Оборачивая время вспять

Хитрые голубые глаза напротив лучились самодовольством. Артур и подумать не мог, что при всём своём потребительском отношении к колонии сумеет воспитать ублюдка с нехилым самомнением, чутьём на прибыльные дела и на самом деле довольно скверным характером. Альфред перенял от наставника умение лгать, подлость и лицемерие, словом, всё лучшее, что Кёркланд мог ему дать. Чем-то Америка ему напоминал Оливера: показная дурашливость, злопамятство, которому впору было бы завидовать самому наставнику, далеко не блещущему великодушием и человеколюбием, и лёгкое сумасшествие, когда дело касалось амбициозных планов на будущее. Правда, отражение Англии было более буйным, а его помешательство - ярко выраженным, да и сам Оливер нередко изображал из себя ещё более поехавшего человека ради забавы. Альфред поступал примерно так же, только его маской стала улыбка недалёкого идиота. Кёркланда это злило, поскольку общество дураков и слабонервных он на дух не переносил, но своим поведением Артур успешно прикрывал притворство бывшего воспитанника. Никто бы не поверил, что он спокойно выносит такого осла. Впрочем, так ли уж спокойно? Над этим Англия думал много, упорно и бесполезно. Всё же, несмотря на явную конкуренцию, привязанности между странами были. Невозможно пройти через одну, две, три, четыре войны с кем-либо из них (неважно, будь они союзниками или противниками) и остаться абсолютно равнодушным к ним. Вот только разница между "небезразличием" к разным странам теперь играла большую роль. Противоборствующие лагеря были сформированы давно, и основные участники не менялись. Только не всегда принадлежность к какой-либо из коалиций выдавала истинное отношение страны хотя бы к большей части присутствующих. Тем не менее, классифицировать своё отношение к Джонсу он так нормально и не смог. Отношения с семьёй были такие сложные, что впихивать в это понятие ещё и американца было слишком кощунственно. Да и не настолько Кёркланд привязался к Альфреду. Чем больше времени проходило, тем больше Англия ощущал себя хозяином пса, который раз за разом занимает первые места на всех выставках, а самому Артуру остаётся только улыбаться и рассказывать, как старательно он растил своего любимца и готовил к соревнованиям. Вначале это казалось очень смешным, но сейчас британец понимал, что это сравнение попало в яблочко. Интересно, что сам Америка думает по этому поводу? Впрочем, как оказалось, думал Америка совсем не о том. - Арти, тебе Россия сильно нужен?

***

Скотт недовольно зыркал по сторонам. В какую бы сторону он не шёл, найти хотя бы винный погреб, не говоря уже о баре, ему не удавалось. Будто чувствуя его намерение нажраться в хлам, домовики скрылись из поля зрения. Нажираться прямо в гостях было, безусловно, некрасиво, но на ужине старший Кёркланд как раз хотел попросить разрешения, а пока он намеревался просто насладиться аперитивом. И даже этого ему не дали сделать. Поскольку до назначенной хозяевами дома трапезы оставалось ещё часа два и заняться было действительно нечем, Скотт вернулся в свою комнату и достал журнал, от и до посвящённый квиддичу в России. Загадочная закрытая страна редко участвовала в международных соревнованиях, степень секретности не позволяла, но всегда занимала как минимум второе место. Подготовка игроков была впечатляющей. Поскольку выпущено издание было в Британии, там имелась лишь информация о конкретных спортсменах и их выступлениях на чемпионатах. Сложные трюки, игры со скоростями, недюжинная смекалка - российскому спорту было чем похвастаться. Может, Скотту будет что почерпнуть из парочки интервью этих ребят? Однако больше десяти минут покоя ему не дали: в спальню раздался стук. Матеря про себя особо настырных особ, новоявленный опекун Героя Британии неохотно пополз к двери. Когда стук повторился, он на всякий случай схватил с комода увесистый золотой перстень с рубином, амулет-переводчик, который вручил старшему Кёркланду Иван, и поспешил открыть. - Здравствуйте! - широко улыбнулся ему молодой мужчина, смутно напоминающий мелкого Брагинского чертами лица, глазами редкого фиолетового цвета и пепельным цветом волос, доходящих до плеч и красиво уложенных. Его отпрыск так за шевелюрой не следил, так и ходил бы лохматый на пару с Поттером, если бы Мама всея Гриффиндора каждое утро не поправляла обоим причёску. И Грейнджер, кстати, всевидящий Людвиг также не обходил стороной. - Вы, я так понимаю, Скотт Кёркланд, магический опекун одного из наших гостей и старший брат другого гостя? Меня зовут Владимир Александрович Брагинский, приятно познакомиться, - хозяин дома подал руку, которую Скотт немедля пожал. В движениях Владимира чувствовалась уверенность, а рукопожатие бывшего капитана сборной Шотландии по квиддичу вполне удовлетворило. - Да, именно. Взаимно. Я о Вас знаю немного, так что надеюсь за эти две недели познакомиться с Вами поближе. Кстати, у вас тут есть где-то бар? - чувствуя сладостный трепет предвкушения двухнедельного запоя, поинтересовался старший Кёркланд. - Ну, разумеется, - понимающе улыбнулся старший Брагинский, в ответ на что Скотт чуть ли не засветился от радости. - После ужина самолично Вас провожу. Хочется узнать об успехах сына не от него самого, а учителя.

