предпосылок. Всего-то странное появление на политической арене невесть как появившегося и непонятно куда пропавшего Героя. А теперь... - задумчиво протянул Кёркланд. - Странный новый преподаватель. Трёхголовый пёс. Неизвестный люк. Труп великана, который, кстати, формально числится на Поттере. Назревающая война между факультетами. И на фоне этого всего, зная Джонсов, вполне возможно похищение Распределяющей Шляпы. Блеск! - немного раздражённо шикнул Родерих. - Преподаватель?.. Ты Квиррела имеешь в виду? Ой, забей. Не грузит домашкой и ладно, - отмахнулся Артур. - Ты не понял? - нахмурился Эдельштайн, нервно потирая пальцами загнутый уголок страницы в безуспешной попытке успокоиться. - Он - бездарность. В лучший школьный педагогический состав всей Британии берут полного профана, который, ко всему прочему, имеет явные признаки тотальной паранойи и отголоски тёмной магии. - Ты уверен? Тёмная магия? - переспросил англичанин. Его друг кивнул в ответ. - Может быть, он просто мирный тёмный? - немного безнадёжно предположил Артур. - Таковых много даже среди нас. - От этой магии пахнет свежей кровью. Постоянно. Вполне возможно, что своим излюбленным чесноком он забивает трупный запах, а не спасается от неведомых преследователей-вампиров, - немного надменно ответил раздосадованный австриец. Кёркланд про себя отметил, что даже пару месяцев в такой компании не протянет, радуясь, что каникулы совсем скоро, и сказал вслух: - Хорошо. Мы постараемся взять на крючок и его. Я подключу Гилберта и Ивана. Там уже и Людвиг подтянется. - Беру на себя Феличиано, а с ним и Франца. Американцам я доверять не рискну пока. Однако если они поделятся информацией от Шляпы или даже позволят её допросить... - Родерих всерьёз задумался над перспективой порасспрашивать артефакт, по слухам, состоящий из осколков сознаний четырёх Основателей. Его размышления прервал возмущённый возглас: - Я с ними работать не собираюсь! Особенно с Альфредом! Тупой балабол! - Не горячись, у него в голове целая библиотека, просто не рассортирована. И применять свои знания на практике оба умеют. А это очень даже выгодный союз. - Что-то слишком уж большой союз у нас получается. Тайну, которую хочешь сохранить, даже двоим доверять нельзя, а у нас уже людей две деревни, - буркнул Артур. - И среди них числится главный сплетник Хогвартса, как ты помнишь. Французская вертихвостка. - Хватит ворчать. Франциск полезен чуть ли не больше всех. Кому ещё нас прикрывать перед лицом общественности? Если бы не он, конфликт между Гилбертом и Роном мог бы закончиться плачевно. А ему удалось подать эту ситуацию под таким соусом, что есть никто не захотел, - пожал плечами Эдельштайн. - Пусть мне и пришлось стать оскорблённой дамой сердца. Фу, какая гадость, - скривился Родерих, откладывая наконец измученную его переживаниями книгу. - Ты поэтому злишься на Гила? - Не только. Я его предупреждал не марать руки о чернь? Предупреждал. Он мог хотя бы вызвать Рона на дуэль? Мог. Пусть страдает от своей вспыльчивости, - справедливо рассудил австриец. - Не переборщи с воспитанием, мамочка, - язвительно посоветовал Кёркланд. - Обязательно приму к сведению твой взгляд со стороны, - холодно парировал Эдельштайн. - Кстати, я Рождество тоже проведу в России. Кое-как уговорил родителей отпустить меня со Скоттом. А поскольку он выиграл дело о передаче магического опекунства ему, то придётся мне все зимние каникулы контролировать двоих балбесов. - Только осторожнее с Гарри. Всё сразу о магическом мире ему рассказывать нельзя. Он должен пообвыкнуться, сам кое-что понять и заметить. Наш долг - правильно истолковать то, что он увидит, вот и всё.

