Дракон для принцессы

Чего Мишель никак не мог ожидать — это того, что через два дня на пороге его палаты воздвигнется это двухметровое хмурое чу...до, конечно же чудо. — Живой, надо же. И даже не сбежал. — На одной-то ноге далеко не упрыгаешь, — хмуро отозвался Мишель, который отлежал себе спину, бока, живот, голову и уши с пятками. — А что, вторую уже отчекрыжили до конца? — Джоэл прошел в палату и осторожно опустился в пластиковое, жалобно скрипнувшее ножками, креслице. — Нет, пока еще лечат. Как Эндж? — Скучает. По тебе… — Джоэл помолчал, потом рыкнул тихо, но так, что по хребту Мишеля непроизвольно прошла дрожь: — Давай начистоту, что за секрет у вас с ней? — Как вам не стыдно, офицер, — развеселился Мишель, — выпытывать чужие секреты. Да коньяк я в шкафчик спрятал, там фляжка веселая, под кассетный плеер, а Эндж решила, что я шпион или секретный агент. Смотреть, как злость в глазах детектива сменяется растерянностью, было забавно. — И это все?.. — А вы думали, я прятал в стену труп китайского рабочего, которого перед этим хватанул по голове лопатой? Не-ет, офицер, их я сразу растворяю в ванне, залив чистящими средствами. — Наркотики или оружие. При мысли об оружии Джоэл помрачнел еще больше. Эксперт поднял его на смех, рассмотрев пистолет, конфискованный у Мишеля, повнимательнее. Это была обычная пукалка для самообороны с резиновыми пулями, так что вряд ли на этом «стволе» могло что-то висеть. — Нет уж, предпочитаю не связываться с такими вещами. — Но травку ты куришь. — Исключительно ради расслабления. С алкоголем у меня отношения такие же, как и с вами — я его хочу, а он меня нет. Джоэл хмыкнул. — Хотеть не вредно. Дался же тебе я? — Офицер, да вы — самое большое и светлое, а после душа еще и чистое, что было в моей жизни. — Потому что самый крупный из блондинов, в которых ты втрескивался? — Ага. Хотя раньше я блондинов вообще не любил. — Ладно, я горд оказанной мне честью быть объектом твоих чувств, и все такое, выздоравливай, Энджи волнуется. Мне пора. Мишель вздохнул: — А окажите мне одну услугу интимного свойства, офицер. Я вам ключи от своего дома дам. Все, что в холодильнике не в вакууме, скормите кому-нибудь на работе? Оно уже полежавшее, теряет все вкусовые свойства… — Ладно, — поколебавшись, кивнул Джоэл. — Тебе, кстати, никого не надо полить или покормить? Что-то я не припоминаю никакой зверюги или растения, которое можно было бы назвать Беатой. — Беата — это мой холодильник. Будьте с ней вежливы, тогда она не вывалит на вас из морозилки мясо. — Травокур, — ухмыльнулся детектив и поднялся. — Давай ключи. — Они в тумбочке, — сообщил Мишель. — Чужие тумбочки не обыскиваю без ордера. Мишель перевернулся набок, перегнулся к тумбочке, покопался, протянул ключи. — Если вам не очень брезгливо, можете сами съесть. Но предупреждаю, мясо готовилось в субботу, все оттенки соуса точно мертвы. А рыба вообще с пятницы… А уж то, во что превратился луковый суп за три дня в компании Беаты, проще пристрелить. Джоэл только неопределенно хмыкнул. Оттенки вкуса, надо же. Нет, этот парень явно не знает, что такое — жить на зарплату копа. — Как только смогу сбежать, сразу же приготовлю вам что-нибудь. — Слушай, тебе так хочется остаться одноногим? Допрыгаться до чего-нибудь серьезного? — Все, молчу и лежу, — сразу заверил его Мишель. — Вот это — правильное решение. Ладно, выздоравливай… Майки, — Джоэл усмехнулся и вышел.       Мишель фыркнул и отчего-то мечтательно улыбнулся потолку. Может быть, все не так уж и плохо? И этого белого льва удастся приручить, пусть даже придется действовать гораздо хитрее и медленнее, не так, как он привык, не напролом? Конечно, он не отличается терпением, но все же, разве результат не будет стоить усилий? И начинать надо с еды, определенно. Будет хорошо питаться, подобреет. А уж если будет хорошо питаться и маленькая принцесса Энджи, а еще если за нею будет присмотр, когда бедного детектива гоняют в хвост и в гриву по ночным вызовам… Да, решено, будет длинный путь, но зато более надежный. План был составлен, детали следовало проработать попозже. Для начала стоило покинуть больницу, причем на своих ногах, обеих и действующих. Как не хотелось признавать правоту детектива, а он был прав: с такими ранениями нужно было не убегать, а лечиться. Что ж, значит, придется поскучать. И почему он не попросил детектива Страйка привезти хотя бы ноутбук? И вернется ли детектив вообще? Нет, определенно вернется, ключи-то от квартиры у него.       Джоэл в этот момент как раз направлялся к дому Мишеля, размышляя, не сожрать ли это самое мясо руками, запивая неблагородно выдохшимся соусом прямо внутри Беаты. Потом решил, что будет действовать по обстановке. А то вдруг свет отключали, и все протухло? Тогда точно «только пристрелить» ту псевдоразумную жизнь, в которую превратилась еда.       Беата встретила его урчанием, продемонстрировала холодное нутро с кастрюлями и попыталась коварно уронить упаковку чего-то замороженного на ногу гостю, внезапно распахнув дверцу морозильника. Упаковку он поймал и засунул обратно, прихлопнув дверцу. Потом проинспектировал содержимое кастрюль, не удержался и все-таки съел кусок восхитительного даже в холодном виде мяса, обмакивая в подливу кусок подчерствевшего хлеба. На работе перетопчутся. Почему бы не отвезти это все домой, Энджи? Выглядит и пахнет более чем съедобно, а если погреть, будет весьма вкусно. — Мы люди простые, — бормотал Джоэл, складывая контейнеры с едой в пакет. — И соус этот употребим со всеми оттенками, а уж без них — тем более. И мясо это печальное съедим, пускай веселится в желудке. Суп… Хм, а вот суп можно и на работу, будет взятка Тому. Внесем в стройные голодные ряды пищевую коррупцию и наглый подкуп супом.       