Дракон для принцессы

Примерно так же прошли следующие три недели. Иногда Мишель уходил домой — постирать и отгладить свою одежду, приготовить что-то из собственных запасов, особенно если Джоэл приходил домой вовремя и не уставшим и набегавшимся, как служебно-разыскной пес. Давал ему побыть с дочерью наедине и отдохнуть от своего общества. Потом прибыла с курьером огромная посылка от отчима. Вскрывать ее он не стал — пусть маленькая принцесса первой увидит свой подарок от почти незнакомого ей, но, кажется, уже заочно принявшего ее человека. Андрей Первенец, наслушавшись за эти недели от пасынка дифирамбов юной леди, практически потребовал устроить ему сеанс связи по скайпу и был совершенно очарован Энджи. — А через три дня у него день рождения… Ты ведь нарисуешь? Энджи тут же потащила его в свою комнату. В отличие от игрушек, рисовальных принадлежностей у нее было много. И все это богатство когда-то принадлежало Лесли Страйк. В той же кладовке, бережно завернутые в бумагу, лежали ее картины, в основном — миниатюрные акварели и работы пастелью, но были и расписанные маслом холсты, натянутые на подрамники. Энджи, как и ее мама, очень любила рисовать. — А что ты хочешь нарисовать, котенок Эндж? — Что-нибудь красивое, — она покусала кончик ярко-зеленого карандаша. — А что твой папа любит? — Свою семью. Красивые здания. Энджи сосредоточенно нахмурилась, очень напоминая в этот момент своего отца этим выражением прелестного личика, кивнула. — Только ты не подсматривай, ладно? — Не буду, котенок Эндж. Энджи рисовала долго и старательно. И результат ему так и не показала — свернула в рулончик плотный лист и даже перевязала какой-то ленточкой. Пришлось пообещать, что он так и вручит подарок «дедушке Эндрю». — Так и отдам, — закивал Мишель. — А он тебе тоже кое-что прислал… — М-м-м… то, что ты говорил? А что это? — любопытно навострила ушки девочка. — А вот сейчас ты посмотришь… Давай, вот коробка. Он, пыхтя, приволок довольно тяжелую посылку из прихожей, принес канцелярский нож и осторожно взрезал скотч, скрепляющий коробку. — Открывай, принцесса. Энджи робко потянулась к крышке, затаив дыхание. Мишель с улыбкой наблюдал. Упаковочные бобы* ему пришлось помочь убрать сразу в мусорный пакет, чтобы не рассыпались по всей комнате. Потом они вместе вытащили из внешней коробки завернутые в яркую упаковочную бумагу коробки поменьше, и он убрал все лишнее в сторону. — Ну же, малышка, открывай. — Это точно все мне? — Точно-точно, — рассмеялся Мишель. Ух, как она искренне и бурно радовалась каждой новой игрушке! Как бережно прижимала к себе красавицу-Барби в подвенечном платье, как внимательно рассматривала ее жениха-Кена. И как они потом до самого прихода Джоэла возились, собирая огромный кукольный дом. Мишель даже не стал спрашивать, нравится ли ей игрушка. Посмотрев на радостное личико дочери, не стал ничего говорить и Джоэл. По крайней мере, при Энджи. Когда она уснула, вышел на кухню, поманив за собой Мишеля. — Ты свихнулся — дарить такие дорогие подарки? — Это все отец… — Твой отец? — удивился и тут же нахмурился Джоэл. — А какое отношение Эндрю Первеньетс имеет к моей дочери? — Первенец. Я ему столько рассказывал об Эндж… — А о чем еще ты ему успел нарассказывать? — обманчиво-ласково поинтересовался Джоэл, в упор глядя на него светлеющими от злости глазами. — О тебе. Об Эндж. О своей работе. Детектив положил на столешницу сжатые кулаки, уставился на них. — Зачем, скажи ты мне? — Он — мой отец. А вы… А вы, ну… Это вы. Джоэл снова коротко взглянул на него, хмыкнул каким-то своим мыслям. — Эндж говорила, ты едешь в Нью-Йорк. — У отца юбилей. И я давно не видел брата… Соскучился. Он такой… — Мишель тепло улыбнулся. — Конечно, нужно ехать. Семья — это самое важное в жизни. — Да. Я