Дракон для принцессы

Разговаривать с Джоэлом о поездке в Нью-Йорк Мишель начал только через три недели, после того, как тот вернулся домой в странном раздрае, словно не мог сообразить, то ли радоваться, то ли не верить в такое счастье: близящийся отпуск. Наверное, когда он писал смс-ку о нем, точно не верил, что такое чудо возможно. — Отпуск — это ведь так прекрасно, — еще неделю распевался стаей сладкозвучных соловьев Мишель. Потом в голове щелкнуло, словно кто-то мудрый свыше милосердно повернул в его мозгах нужный тумблер с отметки «безуспешно биться с разбегу о бетонную стену по имени Джоэл» на «понимать, как правильно себя вести с Джоэлом». — Мы летим в Нью-Йорк, — тщательно дозируя жесткость тона, заявил он. — Зачем? — опешил Джоэл. — Знакомиться с моей семьей. Па очень хотел увидеть того, кто умудрился украсть мое сердце, стоя на страже закона. И маленькую принцессу, конечно же. Ах, да… самолет я уже вызвал. — А если я откажусь? — Не откажешься. Папа вас так ждет. Он буквально видел, как в голове любимого детектива крутятся шестеренки, выстраивая все мысли в логичную и стройную последовательность. А еще видел, что Джоэла ничуть не разозлило его показательное самоуправство. Значит, отец был прав, в последнем их разговоре подводя его к мысли о том, что Джоэл за все то время, что прожил без супруги, мог устать принимать решения, что ему этого хватает и на работе. — Хорошо. Мы летим в Нью-Йорк. — Отлично. Я буду незаметным тараканом на вашем общем фоне… — Ты, черт тебя побери, таракан в моей голове! — брови Джоэла сошлись на переносице, он набычился, словно собирался врезать надоедливому непонятно кому, пробравшемуся в его устоявшуюся, хоть и не самую веселую жизнь, перевернувшего все с ног на голову. «Сейчас — или никогда!.. Он убьет меня… Энджи в школе… Не больше получаса, ее нужно забрать…» — каскад отрывистых мыслей пронесся в голове Мишеля и сгинул, когда он шагнул вперед, крепко, но нежно сжимая в кулаках полурасстегнутую рубашку детектива, притянул к себе и всем собой толкнул к стене, привстал на цыпочки, чтобы дотянуться до губ. Джоэл — не иначе как от растерянности — по этой стене распластался, не препятствуя поцелую. Хотя по соотношению телосложения и роста это действие Мишеля было сравнимо с тем, как если бы кот вдруг вздумал зажать в углу сенбернара и отлупить по морде, до которой еще прыгнуть надо. Впрочем, Мишель пока «допрыгивал» успешно, а губы у Джоя оказались именно такими, как он представлял: сухими, жесткими, с горьковатым привкусом кофе. Рубашка расстегнулась словно по волшебству, зря, что ли, он все их перестирывал и переглаживал столько времени? Руки дернули пряжку ремня. Каждую секунду Мишель ожидал, что сейчас детектив очнется и размажет его по стенке, как… да как таракана и размажет. Его взяли за плечи, без малейшего напряга отставили подальше, как вазу. — У Эндж уроки скоро заканчиваются. Я должен ее забрать. Выглядел детектив при этом слегка прибитым осознанием того, что на него тут накидываются, еще и с такими намерениями. — Х…хочешь забрать ее сам? — Мишель с трудом принял факт своей неприкосновенности, потом решил, что это и к лучшему, конечно, жаль, что не удалось больше ничего. — Принцесса будет просто счастлива. — Я тоже так думаю, — Джоэл быстрым шагом покинул гостиную. Мишель, сощурившись, внимательно смотрел ему в спину и мысленно хихикал: «Не так уж вы и каменно-спокойны, мой любимый офицер». Настроение взмыло как воздушный шарик. Джоэл не отказал. Шансы резко скакнули от унылого нуля к заоблачным высотам. Мишель потряс головой и выкинул из нее все мысли и начавшие роиться планы по закреплению успеха. Он был мастером импровизации, но никак не долгосрочного детального планирования. Поэтому, кстати, и отказывался от поста директора дочерней компании. Что ж, придется научиться и этому. Пока надо приготовить ужин, что-нибудь такое, легкое, чтобы съесть подчистую и не оставлять холодильник впустую работать. Почти переехав сюда жить по возвращении