Слышал бы его Том — его челюсть пробила бы земную кору и со свистом долетела до твердого ядра Земли. Хотя юмор у Джоя все равно оставался на редкость несмешным. Он осмотрел квартиру, убедился, что свет погашен, вода не течет, а все съедобное забрано с собой.       Возвращаться в клинику не имело смысла — не пустят, часы посещений закончились. Что ж, придется заскочить в свободное время завтра, вернуть ключи, передать привет от Энджи. Дочь в самом деле очень беспокоилась за своего друга Майки, чтоб его черти взяли. Стоило переступить порог, как она сразу бросилась к отцу, спрашивать, как там ее ненаглядный Майки поживает. — Живой, а если не сглупит — то скоро будет еще и здоров, принцесса. — А что ты мне принес? — сразу сунула она нос в пакеты. — Это… считай, подарок от Мишеля. Или взятка. — Я возьму, — согласилась Энджи. — Оно вкусно пахнет. — Вот так и встают на кривую дорожку хорошие полицейские, — вздохнул Джоэл, выставляя из пакета судки с продуктами. — А что плохого в еде? А ты нравишься Майки. — Я догадываюсь. Но, котенок, он не нравится мне. — Но он очень милый, папа, он прибрался, все постирал, у тебя теперь чистые рубашки. Почему он не может с нами жить?       Джоэл едва не подавился воздухом. — Малышка… Как ты себе это представляешь? — У нас же есть гостевая комната. — А у Мишеля есть целая квартира. Зачем бы ему переезжать к нам и ютиться в комнате, больше похожей на чулан, да еще и устраивать наш быт безо всяческой оплаты? — Потому что мы ему нравимся, и мы хорошие? — Железный аргумент. Помоги-ка мне разогреть наш сегодняшний ужин, котенок. Как у тебя с уроками? Нужна помощь? Энджи помотала головой. — Нет, я все сделала. Мне сказали, что я хорошо читаю вслух. — Замечательно, солнышко. Они поужинали, смакуя каждый кусочек восхитительной еды. Лично Джой подобного не ел с того дня, как умерла Лесли. — А завтра ты возьмешь меня с собой к Майки? — Детка, я поеду к нему с работы, да и вряд ли нас пустят с тобой вдвоем. Энджи расстроилась, но послушно согласилась, что они еще успеют поболтать с Майки, когда тот выздоровеет. — Я обязательно передам ему привет от тебя. Честное слово полицейского. — Два привета, — определилась Энджи. — Хорошо, принцесса, как скажешь. А теперь — спать. Иди, умывайся. — А ты ведь этой ночью не уйдешь? Джоэл виновато вздохнул. — Не знаю, Энджи. Надеюсь, нет. — Спокойной ночи, пап. Не надо сегодня сказку, я так усну. — Я просто посижу рядом, принцесса. Засыпай, — Джой устроился рядом с ее кроватью. Энджи обняла своего единорога, потерявшего где-то последний глаз, и задремала. Луковый суп сослуживцам Джоэла так и не достался. Детектив приехал в клинику прямиком с места преступления, уставший и злой. Пришлось рявкнуть, чтобы его пропустили — часы посещений уже заканчивались, а оставлять у себя чужую собственность еще дольше Джоэл не хотел. — Мой любимый офицер, — Мишель уже сидел, опираясь на изголовье кровати. — Выглядите усталым. — Работа такая. Тебе привет от Энджи. Два привета, вернее. Вот ключи. Кроме холодильника, ничего не трогал, свет выключил, дверь закрыл. — Спасибо, — Мишель прямо-таки обласкал его улыбкой. — Не за что. М-м-м… — Джоэл замялся, но все же сказал: — Это тебе спасибо за еду. Было потрясающе вкусно. — О, вы все-таки съели? Вам действительно понравилось? — Действительно, — не стал кривить душой Джой. — Скажи еще, что ты на это не рассчитывал. — Если только отчасти. А моя нога уже почти пришла в норму. Джоэл только закатил глаза. — Твое здоровье — твое дело. Думаешь, без твоего деятельнейшего участия мир вертеться перестанет? — Нет, просто вы с Эндж будете питаться невесть чем. — Да вы с ней сговорились, что ли? — устало возмутился Джоэл, на более ярко выраженные чувства не хватало ни сил, ни желания. — Нет, еще не успели. Присаживайтесь, офицер, или сразу укладывайтесь, не смотрите на мою кровать с таким томлением. — У меня своя есть. И, пожалуй, именно к ней я сейчас и отправлюсь. — Что ж, тогда доброй вам ночи. Упрямство его персонального архангела оставалось пока непоколебимо. «Ничего, я уже начал рыть подкоп под ваши прочные стены, и, судя по всему, у меня за ними есть союзник», — ухмылялся Мишель, глядя в закрывшуюся за спиной детектива дверь. Потом позвонил отчим, пришлось выслушивать все, что он думает о пасынке, нарвавшемся на хулиганов. Мишель выслушал молча, вопреки обыкновению. — Что там у тебя происходит? — наконец, рыкнула трубка. Наверное, только он был способен услышать в этом рыке искреннее беспокойство. — Ничего, па. Познакомился с офицером полиции. — И как? Уже соблазнил, совратил и бросил? Мишель только протяжно вздохнул. — Хочу сделать операцию по смене пола и замуж. Срочно. В трубке поперхнулись и натужно закашлялись. — Ну не настолько срочно, — сразу поправился Мишель. — Тебе попался крепкий орешек? — рассмеялся отчим, откашлявшись. — Мишка-Мишка*, что ж ты как нарочно выбираешь сплошь натуралов? — Это совсем иное, па, совсем иное. Он необыкновенный. — Ты меня