оставлю вам еды побольше. И вернусь быстрее. — Ну… мы будем тебя ждать. Мишель посмотрел на него удивленно. — Да? Джоэл усмехнулся. — Да. — Тогда я тем более постараюсь вернуться как можно быстрее. Хотя насколько там все затянется, не знаю. Обольщаться и надеяться, что стал незаменимым и необходимым для Джоэла, Мишель не торопился. Пока еще не стал, месяц — это не тот срок, за который может кардинально измениться мировоззрение упертого натурала. «Терпение, терпение, Мишка, и все у тебя будет, и ничего тебе за это не будет», — повторял он себе слова отчима. — Я уеду примерно дня на четыре. Раз уж я не смогу забирать Эндж и готовить, я попрошу кого-нибудь. Мы тут недавно строили дом одному банкиру, у него есть три няни на двух его детей, так что поделится. Не отказывай, пожа-алуйста. Ты сделаешь такое доброе дело для одной из бедных женщин, которая получит шанс сбегать от этих вопящих капризных существ. Открывший было рот, чтобы как раз отказать, Джоэл молча закрыл его, пару минут буравил Мишеля внимательным и подозрительным взглядом, но затем кивнул. И Мишелю стоило определенного труда не завопить: с ним соглашались! Без споров, сразу! Еще шажочек, микроскопический, но он был. Просить на прощание поцелуй он не решился, просто подал Джоэлу руку, еще раз заверил Энджи, что передаст подарок, не разворачивая, и помчался домой. Надо было собрать вещи. В аэропорту его встречал брат, явно напросившийся вместе с водителем. Оба успели страшно соскучиться друг по другу, Дэни, или Данька, как Мишель привык звать братишку на русский манер, попытался повиснуть на его шее, но ростом они уже были почти вровень — Данька удался в отца. Мишель от всей души потискал его, как плюшевого медведя. — Как же я соскучился. Ого, как ты вымахал, прямо телеграфный столб. Ну, рассказывай, как у тебя дела? Между собой, в отсутствие матери, мужчины семьи Первенца предпочитали говорить по-русски, и Андрею Степановичу приятно, и парням практика языковая. — Все ровно, братишка, — голос у Даньки хрипел, срывался, готовый сломаться и стать, вероятно, таким же солидным басом, как у его отца. — Батя за меня взялся, как за репку, понаприставлял репетиторов… Сам представь, как у меня дела. Я еле сюда выцарапался. — Ничего, ты же у нас будущий наследник, так что терпи, — посмеивался Мишель. — Погоди, тебе еще жениться придется, детей заводить, а то па все внуков требует. Даниил рассмеялся: — Не, это еще не скоро. Лет десять у меня точно есть. Он любопытно и как-то нетерпеливо посматривал, уже в машине не выдержал, заговорщическим шепотом спросил: — Ну, и какой он, твой ангел? Мишель протянул ему сотовый, на экране которого не улыбался Джоэл, зато за двоих улыбалась Энджела. — Вот они, мои ангелы. — Ух! А они точно родственники? — рассмеялся Данька, всматриваясь в фото. Мишель закивал. Он и сам с трудом верил в это, но факт оставался фактом. Джип — в повседневной жизни Андрей Первенец предпочитал неброские и надежные авто, приберегая шикарный лимузин для торжественных визитов, — быстро, в объезд пробок, домчал их до дома. — Па на работе? — Как всегда, ты же знаешь, — вздохнул Данька. — Ничего, завтра никуда его не пустим. Устроим настоящий праздник для себя, а потом пусть будут официальные приемы для партнеров и сотрудников. Что скажешь? Миссис Корф пустит меня на кухню? — Попробовала бы она возразить! Я скучаю по твоей стряпне! Мишель рассмеялся. Миссис Корф, исполнявшая обязанности повара, домработницы и — когда-то давно — няни для маленького Даньки, возражать и не подумала. В конце концов, она тоже приложила руку к тому, что Мишель теперь умеет готовить не хуже, а то и лучше всяческих шеф-поваров элитных рестораций. Развернулся Мишель на полную, стараясь успеть побаловать домашних чем-нибудь