***

Гарри был счастлив, как, впрочем, и все обитатели Хогвартса, включая даже директора и учителей. Пора каникул приближалась, обилие зачётов и контрольных не так и уж пугало, учитывая то, что рядом с ним всегда был кто-то, у кого он мог бы списать. Да и сам Поттер носил голову на плечах не в качестве средства первичной обработки пищи. Поскольку все его друзья, включая ленивого донельзя Ваню, проводили львиную долю свободного времени в библиотеке за обсуждением пройденного и грядущего материала, ему и самому приходилось читать, анализировать, принимать участие в обсуждениях учебного процесса и... Не сказать бы, что ему это не нравилось. И вместе с тем Герой отмечал настроения, царящие на его факультете в целом. Гриффиндорцы не особо любили учиться, старшекурсникам больше по душе было удирать в Хогсмид, дабы выбрать рождественские подарки друзьям и близким (Гарри уже и сам начал думать над тем, что бы кому подарить), а младшим оставалось только ныть о том, как же скучно и невкусно грызть гранит науки. Редким исключением были зубрилы вроде Гермионы. Но её отношение к учёбе абсолютно не импонировало Поттеру. Стремление вызубрить, а не понять для него оставалось настолько же неясным, как и то, почему же Грейнджер сдружилась с Роном. Они бесили друг друга всем, чем только могли. В этом они напоминали ему Родериха и Гилберта, те тоже постоянно ругаются, но, тем не менее, они всегда были готовы прикрыть друг другу спину. Правда, после этого странного бойкота ситуация коренным образом изменилась. Хотя Герой был уверен, что немец найдёт выход из своего щекотливого положения. Не мог не найти. Людвиг стал всё больше и больше своего внимания уделять Феличиано. Тот умудрялся учиться, но вообще не по программе, что очень удивляло младшего Байльшмидта. А потому на пороге полугодовых контрольных Варгас оказался в самом гадком положении, которое только можно представить. Немцу пришлось заниматься с ним в любое свободное время, дабы оценки итальянца не скатились на уровень Марианской впадины. Как только выяснилось, что Кёркланд поедет в заснеженную Россию вместе со Скоттом, Гарри и Ваней, он, как репей, прицепился к Брагинскому. Как выяснилось, разрешение для него было давно готово, просто обстоятельства не позволяли уехать в тот раз. И вот даже сейчас, за пару минут до отбоя, Артур где-то таскается с русским, о чём-то его расспрашивая. Аристократ казался Поттеру уже не таким пугающим. Как выяснилось, он не настолько высокомерен, как Родерих, и не так суров, как Людвиг, просто нелюдимый. Это Гарри вполне мог понять и очень хотел узнать Кёркланда поближе. А учитывая то, что рядом с ними будет Иван, которому Артур охотно открывается, это будет более чем легко. Герой, задумавшись, не заметил, как учебник выскальзывает из рук, а потому пропустил момент, когда он с оглушительным стуком падает на пол. Вздохнув, Поттер поднял "Трансфигурацию", с которой по-прежнему ладил не так хорошо, как хотелось бы, но уже намного лучше, чем в начале года. Сейчас в спальне с ним был только Невилл. Бедняга Лонгботтом готовился к контрольной по Зельеварению, отчаянно зубря нужные параграфы. И так уже на протяжении недели. Хотя, Гарри поклясться, даже такое "варварское" отношение к предмету (Снейп не переносил зубрилок) должно было дать свои плоды. Драко и Артур ему как-то объяснили: главное - понимать, к какому результату приведёт тот или иной ингредиент. А чтобы не зубрить все свойства трав, комбинировать эти знания из состава зелий, в которых они применяются, помня, какой элемент за что отвечает. Это было намного интереснее, познавательнее, а иногда даже полнее, чем было написано в их учебнике. И состав магических варев учился легко. Именно поэтому, несмотря на ярко выраженную неприязнь не только ко всем гриффиндорцам, но и к одному конкретному, Северус немного смягчился по отношению к Гарри. Брагинский же умудрился стать его любимчиком на враждебном факультете. Можно было вообще ему позавидовать: Ивану всё давалось крайне легко, будь то "приручение" учителей, новые заклинания или запоминание большого объёма материала. Буквально за минуту до отбоя в комнату вбежал запыханный Людвиг. Наверняка мучился с Феличиано и подготовкой к завтрашним контрольным. Впрочем, как говорит русский, повторенье - мать ученья. Если это действительно так, младший Байльшмидт сдаст всё на самые прекрасные оценки, которые только существуют во Вселенной. И конкретно в Хогвартсе. Спустя полчаса обладающий безграничным везением и сильным чутьём на Филча Брагинский явился в спальню. Он был сильно измотан, и у Гарри появилось подозрение, что они с Артуром не только разговаривают. Или же Иван "не только разговаривал" с кем-то другим. Правда, судя по тому, что немец и ухом не повёл в его отсутствие, русскому ничего не угрожало. Это радовало.