заинтриговал. Рассказывай. — Он внешне на ангела похож, два метра роста, светлые волосы и такая непрошибаемость… Вдовец. У него есть дочь Энджела, и она, правда, самый очаровательный ребенок, которого я когда-либо встречал. Золотые кудряшки, огромные глазищи и такая любовь узнавать что-то новое. Ее любимый цвет — черный. В школе над ней смеются из-за этого, говорят, что она недружелюбная. А одна из девочек в классе, Кларисса, постоянно упрекает Эндж в том, что она из бедной семьи, постоянно морщит при виде меня нос и считает меня кем-то вроде маляра. — Не сбивайся с мысли, — напомнил ему отчим, хмыкнув. — Продолжай, что такого особенного в этом ангеле-полицейском, что зацепило даже тебя? Обычно, сколь мне помнилось, ты предпочитал сделать вид, что не было ничего, натыкаясь на кого-то несговорчивого. — По-моему, я влюбился. — О, это серьезное заявление. Нужна помощь? — Какая помощь, па? Я влюблен в натурала, который работает на страже закона и правопорядка и уже успел меня арестовать, допросить и дважды сдать медикам. — Хорошо, Мишка, как скажешь. Держи меня в курсе, чтобы я больше не получал сообщений о твоем состоянии от чужих людей. — Обычная шпана, ничего серьезного. Буду очень аккуратен, обещаю. И я хочу как-нибудь свозить Энджи на выходные в какое-нибудь милое место. Может, море? Или Диснейленд? — А тебе уже настолько доверяют? Не торопи события, если позволишь посоветовать. — Хорошо-хорошо, — согласился Мишель. — Как там ма? Все порхает и поет? — Как всегда, упорхнула в очередное турне по Европе. «И, наверное, с очередным молодым любовником», — с некоторой горечью подумал Мишель. — Как Дэни? Хорошо себя ведет? — Без тебя? Как шелковый, — снова рассмеялся отчим. В трубке послышался щелчок зажигалки и потрескивание прикуренной сигареты. — Немедленно бросай, тебе нельзя курить! Папа! — Ушастый какой, — проворчал отчим. Снова раскашлялся. — Я волновался за тебя, несносный мальчишка. — А я волнуюсь за тебя. — Хорошо, хорошо, бросаю. Вот, уже бросил. Мишка, звони, ты меня слышишь? Не смей пропадать надолго. Если не волнуется мать, то волнуюсь я. — Буду звонить каждый день, обещаю, — клятвенно заверил Мишель. Да, отчим у него — русский, влюбился в эстрадную певичку-вертихвостку, и все. Влюбился настолько, что принял ее сына как родного, готов прощать ее измены, мириться первым, дарить безумно дорогие подарки. Мировой мужик, просто, как говорят русские, человечище. В родном языке аналогов слова не было. Вот бы матери промыть мозги… Так ведь нету их, мозгов. Он и сам хорош, но понимание этого пришло, пожалуй, поздновато, когда он уехал сюда. Зато хотя бы пришло, уже хорошо. — Па, я тебя так люблю… — И я тебя, сын. Выздоравливай. И удачи с твоим ангелом. — Я вас непременно познакомлю. Хотя он пока не знает, кто ты. — Сомневаешься в нем? — Нет, просто не хочу, чтобы он думал, что это просто развлечение с моей стороны. — Что ж, еще раз пожелаю тебе удачи. Похоже, ты в самом деле потихоньку взрослеешь. Пора бы, двадцать седьмой год пошел, — хохотнул отчим. — Да, на день рожденья-то приедешь? — Я никогда не пропущу твой день рождения, ты же знаешь. — Знаю. Ну, все, отдыхай, Мишка. Мишель закончил вызов и улегся, усмехаясь. Да уж. День рождения… Что подарить человеку, у которого все есть. Когда-то, не так уж и давно — лет так пять назад, состоялся у них уже разговор на эту тему. Отчиму хотелось — кто бы мог подумать! — внуков. Пришлось признаваться, что к женщинам Мишеля не тянет от слова «совсем». Он ждал грандиозного скандала, но дождался только тяжелого вздоха и «Есть же усыновление, сынок, подумай». Мишель кивал и улыбался. Но о том, что дети — это не так уж плохо, он всерьез задумался лишь сейчас, при встрече с Эндж. Энджела, маленькая принцесса… Очень серьезная для своих лет, он-то видел за ее непосредственностью ребенка — надлом, пусть она пока и не осознавала этого, и даже ее отец, вполне вероятно, думал, что по малолетству Эндж скоро забудет о своей потере. Должно быть, она была похожа на мать, такая хрупкая и воздушная, как маленькая фея. Надо как-то сглаживать ее состояние, отвлекать. Чтобы она любила не черный цвет, а хотя бы синий. Он был готов взять Джоэла за шиворот и трясти, пока тот не поймет это. Правда, весовые категории не совпадали, придется действовать дипломатией, а не силой. Нет, он никак не может упустить шанс на… счастье? Для себя и для Энджи. Да, именно так. На следующий день рана была признана чистой и подживающей, а Мишель — готовым к выписке. — Но нагрузку на ногу пока поменьше. Пришлось вместо трости использовать мини-костыль, на него было все-таки гораздо легче опираться. И первым делом Мишель отправился в магазин, надо было заняться готовкой. И отправить маленький презент Энджи. Все-таки, если б не этот златокудрый ангелочек… Ох, и думать не хотелось о том, как бы он добирался до дома или до больницы в тот день. Детям надо хорошо питаться. Витаминно. Для этой цели вполне подойдет какой-нибудь яркий пестрый салат. А еще рыба, отличное рыбное филе еще ни одному ребенку не навредило. И пара пирожных, хотя нет, одно, но самое красивое, его придется купить. Принцесса, конечно же, поделится с отцом вкусненьким, или он в ней ошибся. Путь к сердцу мужчины — он, все-таки, через желудок. Любой мужик — охотник пожрать вкусно и обильно. И Мишель был уверен, что Джоэл в этом плане ничем не отличается от остальных. Он