вкусным. На кухне что-то шипело, булькало, прыгало, пытаясь убежать от своей судьбы. Несмотря на то, что руки были заняты делом, мысли Мишеля все время возвращались к оставленным дома «ангелам». Он-то, конечно, договорился с милой пожилой филиппинкой, что та присмотрит и за Энджи, и за ее папой, и заплатил ей за все четыре дня, но все равно волновался. И уже скучал. И кто будет за Джоэлом присматривать? Опять будет есть, что попало, спать на ковре. И на работу ходить в мятых рубашках. Нет, рубашек у него на эти четыре дня должно хватить, он специально все перестирал и перегладил. И еды приготовил дня на два точно. Но вот насчет сна он помочь ничем не мог. Трудоголиком Джоэл не был, просто капитана Паркера стоило бы придушить за то, что пользуется безотказностью старшего в паре детективов — Томаса Джентри, и гоняет их обоих в хвост и в гриву. Может, Тома подкупить? Едой, например. Чтобы наелся, заснул от сытости и игнорировал вызовы. В конце концов, если у него самого никого нет, это не значит, что и его напарник волен, как ветер! Ничего, он постарается это как-то разрулить. К тому моменту, как Андрей Степанович явился домой, на запахи из кухни облизывались все находившиеся в доме. А наглый вальяжный кот Борей даже попытался кастрюли проинспектировать, оглядел все изобилие и понял, что не одолеет. — Чую, чую — Мишка дома, на нервах жратвы на роту стройбата наготовил. — Па! Мишель вылетел в холл и радостно исполнил то, что не удалось проделать с ним самим Даньке: повис на шее отчима. Андрей Степанович, смеясь, похлопал его по спине. — Что ужин готов, можешь не говорить. — Я так скучал по тебе, папа, ты не представляешь! Но мне хорошо там, я завишу только от себя и рассчитываю на себя, помня, конечно, что могу всегда обратиться к тебе… И все равно скучаю. Андрей Степанович крепко обнимал Мишеля, пряча растроганную улыбку. — Я есть хочу! — возмутился Данька. — Накрывайте, я сейчас, — Андрей Степанович отпустил пасынка и отправился переодеваться и мыть руки. — Идем, поможешь, бедный голодный ребенок, — усмехнулся Мишель. — Я еще расту, мне надо много есть. — Да уж, смотри, чтобы вместо высоты ты не стал расти вширь, — рассмеялся Мишель, прекрасно понимая, что Даниил удался в отца и взял от него, похоже, только лучшее. Андрей Степанович был красив той особенной, слегка диковатой мужской красотой, которую так любят голливудские сценаристы. Очень высокий, наверное, вровень с Джоэлом, с мощным костяком и не менее мощными мышцами, этот костяк облекающими, он напоминал античную статую атлета. Мишель знал, что в юности отчим занимался силовым троеборьем, но карьеру в спорте прервала травма. И тем не менее, даже сейчас мужчина находил время для спортивного зала, поддерживая идеальную форму. Сам Мишель так и не смог создать хоть что-то, отдаленно похожее на приличную мускулатуру. Весь рельеф тела был лишь за счет отсутствия жировой прослойки. Поэтому Мишель постоянно мерз, голодал и всячески увядал в стиле, достойном нежнейшей майской розы. Впрочем, он уже привык. Хотя отчиму все равно завидовал. Но что поделать, если обладаешь совершенно иной конституцией тела? Джоэл напоминал ему Андрея Степановича внешне, обладая похожим типом строения тела. В какой-то мере у них и характеры были похожи, хотя отчим предпочитал открытость и легкий юмор, Джоэл был замкнут и шутить не умел. Ужинали в молчании, таково было правило в доме: никаких разговоров за едой, только процесс насыщения. «Когда я ем, я глух и нем», — Даниил слышал это с рождения, Мишель — с момента, когда оказался в этом роскошном пентхаусе вместе с матерью. Аманда Мано, в отличие от сына, принимала новые правила неохотно, с трудом, предпочитала отказаться от совместного приема пищи, чем держать рот на замке во время него. Есть