***

Гарри неудобно чувствовал себя за столом. Пусть отец Ивана и произвёл на него крайне приятное впечатление, но занят он был основном ничего не значащим разговором с единственным помимо него взрослым человеком за столом. Младший Брагинский уже объяснил ему перед этим, что на особое внимание с его стороны рассчитывать не стоит: правила, традиции и прочее. К тому же, официально приглашение поступило именно от Вани, а потому развлекать гостя должен именно он. Тем не менее, дежурной парой фраз они с Владимиром обменялись. Более того, время от времени Поттер чувствовал на себе изучающий взгляд главы семьи. Заметить его визуально, впрочем, было сложно. Оживлённые беседы за столом считались дурным тоном, пристально рассматривать своих сотрапезников - тоже. Дядя Брагинского был в командировке, о чём чуть ли не с радостью незадолго до ужина оповестил их Иван. Возвращаться тот до конца каникул в Хогвартсе намерен не был, и это всех устраивало. - Не ту вилку взял, - вдруг раздалось над ухом Гарри шипение. Тот чуть не подпрыгнул на стуле. Артур недовольно цыкнул в ответ на это: - Это вилка для десерта, вилка для рыбы левее. Говорил он так же тихо, чтобы увлечённый новостями о британском квиддиче Владимир и откровенно скучающий его отпрыск ничего не заметили, поскольку для Поттера это был бы позор. Слегка кивнув, Герой взял надлежащий, по мнению младшего Кёркланда, столовый прибор и понял, что ад начался. "Это столовая, куда!", "Ну, не фруктовая вилка же, не издевайся надо мной и мясом!", "Нож для закуски, ты издеваешься?", "Лучше закусочный, Мерлин, но десертный, мантикора тебя подери!" и прочие редкие шепотки раздавались с завидной регулярностью. Гарри вспоминал Людвига, изредка одёргивающего его за приёмами пищи в Большом Зале, чуть ли не с трепетом и любовью. Тот возникал редко и не был столь назойливым, некоторые промахи друга попросту игнорируя. Артур же был тем ещё педантом; к тому же, обед в Большом Зале не сравнить с частным приёмом дворян в незнакомой стране, так что у англичанина были все основания тормошить ничего не знающего Гарри и указывать ему на ошибки. Попытки запомнить всё, на что обращал его внимание Кёркланд, Поттер оставил уже через минут пятнадцать: голова начала жутко болеть. Как же его друг похож на тётю Петунью визгливыми нотками в голосе! Герой итак это знал, но сейчас просто видел в нём педантичную высокомерную тётку. Это, конечно, не оттолкнуло его, но не на шутку утомило. Утром, после завтрака, на котором взрослые вообще не появились, при помощи каминной сети ребята перенеслись в торговый центр. Он очень походил на маггловские аналоги, но с привнесением частицы магии в той части, которая была бы незаметна на первый взгляд. Гарри это более чем устраивало. Ваня сразу отделился от них, а Артур вновь принялся наставлять Поттера, на этот раз открыто и по поводу подарков. Как оказалось, дарить что-то интересное и стоящее можно было только год на третий знакомства. До этого времени отдавали предпочтение сладостям (особенно ценился дорогой шоколад с особыми магическими свойствами), разнообразным безделушкам вроде волшебных музыкальных шкатулок, артефактов с мелкими приятными чарами и прочим ничего не значащим мелочам. После друзья разошлись каждый в свою сторону, желая не повторяться (впрочем, в каком-то смысле это было неизбежно). Тех, кого шрамоголовый герой хотел поздравить, было много, денег - достаточно (Скотт выдал ему заколдованную чековую книжку), а потому пришлось обойти как минимум половину громаднейшего здания. наполненного диковинными вещицами. Кое-как определившись с подарками и примерно по ним подсчитав тенденции, Поттер понял, что ему придётся просто обожраться шоколадом в Рождество. И это жутко радовало. Правда, уже после того, как все они втроём собрались в назначенное время в кафе неподалёку от того места, где находился "парадный камин", Гарри понял, что его постоянно помимо необычной похожести на маггловский мир кое-что в России напрягало. Кое-как он додумался до того, что ни у кого, кроме детей и служащего консульства, он так и не увидел волшебной палочки. Даже у Владимира он не заметил палочки ни на ужине, ни утром, как и у многих других магов, живущих здесь. А колдовство творилось. Без палочки. Небрежные жесты, реже - слова, сопровождали волшебство вокруг. На вопрос об этом Иван отмахнулся, сказав, что года через три-четыре сам поведает ему об этом. Артур же просто придвинул к нему мороженое в вазочке и ткнул ложку в руки. И все вопросы мигом испарились из головы мальчика: этот холодный десерт он просто обожал. По возвращении домой ребятам пришлось разойтись по комнатам, чтобы рассортировать и отправить подарки при помощи единой Имперской сети совиной почты: использовать личных сов для переписки и уж тем более отправки и принятия посылок из-за границы строго запрещалось, птицы попросту бы не смогли пересечь специальный барьер. Поскольку младший Кёркланд предупредил Поттера о том, что если тот намерен писать поздравительные письма, то он будет лично контролировать этот процесс, дабы Герой не ударил в грязь лицом, Гарри, намереваясь избежать этой страшной участи, накупил для всех поздравительные открытки. Оставалось только подписать их, чем мальчик и занялся.