не монах, сильный, здоровый молодой мужчина, которому требуется много энергии. Процесс готовки завершился как раз к моменту, когда у Энджи должны были закончиться уроки. Интересно, ее снова заберет та желчная злобная тетка-няня? Нет, надо проконтролировать. Рисковать только поджившей ногой он не стал, вызвал такси. — Господи, как хорошо, что есть термостойкие контейнеры… — бормотал он, раскладывая еду по отдельным емкостям. И старательно «не замечал» того, что порции выходили гораздо больше тех, что могла бы съесть шестилетняя девочка. Таксист все время пути до школы косился на него, но помалкивал. И чего косился? Мишель незаметно осмотрел себя: все ли в порядке? Толстовка скрывает тату, разве что голову дракона видно на кисти. Волосы в хвост связаны. Джинсы не драные. Ботинки начищены. Подумаешь, огромная сумка с едой. И не пахнет почти. У школы Энджи никто не встречал, так что девочка отправилась к остановке школьного автобуса, немного в стороне ото всех остальных. У Мишеля дрогнуло сердце: она выглядела такой одинокой. Рука сама машинально набрала номер, пока он просил таксиста остановиться неподалеку. — Ваша няня, офицер Страйк, дура, она не встретила Эндж. Я ее заберу. У девочки есть ключи от дома? — Ключи — у соседки, миссис Дебеску. Я позвоню ей, чтобы встретила вас… Спасибо, что сообщил. — Не за что пока. Я посижу с Эндж, покормлю ее, может быть, погуляем, если получится. — Если это отнимает у тебя время… — Заткнитесь, офицер, пока я не наговорил гадостей. Ничего Эндж у меня не отнимает, я пока еще совершенно свободен. Джоэл хмыкнул в трубку. — Я постараюсь вернуться пораньше. Мишель угукнул, потом открыл дверцу и позвал. — Котенок Эндж! — Ой, Майки! А тебя уже выписали? А как твоя нога? Что ты здесь делаешь? Ты приехал на работу? А рабочие уже ушли, без тебя никто не хочет трудиться! — она засыпала его вопросами и новостями, которые ей казались очень важными. — Трудиться им придется. Меня выписали, нога немного болит. Я приехал тебя забрать из школы, — терпеливо отвечал Мишель. — А папа разрешил? — Энджи, несмотря на знакомство с ним, не спешила подходить. Наверное, отец научил ее осторожности в общении с людьми. К тому же, рядом маячила учительница младших классов, которой, вероятно, следовало сообщить, что он заберет девочку по поручению ее отца. — Папа разрешил, сказал, что ключи у соседки. — Миссис Джонсон! — позвала Энджи, и учительница подошла к ней, озабоченно хмурясь. — Миссис Джонсон, меня заберет Май… то есть, папин друг, ему папа разрешил. — Мишель Мано, друг семьи Страйк, — представился тот. — Няня почему-то не пришла. — Я в курсе, кто вы, мистер Мано. Вас не было на работе три дня, все стоит. Что-то произошло? — женщина неодобрительно посмотрела на него поверх очков. — Да, несчастный случай. Уличное нападение, пришлось лежать в больнице. — Что ж… Это против правил, нужно письменное разрешение от мистера Страйка, но… Я знаю вас, как ответственного молодого человека, и, думаю, свою дочь мистер Страйк не доверил бы кому попало. Но в следующий раз позаботьтесь о бумагах. — Непременно, миссис Джонсон, непременно, — клятвенно заверил Мишель. Энджи радостно юркнула в салон такси, тут же любопытно принюхиваясь. — А чем так вкусно пахнет? — Твоим обедом, Эндж. Сейчас доедем — и налопаешься вволю, там рыба с картофелем, салат и пирожное. — Ух ты! Настоящее пирожное? С кремом? — С кремом, самое настоящее, в отдельной коробочке. Она захлопала в ладоши, радостно подпрыгивая на сидении. — А я папе оставлю кусочек, можно, да? — Там несколько пирожных, котенок Эндж. Ну, да, да, он изменил свое решение. И не зря, как оказалось. Пусть малышка лопает свое пирожное в удовольствие. А он тоже не откажется выпить чаю в компании детектива Страйка. Если, конечно, ему не укажут на дверь сразу же. — А Кларисса сказала сегодня, что она пригласит меня к себе, если у меня будет настоящая Барби… Мишель фыркнул, покачал головой: — Чему только учат ее родители, котенок? Статусные игрушки уже в таком возрасте! Если у тебя будет эта самая настоящая Барби, и ты пойдешь к ней в гости, а там она от зависти оторвет кукле что-нибудь? А впрочем, если и так, я… хм… Мы, кажется, приехали? Миссис Дебеску ничему не удивилась, отдала ключи. Старушке было все равно, с кем там Энджи, да и раз уж мистер Страйк позволил дочери быть в компании с этим парнем… Знала бы она, что у мистера Страйка просто не было выбора. Мишель мысленно погладил себя по голове: очень важно оказаться в нужное время в нужном месте. В этот раз ему повезло. — Сейчас я погрею еду, а ты мой руки и переодевайся, ладно? — Хорошо. А ты же не уйдешь, когда мы покушаем? — Нет, я с тобой останусь. Будем болтать… Расскажешь мне, что тебе опять наговорила Кларисса. Время до прихода Джоэла они провели на удивление весело. Выучили все уроки, что были заданы, порисовали, причем, Мишелю удалось подсунуть Энджи разноцветные карандаши. Погулять, к сожалению, не вышло: на улице начался пусть и весенний, но довольно холодный ливень. — У меня сильно болит нога, не пойдем, котенок, ладно? — Хорошо, не пойдем, — покладисто согласилась девочка. — Можно порисовать дома… А еще скоро придет папа, представляешь, как обрадуется? Он промок и замерз, а у нас тут еда горячая и вообще, все здорово. Замок в двери щелкнул как раз к тому моменту, как он договорил. И Джоэл в самом деле был