молча и смакуя вкус пищи вместе с отчимом быстро вошло у Мишеля в привычку. А вот когда они перебрались из столовой в гостиную, вопросы из Даньки так и посыпались. — А где вы встретились? А как познакомились? А какой он? А у вас уже что-то было? Ай, за что по шее-то, я просто спросил. — Даниил. — Все, па, молчу. Так было или нет? Мишель усмехнулся, покачал головой. Раньше весь процесс соблазнения укладывался у него в пару часов и несколько коктейлей для объекта соблазнения. — Он очень отличается от моих прежних пассий. Настоящий мужчина. Чем-то похож на тебя, пап. — Вот это уже весомый аргумент. — Кстати, Эндж тебе подарок прислала на день рождения. — О, неси, я хочу посмотреть. — Но праздник завтра же, — лукаво усмехнулся Мишель. — А я подарки хочу уже сегодня, — уперся Андрей Степанович. — Ладно-ладно, сейчас. Пришлось доставать аккуратно уложенный в тубус рисунок. Мишелю и самому было интересно, что же такое нарисовала котенок Эндж? Когда Андрей Степанович развернул лист, он ахнул, рассматривая неумело, криво, как только может изобразить ребенок шести лет, нарисованный замок, рядом с которым стояли три фигуры: в одной опознавался по цвету волос и прямой линии неулыбчивого рта Джоэл, во второй — именинник, которого Эндж видела один раз на экране маленького ноутбука Мишеля. Третьей была маленькая принцесса в пышном платье — сама Энджела. А вот Мишеля она нарисовала… в виде дракона, причем, такого, как украшал его руку. Правда, с человеческой головой, но не узнать его было нельзя. Дракон обвивал замковую башню. — Какая красота. Надо будет повесить это в кабинете, — именинник любовался рисунком. — А она очень постаралась, сразу видно, кто тут где. — Но почему я — дракон? — притворно вознегодовал Мишель. — Потому что отец-король у нее уже есть, что непонятного? — фыркнул Данька. — А дракон должен быть у каждой уважающей себя принцессы, если, конечно, она настоящая принцесса. — Ладно, согласен на дракона… — Главное, чтоб король этого дракона не того… — Что-о-о?! — Не прибил, а не то, что ты подумал. Мишель гордо фыркнул. — Мы налаживаем отношения, между прочим. Он даже меня один раз пледом укрыл. А еще я у них ночую. — Не торопись. Хотя я и не уверен, что у вас с этим парнем что-то получится, все-таки натурал есть натурал, и влечение к парню, даже если такое случится, станет для него шоком. Будь терпелив. Андрей Степанович знал, что говорил. Узнав о проблеме приемного сына, он не поленился посоветоваться с психологами, чтобы суметь помочь тому в случае возникновения проблем в личной жизни. — Если так подумать, — задумчиво сказал Мишель, — у нас уже все получилось. Я законно забираю Энджелу из школы, готовлю, прибираюсь, стираю, глажу. Спим мы с Джоэлом в раздельных комнатах. Периодически ругаемся. Вместе гуляем с Эндж в парке. — Прям как давно женатые супруги из ситкомов, — фыркнул Данька, снова схлопотав от отца легкий подзатыльник. — Я посмотрю еще, на чем ты женишься… С твоим времяпрепровождением — на компьютере. — Я женюсь на самой лучшей девушке в мире. Когда найду ее, как ты — маму. Андрей Степанович кивнул. Его жена и впрямь была лучшей, даже со всеми ее любовниками и концертными турами по полгода. Сердцу не прикажешь, а он любил. Мишель, знающий свою мать от и до, подозревал, что она не мужа любит, а его деньги, позволявшие те самые туры и любовников. Он не был уверен даже в том, что она любит их с Данькой. Грудью она не кормила ни первого, ни второго, Мишель был в детстве на попечении всех, кто соглашался присмотреть за ребенком, Даниилу повезло больше, у него была миссис Корф, до мозга костей преданная Первенцу. Как всегда, при воспоминании о матери, настроение поползло вниз. Он не мог сказать, что она совсем плохая мать, в конце концов, он выжил во