из Нью-Йорка, Мишель успел уже посмотреть на квитанции по оплате и взяться за голову. Этот дом потреблял электричество как маленький завод, и воду как губка. Впрочем, что поделать, если постоянно надо готовить, стирать все, да и неплохо еще и спать не в промозглой комнате, а в теплом помещении. Что поделать — старый фонд, никаких энергосберегающих технологий. Зато рядом парк и школа Энджи, да и до Управления Джоэлу не так уж и далеко идти с его-то длинными ногами. Андрей Степанович, просматривая отчеты по расходованию средств пасынка, оплатившего коммуналку, — Мишель не шутил насчет нищего с семейной платиновой кредиткой в зубах — только удивленно ухмыльнулся, гадая, в каком таком дворце тот проживает. Пришлось Мишелю объясняться и провести в отсутствие Джоэла и Энджи видеоэкскурсию для отчима. — И эта крохотная квартира сжирает столько денег?! — Угу. Пап, но я же не могу просто заставить их переехать? — Не можешь, — согласился тот. — Что ж, думаю, что небольшой… нет, капитальный ремонт этого дома тут может помочь. — Ты прав, если заменить… — полет мысли Мишеля, спешно высказывающего свои соображения по смете и материалам, прервал кашель Андрея Степановича, точнее, замаскированный под него смех. — Работай, Мишка. Тебе и карты в руки. Управляющий домом в восторг не пришел, кисло сообщив, что денег нет, никакого ремонта не будет, жильцы тут все бедные, сплошь старики или наоборот чересчур молодые семьи. — А если уточнить у жителей? Стоимость материалов была не такой уж и огромной, работа бригад тоже. По сути, «Вестис» вполне могла взять дом на ремонт. — Я позвоню владельцу дома, и… — Не стоит, — Мишель потянулся за телефоном. — Я ему САМ позвоню. Иногда из пушки по воробьям палить жизненно необходимо, особенно, если эти воробьи — наглые и заплывшие жиром бройлеры. В общем, усилиями Мишеля его фирма получила новый объект, владелец дома — контракт на вполне посильную сумму, сам Мишель — возможность практически не выходить из дому, чтобы попасть на работу. Конечно, это утрированно, приходилось метаться по городу в поисках качественных и недорогих материалов, зато выучил и узнал много нового. И это не только матерные конструкции. Жильцы дома, разумеется, разбились на два лагеря — недовольные шумом и пылью и довольные бесплатным ремонтом. Хотя китайцы работали очень, очень аккуратно и быстро, четко соблюдая регламент. Уж за этим Мишель следил жестко. Бригада была той самой, «его», потому и работала без устали, рассчитывая, что получит премию. Так и вышло. К тому же секретом проживание в этом доме «белая воина», который окоротил выпускающего духов ученого-колдуна, не стало. В чем-то китайцы напоминали Мишелю детей: придумали кучу страшилок и легенд, сами в них поверили и теперь неукоснительно следуют им, соблюдая какие-то иррациональные ритуалы. Например, они всей бригадой низко кланялись спешащему на работу Джоэлу. Мишель только посмеивался, прикладываясь к своей фляжке, в которой вместо коньяка теперь был чай. Сегодня очень хотелось вылить чай к чертям и напиться. Хотя он прекрасно знал, чем это грозит. Вместо этого Мишель поспешил на кухню — следовало очень быстро приготовить ужин, и это будет совсем не вчерашняя паста болоньезе, а что-то особенное. Первый — он был уверен, что не последний — поцелуй того заслуживал. — У нас праздник? — хмуро спросил Джоэл, сунувшийся на кухню и обнаруживший там чуть не танцующего Мишеля, светящегося от радости. — Просто порадовать вас вкусненьким внезапно захотелось, — промурлыкал тот, но поползновений к дальнейшему совращению детектива не предпринимал: Энджи дома, ни о чем этаком и речи идти не может. — Ну-ну, — не поверил Джоэл, но уточнил, чем именно. За какой-то час Мишель умудрился одновременно сделать три блюда, решив, что хорошо было бы познакомить Джоэла и Эндж с русской кухней. Конечно, сварить настоящий борщ у него бы попросту не хватило времени и нужных продуктов, но на нежнейшие голубцы, тушеные в почти настоящей сметане, грибной супчик и шарлотку — всего хватило. — Оно странно выглядит, — решила Эндж. — Но оно наверняка вкусное, раз Майки готовил. — Я научился это готовить, когда жил год в России, — рассмеялся Мишель. — Это даже не праздничные блюда, так, повседневность. Мойте руки — и за стол. Они оба воздали должное его таланту повара, хотя Эндж на суп из грибов смотрела с подозрением. — Попробуй хоть пару ложечек, принцесса, — уговаривал Мишель, поливая подостывший пирог растопленным шоколадом, позволив себе вольность в рецепте. Эндж храбро сунула в рот ложку. — Странный вкус. — Если тебе не нравится… — Майки, я сказала «странный», а не «невкусный», — снисходительно пояснила девочка, заставляя Мишеля отвернуться к плите и прикусить губу, чтобы подавить смех: так потешно выглядело «взрослое» выражение на детском личике. Полтарелки супа Эндж все-таки осилила. Никто не стал заставлять ее есть больше, все-таки, нужно было оставить в желудке место и для восхитительного нежнейшего бисквита с яблоками. Зато Джоэлу Мишель с радостью положил в опустевшую тарелку еще парочку голубцов и с умилением украдкой любовался, как тот с аппетитом их поедает. — Сам ешь, — буркнул тот. — Я наелся, спасибо. Тебе нравится? — Нравится, — коротко ответил детектив. — Иначе бы не ел. Мишель прикусил язык, пока не ляпнул ничего о «благодарности», улыбнулся. — Тебе стоит собрать вещи. Слетаем в Нью-Йорк, а потом прихватим братишку и махнем на Гавайи. — Так, про Гавайи ты ничего не говорил, — напрягся Джоэл. — Ладно, не кипятитесь, детектив, — примиряюще приподнял руки Мишель. — Про Гавайи я сказал так просто. Но на самом деле ты обещал обсудить место проведения отпуска, помнишь? У меня сохранилась твоя смс-ка, как доказательство. — Хорошо, доем. И будем обсуждать. Может, у Эндж спросишь, куда она сама хочет? — Конечно, спрошу. И постараюсь выполнить. Тебе чаю или кофе? — Чаю. Без сахара. Мишель придвинул ему блюдце с внушительным куском пирога и крупную чашку с принтом в виде шефа Бого из «Зоотопии». Джоэл посмотрел на него очень внимательно, но вслух ничего не сказал. Чашка появилась в доме стараниями Мишеля. После того самого похода в кино на новый диснеевский мультфильм. — А что мне надо собрать? — спросила Эндж. — Пока вы пьете чай. — Все зависит от того, куда именно ты хочешь, котенок Эндж, — улыбнулся Мишель. — Можем слетать в Диснейленд, на море, в горы. Ты уже отлично катаешься на роликах, можем поучиться с тобой кататься на лыжах. — Я… Я хочу на море! Настоящее море, чтобы там были дельфины. Мишель взглянул на Джоэла, старательно пряча улыбку. Детектив хмурился, обдумывая, но куда ему было деваться? Он абсолютно не умел противостоять желаниям дочери. — Будут тебе море и дельфины, — пообещал Джоэл. «А тебя, скотину, я посажу на попутного дельфина, мигрирующего в Австралию», — читалось в его взгляде. — И вам тоже, детектив, и вам тоже. — Значит, тебе не понадобится много вещей. На острове Гавайи сейчас теплее, чем здесь. Еще нужен будет купальник и панама. Эндж кинулась собирать вещи. Мишель чувствовал: назревает, вернее, уже назрел серьезный разговор, который состоится, скорее всего, сегодня ночью. Пока что он поднялся и стал мыть посуду. Интересно, что Джоэл скажет. Внутри колючими пузырьками шампанского поднималось предвкушение, смешанное с опасением и ожиданием. Когда Эндж ушла спать, Джоэл пошел рассказывать ей сказку. Мишель же остался переживать на кухне. Перемыл посуду, проверил, чтобы никаких продуктов в отключенном холодильнике не оставалось. Утром они позавтракают уже на борту самолета. — Пообщаемся? — Джоэл подошел почти неслышно. Мишель развернулся от мойки, между ним и Джоэлом было не больше шага — кухня в квартире Страйков была крохотная. Выдохнул, вскидывая голову и глядя в глаза детективу: — Как скажешь. Хотя он был совсем не прочь заменить слова действиями. Всего лишь сделать шаг, чтобы прижаться всем телом… скользнуть на колени… — Что это такое вечером было? — О, это, мой любимый детектив, называется по-це-луй. Это когда две