злым, промокшим, замерзшим и голодным. — Рыба с картофелем и салат, — отрапортовал Мишель. — И еще чай с пирожными. Детектив что-то неразборчиво буркнул, осторожно чмокнул дочь в макушку. — Погоди, принцесса, я мокрый и холодный. Сейчас под душем согреюсь. — Я пока согрею вам ужин, офицер. — Джоэл, — бросил тот, скрываясь в ванной. Мишель про себя ухмыльнулся и пошел на кухню, греть еду и выкладывать ее на тарелку. Потом с гордостью, но украдкой следил за тем, как здоровый и очень голодный мужик уплетает его еду. Это было удивительно приятно. Причем, не менее приятно, чем когда он кормил Энджи. — Еще? — уточнил он. — Я сегодня что-то увлекся. — Не откажусь. Сердце подпрыгнуло и застучало быстрее. Наелся Джоэл после второй порции, когда контейнеры опустели. Мишель прикинул, что на зарплату копа прокормиться ему должно быть весьма нелегко, а ведь нужно покупать не только себе и дочери еду, но и всяческие платья, штанишки-трусишки, ботиночки, кофточки. Судя по гардеробу Энджи, Джоэл старался выбирать более-менее новые вещи в секонд-хендах. Энджи забралась к отцу на колени после ужина, сразу принялась рассказывать про куклу, заглядывая в глаза так, что сразу стало бы ясно, куда ребенок клонит. А по виноватому взгляду Джоэла было понятно, что купить эту самую Барби вот-прям-счас он не сможет никак. Просто потому, что нет денег. Мишель тихонечко сидел в углу крохотной кухни, притворяясь тенью, чтобы не изгнали, как злого духа. Он, черт возьми, мог купить Энджи десяток кукол и домик с машиной для Барби в придачу. Но как предложить это Джоэлу? — Я постараюсь, принцесса, очень-очень, — пообещал Джоэл. — А теперь тебе пора спать. — А ты расскажешь мне сказку? — Обязательно. Только провожу нашего гостя… — Па-а-ап, ну там же ливень! И холодно! А у него болит нога… — Энджи так натурально скуксилась, что поверил даже Мишель, а уж Джой и вовсе не мог устоять перед дочерью. — Хорошо-хорошо, расскажу тебе сказку. Идем. Мишелю указали на дверь… в ванную. — Полотенца в шкафчике. Постельное белье я дам. Спать будешь в гостевой, там раскладывается диван. — Хорошо, — сразу закивал тот. Его не выставят! И пусть гостевая, но… Но, черт возьми, это уже даже не шаг — это прыжок вперед! В гостиную они вернулись одновременно. Джоэл усыпил дочь, Мишель принял душ. Появляться в одном полотенце перед своим архангелом он не рискнул, так что натянул джинсы и футболку. Джоэл вручил ему стопку белья, кивнул на нужную дверь. — А… Я, надеюсь, не займу твою постель? — Нет, — детектив слегка усмехнулся. — Хорошо. А завтра на работе выдают зарплату… — Поздравляю. Спокойной ночи. — Я о том, что я мог бы… — Купить Энджи куклу? — хмыкнул Джоэл. — Она и так уже тебя обожает. — Меня раздражают Кларисса и ее родители, — сказал Мишель. — Я про их двенадцатиметровую яхту уже страшные сны вижу, они все уши прожужжали. А слышал бы ты, с какими понтами эта соплячка сейчас повествует про то, как ее родители летом возили на море в первом классе самолета, аж зубы сводит. Хочется вас с Эндж свозить на выходные куда-нибудь… Личный самолет и все дела. — Личный самолет у бригадира маленькой строительной фирмы? — прищурился Джоэл. — Яхта в тридцать семь метров, квартира в пентхаусе, два личных самолета, мой и отца. Мать — всемирно известная поп-певица, отец — не всемирно, но широко известный строительный магнат, брат — подросток с гормональными проблемами. От моря тошнит, нырять ненавижу, наркотой не увлекаюсь, девушками-моделями не интересуюсь, парнями — тем более. Шоу-бизнес вызывает рвоту, алкоголь вызывает рвоту, на клубы аллергия — наследство бурного детства с матерью-звездой. Джоэл хмыкнул. — И что тебя привлекло в скромном детективе тринадцатого полицейского участка? — А все… Между прочим, это я на нервах от поведения Клариссы обиженно хвастаюсь, что мне тоже есть, куда нос задрать. На самом деле, отец меня выставил. Скажем так, мы с тобой зарабатываем почти одинаково, только у меня трат меньше, потому что квартиру оплачивает фирма. А с кредитки отец будет требовать отчет за каждый цент. Я нищий прораб с бриллиантами в зубах… Джоэл хмыкнул снова, почти сочувственно, что ли. — Ну… мне жаль. Я в самом деле не интересуюсь парнями. Да и девушками тоже, если честно. Была только одна… В общем, я вижу, что тебе нравится возиться с Энджи, но со мной вряд ли что-то выйдет. — Надежда умирает последней, офицер, — улыбка Мишеля открывала все зубы. — Живучая какая тварь. Ну… Доброй ночи, — Джой пожал плечами. — Так это значило «да, вы можете с Эндж купить куклу»? Через несколько долгих секунд прозвучало долгожданное: — Да, черт с тобой. — Офицер, спокойной вам ночи. — Джоэл, — буркнули ему в спину. — Я знаю, — рассмеялся Мишель. Заснуть он не мог долго, крутился на поскрипывающем диванчике, представлял себе спящего Джоэла: разглаживаются ли у него во сне морщинки между бровями? Какой он, когда расслаблен и спокоен? Можно было бы встать, сделав вид, что пошел попить воды на кухню, если вдруг тот проснется, посмотреть украдкой. Хотя, вдруг тот спит за закрытой дверью, ну или что-то вроде? «Попытка — не пытка, кажется, па так говорил?» Дверь открылась бесшумно, правда, пришлось приложить массу усилий, чтобы не шаркать раненой ногой, как несвежий зомби из компьютерной игры. Джоэл спал… Невесть где он спал, не обшаривать же весь дом теперь. В гостиной его точно не было. Может, у дочери