младенчестве, пережил детство и отрочество до встречи с Андреем Степановичем. И даже закончил школу, пусть и не с самыми хорошими оценками, и только минимум. Чтобы отправиться учиться дальше, ему пришлось изрядно попотеть. Хорошо, что природа наградила его острым умом и сообразительностью, а уж желания не подвести отчима, было хоть отбавляй. Мишель даже сложный русский язык выучил, причем на год съездил в Россию, окунуться в языковую среду. Он снова обнял отчима, не говоря ни слова. С другой стороны к ним подсел Данька, и Андрей Степанович прижал их к себе, молча улыбаясь. Он ничуть не жалел, что когда-то с первого взгляда прикипел сердцем к взбалмошной и ветреной Аманде. Пусть плохая жена и мать, но она подарила ему главное сокровище — сыновей. — А теперь марш отдыхать, а то Мишка уже на ногах не стоит. — Да, папа, — в один голос ответили оба, прыснули и ушли готовиться ко сну. У них у каждого была своя комната, и не одна, но Андрей Степанович был уверен, что через пару часов найдет Даниила спящим в кресле в комнате брата. Это если не на полу. Что поделать, потрепаться эти двое всегда любили до полной отключки. — Рассказывай, — Данька устроился в кресле, явно копируя отца. Мишель вздохнул и принялся вываливать на него все свои злоключения и приключения: от ареста в парке до преподнесения ему рабочими курицы. — Короче, ты влюбился, — резюмировал брат, тихо хихикая. — Короче, я влюбился. А ты кыш спать, мелкота. — Какая я тебе мелкота! У меня уже голос ломается, и вообще. И у вас, в самом деле, ничего пока не было с Джоэлом? Ни единого поцелуйчика? — Какой поцелуйчик, он на меня смотрит, как на мокрицу на стене ванной комнаты. — Пф! Как будто он не человек, не мужчина, а робот, и ласка ему не нужна. Сколько он уже один? Два года? Мозоли, наверное, натер… Ай, не дерись, за что? Я правду говорю. — Данька, вот черепушка у тебя выросла, а мозг в ней как у бронтозавра, с грецкий орех, сморщенный такой, недоразвитый. — Дурак ты, Мишка, — обиделся, но не всерьез, брат. — Ага, а ты умный за нас двоих. Я ему уже и намекал, и прямым текстом говорил, только что в трусах перед ним не шас…, а не, уже шастал. — Но не сделал пока ничего. А если не говорить, а действовать? — Жить хочется. Джоэл меня размажет по стене, потом закрасит — и прощай, Мишель. — Подлови тогда, когда он не сможет размазать. Ну, я не знаю… — Так, а откуда у тебя все эти специфические знания? Данька громко и насмешливо фыркнул: — Братец, есть такая штука, как Интернет. — А почему это ты в Интернете ищешь, как приставать к мужчинам, а? — Ну о тебе же волнуюсь! А мне нравятся девчонки, не переживай. Сам Мишель девчонок, девиц, девушек, чикс, цып, баб, дам, леди, сударынь и прочих представительниц женского пола не то чтобы не любил, просто был твердо уверен — найдет себе вторую Аманду Мано, вот точно, как пить дать, даже если выпишет себе невесту из Центральной Африки, самой глухой деревни. Наверное, с этим должен был разбираться психолог, но Мишель проблемы в неприязни к матери и ничего предосудительного в своем влечении к мужчинам не видел. В конце концов, планета и так перенаселена, а он ее спасает, не плодясь бездумно. Тем более что он всегда помнил о СПИДе и прочих заболеваниях, практиковал защищенный секс и был чистоплотен. И до сих пор у него все было по обоюдному согласию, Джоэл стал первым, кого Мишелю хотелось завоевать, хоть приворожить, но чтобы этот человек стал его безраздельно. — Топай-ка ты спать. А я пару смс-ок напишу… Данька фыркнул, увернулся от брошенной подушки и уже от двери пожелал спокойной ночи, снова пакостно хихикая. Мишель ухватился за телефон и принялся строчить Джоэлу пожелания спокойного вечера, ночи без вызовов, сообщал, что он дома, у него все в порядке, интересовался Энджелой. В