***

Весь следующий день дети провели на улице. На небе холодное зимнее солнце красовалось в гордом одиночестве, ни облачка, ни тучки. Ветра не было, а потому опасаться, что он внезапно нагонит осадков, не стоило. Могучие ели, окружавшие поместье, вызывали благоговейный трепет у ребят: от них исходила мощная магия, скорее всего, охранная, родовая, как заметил Артур. Почему-то думать о том, что питает корни вековых деревьев, не хотелось: и без того Поттер думал слишком много, находясь на законных каникулах. Снежки, салки на льду (замёрзшее озеро неподалёку отлично подходило для этой игры), ваяние фигур из снега и попытки во что-то превратить кучи льда занимали мальчишек ровно до тех пор, как их голод становился непреодолимым. Стоило Ивану назвать по имени одного из домовиков, как тот с корзинкой еды появлялся перед жадным взглядом оголодавших растущих организмов. Поставив корзинку на снег, умное существо мгновенно аппарировало обратно, а дети наслаждались приёмом пищи. Что характерно, ни Владимир, ни Скотт их делами не интересовались. Домовики на все вопросы говорили о крайней занятости хозяина дома и неотложных делах гостя. Однако вечером младший Брагинский, быстро смекнув, что к чему, приказал провести его с ребятами в бар. Домовик отнекиваться права не имел, но шёл так медленно, что его нежелание вести туда мальчишек стало очень явным. Прикрикнув на него, Иван добился впечатляющей скорости маленького юркого существа, и теперь догнать его было непросто. Нашли они в вышеупомянутом баре, огромном мрачном зале, уставленном столами, на которых красовались по бутылки три-четыре разнообразных алкогольных напитков, опекуна Гарри в совершенно невменяемом состоянии. Новоявленный тренер квиддичных команд распластался на одном из столиков и с отчаянием умирающего тянулся к бутылке виски на соседнем столе. - Скотт, ты чего творишь?! - возмутился Артур, тормоша брата за плечо. Тот лишь недовольно дёрнулся: - Это мои алкоканикулы, не порть мне их. У меня сложная ситуация, сам знаешь, - невнятно промямлил старший Кёркланд. - Ты же сам не пьёшь, где твой собутыльник? - аврорским тоном начал допрос Артур. - А, это Вован. Клёвый у тебя отец, Вань. Вечером - алкогольный марафон, утром - предвыборная кампания, днём - интервью, а потом опять алкомарафон. Когда только всё успевает? - с философским видом Скотт покосился на столь необходимую ему бутылку, а потом, сделав рывок, всё-таки схватил её за узкое горлышко, свалившись со стола и утянув за собой скатерть. Его младший брат на это только вздохнул: - Пошли от этой алкашни. - Иван, - вдруг вспомнил Гарри, когда ребята уже шли к себе в комнаты, - а что за выборы? - Ах, это. Ну, у нас сложная политическая система, которая является некой помесью конституционной монархии и демократии. Поэтому на должность премьер-министра мой отец вправе рассчитывать и в предстоящих выборах он заявил о своей кандидатуре. - Ничего себе, - выпучил глаза идущий рядом с ним Кёркланд. - Ну, это далеко не аналог Министра Магии в Англии, - успокоил его Брагинский. - Полномочий и обязанностей не в пример меньше, всё же у нас есть действующий монарх, а не видимость, как у вас. Зайдя в свою комнату, Гарри обнаружил на постели какой-то свёрток с запиской. На клочке пергамента было написано, что эта вещь принадлежала его отцу. Немало удивившись, Поттер развернул серебристый свёрток и обнаружил, что это ничто иное, как мантия. Надо будет завтра посоветоваться с друзьями.