в комнате? Охраняет, как дракон, свою принцессу. Мишеля эта аналогия почему-то развеселила. Он все-таки добрался до кухни, выпил воды из фильтр-кувшина. Ничего, завтра он поговорит с утра о разрешении забирать Эндж из школы. И купит ей куклу. Самую шикарную, какую только они найдут, и которая понравится маленькой принцессе. А еще можно написать па, пускай подключит свои связи и добудет самую классную Барби, лимитированную серию. Чтобы Кларисса позеленела. Этой задаваке определенно пойдет новый цвет личика. Он представил себе, что однажды все-таки уговорит, если нужно — пойдет на подкуп капитана… как там его? а, Паркера! — чтоб Джоэлу дали отпуск, и они втроем слетают в Диснейленд. Или к морю. Или куда-нибудь еще. Джоэл… Имя перекатывалось на языке, как прохладная виноградина. Мишель попробовал его вполголоса. Красиво. Это имя хотелось произносить, он представил, каково было бы выстанывать его, отдаваясь на волю крепких и надежных рук… И мысленно обругал себя: возбуждение накатило горячей, покалывающей изнутри тысячами иголочек волной. Пришлось напрячь все силы в попытках смирить некстати разошедшееся желание. Уснул он довольно поздно, когда удалось все-таки успокоиться, заставить себя не думать о хозяине квартиры. Поднял его голос Джоэла, призывавшего гостя подскочить и пойти умываться. Пришлось вставать, ползти в ванную. — Там стоит нераспечатанная щетка. И пачка бритвенных станков, — хмурый с утра детектив кивнул ему. — Кофе у меня только растворимый. — Ничего страшного. Мне что-нибудь приготовить? — Есть только молоко и хлопья, — хмыкнул Джоэл. — Я вас умоляю, офицер, — Мишель зевнул. — Я еще видел яйца, просто дайте мне плеснуть в лицо воды, я сварганю прекраснейший омлет. — Что? — не понял Джоэл. — Я сделаю омлет, когда умоюсь, — повторил Мишель. Джоэл кивнул, соглашаясь, пошел будить Энджи; это всегда занимало много времени, и если еду при этом приготовит кто-то другой — прекрасно, они не опоздают. К тому моменту, когда Энджи проснулась, умылась и оделась, на кухне царил запах вкусного завтрака. — Не хлопья? — обрадовалась девочка. — Не хлопья, принцесса Эндж, — широко улыбнулся ей Мишель. — Садись кушать, омлет как раз достаточно остыл, чтобы ты не обожглась. Джоэл, можно тебя на минуту? — Конечно. Что такое? Мишель объяснил, что именно ему нужно. — Я заканчиваю работу раньше тебя. Если и нет — я все равно могу уйти с работы, чтобы отвести ее домой, накормить и оставить на попечении миссис Дебеску, пока не закончу с рабочими. — Ладно… Я подумаю, — нехотя согласился Джоэл. Настаивать думать побыстрее Мишель не стал. Так можно было оттолкнуть детектива Страйка, а это было неприемлемо. Только не сейчас, когда они уже сделали неплохой шаг к доверию. — Я позвоню, если… Посмотрим, — наконец, сказал Джоэл. — Мисс Фрайди мне не нравится. «А уж как она не нравится Эндж!» — мысленно согласился Мишель. — Па, мне нужна твоя помощь! — Ну, во-первых, здравствуй, сынок. — Прости, па, я просто… Здравствуй, как у вас дела? — Все хорошо. Во-вторых, что случилось? — Мне нужна кукла Барби, причем не суперколлекционная, а чтобы ей можно было играть. Но при этом чтобы упакована была… как мама на прием в посольстве. Отчим совершенно явно с трудом сдержал смех. — Хорошо, я пришлю. Кукольный домик прилагать? — Все по полному разряду, па. Спроси там у своей секретарши, что вообще полагается к этой кукле. — Как успехи? Судя по запросу, тебе удалось пробить брешь в неприступных стенах? — Не совсем. Просто хочу сделать Эндж подарок. — А что скажет ее отец? — Джоэл разрешил. — О, он уже Джоэл? — Па, просто пришли куклу, — смутился Мишель. — Хорошо. Постараюсь достать все так скоро, как только смогу. Брат передает тебе привет. — И ему. Пускай на каникулы прилетает. Я его тут поразвлекаю, соскучился по поганцу. — Я подумаю над твоим предложением. Как здоровье, Мишка? — Нога ноет. А так нормально. Ёбвашумать!!! Рабочий процесс идет. Работнички опять прохлаждаются. — Ничего, зная весь процесс с самого начала, постепенно выучишь все. — И буду самым крутым начрабом в штате… Ха. Они мне курицу несут… С рисом. Отравят или нет? — Рискни, сынок, — рассмеялся отчим. — Ладно, Мишка, работай, не буду отвлекать. Данилу пришлю на каникулы, только не разбалуй мне его. — Договорились, пап. И... спасибо! Курица оказалась реально вкусной. Рабочие умиленно лопотали что-то, потом кое-как объяснили, что у одного из них день рождения. И нельзя ли им сегодня на полчаса раньше уйти. — Поздравляю, — сказал Мишель, сверившись с записями и убедившись, что день рождения имеется. — Можете на час раньше свалить, если вон тот участок докрасите ровно и без отдыха. Договариваться с китайцами оказалось проще, чем орать на них. И даже запас коньяка остался сегодня практически неприкосновенным. Что ж, иногда можно менять тактику и стратегию работы. Но выпускать узкоглазых из ежовых рукавиц Мишель был не намерен. Разница менталитетов, что поделать. Зато выкрасили все ровно и быстро. А лишний свободный час значил то, что можно успеть вытрясти из Джоэла разрешение и забрать Энджи из школы. Правда, для этого пришлось хромать в участок. И только убедившись, что детектив Страйк сейчас там, а не где-то на месте преступления. Ему повезло, Джоэл был в участке, по уши закопавшийся в какие-то отчеты, раздраженный и злой, как стая вурдалаков. Купленный в Маке цезарь-ролл пришелся