общем, коротко, емко и точно уложился ровно в десяток смс. В ответ прилетела единственная короткая смс-ка: «У нас все хорошо. Спокойной ночи». — Даже по имени не обратился, — уныло пробубнил Мишель. — Нет, ничего мне тут не светит… Кроме мозолей. Может, не стоило больше питать надежд? Но он уже не мог отказаться от права быть рядом с Джоэлом. Это было… наверное, это было сродни наркотику — смотреть, любоваться, касаться случайно и намеренно, подстраивая эти случайности, слушать голос, подсматривать за засыпающим иногда в ванне детективом, а потом яростно и очень тихо дрочить на его «светлый образ». И что будет через уже три дня? Опять издеваться над самим собой… — Не спишь, Миш? — в дверном проеме замер отчим. Притворяться было глупо, да и не хотелось спать, и он соскучился по Андрею Степановичу. — Неа, предаюсь меланхолии и глупым мыслям, — Мишель уселся на постели. — Боишься, что не хватит терпения? — догадался отчим, садясь рядом и обнимая его за плечи. — Оно заканчивается чересчур быстро, — вздохнул Мишель. — Тебе придется растянуть его запас на подольше, если хочешь в самом деле завоевать доверие своего архангела, сынок. — Я все понимаю. Но хотя бы какой-то аванс был… — Иногда приходится работать на износ и без всяческих авансов. Это хороший опыт. Может окупиться, а может и нет. — Уже окупилось. Энджела ведь есть. — Тогда, если не хочешь ее потерять, придется все же достичь своей цели и соблазнить самого натурального из натуралов, — усмехнулся Андрей Степанович. — Я всегда готов помочь, если понадобится, только позвони и скажи. — А чем тут вообще можно помочь, па? — Ну, например, предоставить офицеру Страйку отпуск, в котором он не был уже три года. Капитан Паркер мне должен. — Это прекрасная идея! — мигом возгорелся Мишель. — А еще капитан Паркер любезно передает мне все твои дела… Сорок три раза арестован за «травку», пятнадцать раз за бродяжничество и примерно тридцать за мелкое хулиганство — запихивал рекламу за шиворот промоутерам. — А-а-а… ы-ы… прости-и, пап, я так больше не буду-у! Кто сказал, что на пороге тридцатилетия нельзя получить ремнем по заднице от разгневанного родителя? Конечно, бить Мишеля отчим не стал, но коротко и емко высказался. — Завязывай с травкой. И бродяжить тоже, у тебя есть квартира, чтобы в ней жить. И коврик под кроватью Джоэла, чтобы на нем спать. — Мы спим в соседних комнатах. А бродяжничество… Заблудился я. Пару раз… — Пару десятков раз? — Ну, еще я уснул на скамейке, забыл документы. По мелочи, в общем. — Мишка, твоя жизнь — это твоя жизнь. Но я все равно всегда буду о тебе волноваться. Тебе уже не пятнадцать лет, сынок. Ты взрослый самостоятельный мужчина, но это не значит, что я не выпорю тебя в следующий раз за очередную глупость, — Мишеля слегка прихватили за ухо. — Я знаю, па, знаю! Считай, что я не кот, а рыба, только отпусти ухо. Андрей Степанович усмехнулся и отпустил его. — Все, засыпай, Мишка. Тебе нужно отдохнуть. Мишель без единого слова улегся обратно, укрылся одеялом. Он всем своим существом впитывал близость человека, ставшего ему роднее матери и заменившего отца. Именно поэтому он всегда называл его «папа», именно поэтому стремился быть откровенным во всем. — Спокойной ночи, — пожелал Андрей Степанович. Мишель что-то пробормотал и заснул, рассчитывая, что во сне увидит Джоэла. Нет, ну, а вдруг? Он не запомнил, что там видел, просто отлично выспался, встал раньше всех и даже умудрился на время приготовления завтрака оккупировать кухню. — Как же я люблю, когда ты приезжаешь, — решил Данька. — А летом ко мне приедешь ты, — пообещал, оделяя его завтраком, Мишель. — Дождаться бы… Очень хочу увидеть твоего Джоэла. — Увидишь. Говоря так, Мишель словно самому себе давал клятву: он продержится еще два месяца.