***

Двое одиннадцатилетних преступников под покровом ночи крались в башню Райвенкло. Мычание из-под мантии одного из них заставляло криминальный дуэт изредка останавливаться и возиться, после чего странные звуки ненадолго стихали. Передвигаясь небольшими перебежками, нарушители правопорядка завернули в сторону лестниц. - Она у меня заговорит, - с явной угрозой прошептал один из них. В темноте блеснули два ясно-голубых огонька одержимости. Шляпа, будучи заложницей двух пытливых умов, уже видела своё будущее в качестве тканевых ленточек, которыми перевяжут стопки учебников первого курса и оставят пылиться на далёких полках, если вообще не сожгут чёртовы естествоиспытатели. Хотя они могут просто облить какой-то дрянью в качестве эксперимента, и тогда бедному Распределителю придётся совсем туго. Бытие ленточками или пеплом кажется не таким уж нежеланным. Можно сделать выбор заранее? - Я тебя сывороткой правды оболью, сволочь молчаливая. Всё мне расскажешь! - Я не думаю, что это хорошая идея, - опасливо отозвался его подельник. - Отличная идея! - буркнул Альфред. - Она сама виновата. - Не будь так строг. Она не каждому откроет такие тайны, - справедливо рассудил Мэттью. Его близнец важно поправил очки и зашептал: - Мне можно. Я учёный. А у меня в мантии крайне недальновидная особа, которая будет собственной тканью расплачиваться за то, что утаивает от меня важную информацию. И так будет со всеми, кто будет стоять на пути науки! - Не перегибай. Нас отсюда за такое вышвырнуть могут. Это же не просто музейный артефакт, а действующий Распределитель. Шляпа хотела бы добавить, что так же является носителем сознаний Основателей, а потому гораздо разумнее было бы её сохранить, воссоздать хотя бы часть знаний древних магов, а потом уже говорить о прогрессе и науке, но, увы, заткнули её хорошо. Раздавшийся неподалёку на лестнице шорох заставил ребят насторожиться. Уже наученные Джонсы, переглянувшись, молча зажгли Люмос. Рыжие Уизли, стоящие на втором этаже, явно дожидаясь именно их, приветливо улыбнулись. - А мы тут как раз ждём вас, поскольку- - -в прошлый раз так и не договорили, - братья мгновенно подскочили к близнецам; у Фреда (или Джорджа?) в руках был старый пергамент, который он начал на ходу разворачивать. - Это как раз та штуковина- - -которой мы хотели поделиться. Жаль, что ваш декан нам помешал, иначе об этом сокровище вы бы узнали раньше. - Та самая полезная редкость? - Альфред уставился на пергамент. Мэттью осторожно выглянул из-за плеча брата. - Именно. Мы стащили её из кабинета Филча. - Там вообще много всяких полезных вещей есть. Если, конечно, знать, что это не просто старый хлам, а нечто стоящее. - И что это? - подал голос Мэттью, настороженно высматривая в абсолютно чистом пергаменте хоть какие-то надписи. Альфред открыл было рот, чтобы высказать гипотезу о его применении, но тут в его мантии завозилась старая Шляпа. Скомкав её так, чтобы она не смогла издать ни одного звука, американец уставился близнецов Уизли. Джордж (или Фред?) торжественно откашлялся и поднёс палочку к пергаменту: - Торжественно клянусь, что замышляю только шалость! Один за другим довольно чёткие штрихи разукрасили пергамент, который пришлось развернуть. Постепенно зелёные чернила явили надпись: "Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост, поставщики вспомогательных средств для волшебников-шалунов, с гордостью представляют своё новое изобретение — Карту Мародёров…". Затем надпись исчезла; новые чёрточки постепенно проявлялись, формируя знакомые фигуры. - Карта Хогвартса? - изумился Альфред, пока Мэтти тихо вырисовывал карандашом в вездесущем блокноте имена авторов карты. - Не простая карта, а золотая, - улыбнулся Фред. Постепенно вместе с планом самого здания на пергаменте проявились точки, каждая из которых была подписана красивым каллиграфическим почерком. - Мы вот здесь, - Джордж ткнул пальцем в скопление точек с именами четверых учёных-аферистов. Шляпа попыталась что-то сказать, но бдительный американец сжал мятый головной убор, не давая права голоса. - Класс! Можно будет иногда её заимствовать у вас? - поинтересовался Альфред с нездоровым интересом. - Мы за километр чувствуем родственные души. Конечно, можно. Мы уверены- - -что вы используете эту карту с толком. Обращайтесь. Джордж коснулся палочкой пергамента со словами: "Шалость удалась!". Джонсы переглянулись,понимая, что картой придётся пользоваться очень уж часто. А бедная Шляпа тихо и скромно продумывала свой некролог.