как нельзя более кстати. — Ужин приготовлю нормальный, сам с работы сбежал. Подпиши разрешение забирать Эндж. — Ее сегодня забирает мисс Фрайди. — А если нет? Вчера она ее не забрала и даже не явилась поинтересоваться, как там ее подопечная дома одна. Джоэл, пару минут похмурившись, придвинул к себе лист, написал несколько фраз, расписался. — Спасибо. А что это у вас мой рабочий в участке делает? — Мишель посмотрел на задержанного, которого как раз конвоировали мимо него. — Это тебе туда, к лейтенанту Харперу. Он у нас спец по нарушителям общественного порядка, ты сам должен знать. Лейтенант Харпер сразу изменился в лице. — Опять ты?! Еще через несколько минут выяснилось, что китаец заблудился и стал расспрашивать дорогу, но из-за плохого английского и сильной жестикуляции был принят за пьяного или наркомана. — Трезвый он. Мой работник… Времени на то, чтобы вызволить беднягу, ушло немного, но ему все равно пришлось вызывать такси, чтобы успеть к концу уроков за Энджи. Когда спешно хромал к выходу, буквально чувствовал между лопаток взгляд, как точку прицела, и мысленно посмеивался: «Смотрите, смотрите, детектив. Любое внимание мне на пользу». Энджи визиту Майки и официальному разрешению ее забирать обрадовалась. Тем более что пришел он как раз вовремя: Кларисса снова хвасталась подарком родителей, шикарным платьем. Официально дети должны были приходить в школу в одежде, приближенной к школьному дресс-коду, но Кларисса была дочерью одного из основных спонсоров школы… — Оно фирменное. — Оно подделка, — не выдержал Мишель. — Лейбл не обметан золотым, кружев быть не должно, а еще розовый цвет этот модельер никогда не выпускал. Он его ненавидит. Кларисса устроила истерику в лучших своих традициях. Миссис Джонсон сурово посмотрела на Мишеля, но в глубине ее глаз за очками прятался смех. Кажется, то, что кто-то, не связанный преподавательской этикой, осадил малолетнюю дуру, ей понравилось. — Мистер Мано, забирайте Энджелу и идите. — До свидания, миссис Джонсон. Эндж, идем гулять. — А куда мы пойдем? — девочка ухватилась за его руку. Этот трогательный жест почему-то отозвался в его сердце почти болезненной радостью. — В магазин игрушек. Хочешь? Любой другой ребенок на месте Энджи уже прыгал бы и вопил на всю улицу «Хочу! Да! Идем скорее!». Но котенок Эндж вздохнула и очень серьезно спросила: — Ты знаешь какой-нибудь магазин, где они недорогие? — Знаю. Тут есть огромный универсам. — Тогда пойдем. Мишель вдруг подумал, а как она отреагирует на присланные отчимом игрушки?  — Эндж. А мой папа… Ну… он, в общем, хочет тебе кое-что прислать. — Твой папа? Мне? — удивилась девочка. — Да. Ты ведь поможешь мне потом выбрать для него подарок? У него скоро день рождения, а я не знаю, что дарить. — Хорошо. Можно, я нарисую для него картинку? — Да, я думаю, это будет прекрасно, — засиял Мишель. Магазин игрушек в супермаркете был огромен, даже у Мишеля разбегались глаза и откуда-то из глубины души вылезал внутренний ребенок, которому внезапно хотелось и настоящий летающий вертолет, и удивительно детальных солдатиков, и вот эту ферму-ранчо с фигурками животных и ковбоев… — Куда я все это сложу… — пробормотал он. Потом встряхнулся: ему уже не шесть и даже не шестнадцать, черт возьми, а на десять лет больше. И он сюда пришел не для того, чтобы выбирать игрушки для себя. — Пойдем, котенок Эндж, поищем то, что тебе понравится. — Они все дорогие… Эндж смотрела на огромный стеллаж с куклами, и ее чудные глаза потихоньку наполнялись слезами. — Но хоть какая-то тебе нравится? Просто покажи мне, ладно? Не смотри на цену, может, они тут ценники переставить забыли. — Эта, — Эндж показала на милую золотоволосую куклу в синем платье. С точки зрения Мишеля цена всего с двумя девятками была небольшой и вполне посильной. С точки зрения Эндж, должно быть, это было заоблачно-дорого. — Тебе нравится именно она? Смотри, здесь ведь целый отдел кукол, а не одна полка. — Я… Мне все нравятся. Они такие… У нее кукла была. Одна. По всей видимости, купленная еще матерью, со спутавшимися до нерасчесываемого состояния волосами, каляками от фломастеров на щеках и ручках, но зато в чистом платьице. Вряд ли и в то время, когда была жива Лесли Страйк, они жили богато, разве что было полегче, потому что не было нужды платить няне, да и миссис Страйк, возможно, подрабатывала чем-то несложным. — Давай купим все. Эндж, я могу себе это позволить. Правда. — Не надо все. Папа… ну, папа будет не очень рад, понимаешь? Давай купим вот эту куклу, она мне очень нравится. И вон тот вертолет, он же нравится тебе? — Ага, давай, — Мишель снял куклу с полки. — Правда нравится? — Очень. Она похожа на маму с фото, где они с папой женятся. Хочешь, я тебе покажу дома? Только нужно залезть на самую верхнюю полку в кладовке. — Хорошо, — согласился Мишель. — Посмотрим. Если папа будет не против. Пойдем на кассу. Вертолет он все же купил. «Ты же его хочешь, ну, и стоит он столько же, сколько моя кукла. Можем погулять в парке и поиграть им», — лукаво улыбалась Энджи, и он не устоял перед этой улыбкой и напором внутреннего ребенка. — Но сначала — в кафе. Пообедаем, а потом в парк. Идет? — Идет, — Энджи торжественно протянула ему ладошку. Мишель пожал ее. — И как раз успеем вернуться к приходу папы. Может быть, с Энджи и нужно было вести себя как-то иначе, но он невольно перенимал ее манеру поведения, а она — отцовскую, взрослую и серьезную. И все же она была ребенком, ей хотелось кататься на аттракционах, есть сладкую вату, смеяться и радостно верещать, наблюдая, как кружит в воздухе сверкающий оранжевыми боками вертолетик. И он был счастлив тем, что счастлива она. Стоило задуматься, с чего вдруг он так прикипел душой к чужому ребенку? Мишель не хотел задумываться. — Отлично летает… Вроде бы. Энджи прижалась к нему, крепко прижимая к груди подаренную куклу. — Устала, принцесса? — Немножко. Пойдем домой? Надо папе приготовить кушать. — Да. Идем, малыш. Они успели заглянуть в магазин и купить немного мяса и овощей, а дома — приготовить рис и отбивные в кисло-сладком соусе и выучить уроки прежде, чем явился детектив Страйк. Признаться, явился на два часа позже обычного, уставший и уже даже не злой. На эмоции не хватало сил и желания. — Ужин горячий. Ванна чистая. Полотенца чистые в шкафу. Рубашка постирана. Джоэл только покачал головой, как бы удивляясь упорству некоторых личностей, чмокнул дочь в щечку и убрел в ванную. Где, кажется, умудрился задремать в горячей воде. — Офицер, проснитесь, Эндж хочет спать. Мишель позволил себе пару минут попялиться на все, что было доступно взгляду над и под водой, только потом кашлянул и старательно отвернулся. Джоэл выбрался из воды, растерся полотенцем, накинул халат. — Умотался. Если Мишель не разучился различать нюансы в речи и поведении окружающих, чему его, надо сказать, учил в свое время не только отчим, то это было одновременно и извинение за то, что отнимает чужое время. — Иди. Я буду спать в гостевой. Он почти ждал громов и молний, но… Джоэл только кивнул и отправился укладывать дочь. «Неужели это еще шажочек?», — подумал Мишель. Он уже знал, что нагулявшийся и уставший ребенок засыпает почти мгновенно, так что отправился сразу греть ужин для детектива. И прождал его минут двадцать, пока не сообразил заглянуть в спальню Энджелы. Ну, так и есть — спят, оба. Но так ведь не годится, он же голодный! Мишель аккуратно потряс его за плечо. На него тут же уставились мутно-сонные глаза, взгляд Джоэла прояснялся медленно, словно тот никак не мог проснуться. Потом до Мишеля начало доходить: детектив вчера провел ночь явно не в комнате дочери, а и вовсе не дома. Должно быть, его вызвали на место преступления. А что он не услышал звонка — Джоэл мог поставить телефон на виброрежим. Значит, он не спит уже сколько? Третьи сутки? — Спите, — шепнул Мишель. Он нашел тот плед, которым был укрыт в свою первую ночь в этом доме, накрыл им Джоэла, отключившегося снова практически мгновенно, погасил ночник и вышел, плотно притворив дверь. — Что ж… Пойду спать, — решил про себя Мишель. — И будильник поставлю. Засыпая, он все же решил, что еще один шаг к доверию сделан: официальное разрешение забирать Энджи дано. И его не выгнали прочь. И даже не возмутились самоуправством. Пока что большего ждать не стоит, наверное. Он будет терпелив. «Терпенье и труд, сынок, — говорил отчим, — все перетрут». Он был прав, вспомнить хотя бы, сколько терпения и труда понадобилось самому Мишелю, чтобы выучить этот безумный и в то же время певуче-поэтичный язык, родной Андрею Степановичу Первенцу. Теперь Мишель довольно сносно знал русский язык. И русский мат. Последний — даже практически в совершенстве. Интересно было, откуда его знает китайская бригада рабочих, прекрасно понимавшая все его сложные конструкции и принимавшаяся за работу с утроенным рвением после очередной? Мишель завернулся в плед. Было тепло. И даже не от пледа. Будильник поднял его в половине седьмого утра, и к семи, когда проснулся и выбрался умываться Джоэл, его уже ждал горячий завтрак, сделанный из несостоявшегося ужина. — Я могу отвезти Эндж, — Мишель улыбался. Детектив смотрел на него так, словно пытался что-то понять — и никак не мог. Что-то, удивлявшее его и приводившее в состояние не то затаенного бешенства, не то прострации. — Можешь, — наконец, сказал он. — Ты ведь все равно едешь на работу? — Ага. Спасибо. Сейчас вызову такси… — Спасибо… — Джоэл усмехнулся. — Тебе спасибо. Энджи впервые спала не со своим единорогом, а с подаренной тобой куклой. Это, похоже, что-то да значит? Вы смотрели старые фотки. Мишель кивнул, отводя глаза. Смотрели, конечно же. Принцесса Эндж заставила его забраться в кладовку и вытащить четыре небольших альбома. И он вдоволь насмотрелся на свое наваждение и ту солнечную красавицу, которая была его счастьем и любовью всей жизни, кажется, с подросткового возраста. По крайней мере, самые первые фото запечатлели совсем еще юного, нескладного и длиннорукого парнишку, бережно и как-то робко обнимавшего тоненькую, похожую на оранжевый одуванчик, девчонку. — Эндж смотрела. Ну и я тоже. — Лесли заболела и сгорела очень быстро. Банальное воспаление легких переросло в пневмонию, а у нее оказалось слабое сердце… Две недели — и все… У нас с ней не было никаких родственников, мы воспитывались в одном приюте. Ей дали фамилию Иствуд — в честь любимого актера директрисы. Мне — в честь марки сигарет, которые директриса курила. Забавно, да? — Не очень. Мне дали фамилию матери. Она не знала, кто мой биологический отец. — А почему имя французское? — Ей оно понравилось. Якобы зачала меня в Париже. — Красивое имя. Так, я пошел будить спящую красавицу. Вызывай такси, чтоб было через сорок минут. — Уже звоню, — закивал Мишель.