человеческие особи касаются друг друга губами, чтобы выразить… Джоэл недвусмысленно зарычал. — Хотя я лучше напомню, — окунаясь в какую-то абсолютную безбашенную смелость, усмехнулся Мишель и все-таки шагнул вперед. На коленях у Джоэла оказалось уютно, Мишель обнял его за шею, прижался потеснее, наслаждаясь теплом. И снова поцеловал. Правильная мысль все-таки была — поставить именно сюда табурет. Иначе сидели бы они на полу. Потом он выкинул из головы все лишнее, сосредоточившись только на своих ощущениях. Жесткие губы разомкнуты — Джоэл не ожидал столь вероломного «нападения». У них привкус шоколада и мятного чая. А еще он обнимает Мишеля за пояс. Правда, больше ничего делать детектив не собирался, только придерживал. Пока и это было уже гигантским достижением. Мишель, если честно, ждал того, что его вообще оттолкнут. Но, видимо, за прошедший с его возвращения из Нью-Йорка месяц что-то изменилось. — Все? — невозмутимо спросил Джоэл. — Теперь ты готов идти спать? Мысленно Мишель покачал головой: детектив в последние два года жил, как монах, и если и развлекался, то только со своей рукой. И кое-какая часть его тела на поцелуй отреагировала, хотя он и не обольщался, скорее всего, это была память тела, а не осознанное желание. Но отталкивать его Джоэл не спешил, так и сидел, обнимая, хоть и вежливо. — Закрой глаза. Пожалуйста. Ты же доверил мне свое маленькое сокровище, свою принцессу, доверься сейчас. Детектив молча опустил ресницы. У Мишеля дрожали руки, когда расстегивал по одной пуговицы на домашней рубашке, такой уютной, клетчатой, мягкой. Пересохло в горле от одного только вида поросшей жесткими светлыми волосками груди, к которой хотелось прильнуть и не отлипать, наслаждаясь ощущением абсолютной защищенности. Вот почему Энджи обожала забираться на руки отцу. Джоэл не протестовал, когда Мишель извернулся, стаскивая с него рубашку совсем. «И как далеко мне разрешат зайти?» Он потерся носом о плечо, вдыхая запах горячего сильного тела. Теперь нестерпимо хотелось лизнуть кожу, почувствовать ее вкус. Пришлось сдержаться, Мишель побоялся, что этого Джоэл ему пока точно не позволит. Провел пальцами по груди, впитывая ощущение от прикосновения жестких волосков, проследил подушечками линии мускулатуры на поджаром животе, звездочку шрама от пулевого ранения на левом боку. Медленно сполз на пол, вставая на колени и стараясь не обращать внимания на его холод и жесткость. Джоэл вроде бы с места не двигался, но чувствовалось, что его все это слегка нервирует. Мишель осторожно протянул руки к его ремню. На этом месте его прервали вчера, позволят ли продолжить сегодня? Он уже видел Джоэла обнаженным. Тот никогда не запирал двери в ванную комнату, просто закрывал непрозрачную ширму, отгораживающую собственно ванну от остального пространства. Понятно, для чего: в маленькой квартире санузел был совмещенный, а если дочери захочется в туалет, пока он моется? Иногда он задремывал в ванне, и Мишель получал возможность полюбоваться им, когда приходил будить. Увиденное ему нравилось… Давало простор воображению. Джоэл был, что называется, «любимый цвет, любимый размер». Русскую версию мультфильма о медвежонке Винни-Пухе Мишель очень любил. И сейчас Мишелю очень хотелось все повнимательнее рассмотреть. Уже не скрытое водой. Мысленно он просил: «Пожалуйста, еще немножечко терпения для моего архангела! Пусть тихо сидит и не дергается». Пряжка ремня негромко щелкнула в тишине, которую не нарушало даже дыхание: его, кажется, затаили оба. — Я… м-м-м… не уверен… — Джоэл растерянно посмотрел на него. — Закрой глаза, — повторил Мишель. — Ладно, — детектив повиновался. — Привстань, пожалуйста. Стащить с него брюки оказалось делом довольно простым. Мишель задохнулся от восторга, получив возможность не только посмотреть на все, что его так манило, но и потрогать. И от понимания, что все его манипуляции Джоэла равнодушным не оставили. Хотя это опять-таки было лишь желание тела. Здорового тела сильного молодого мужчины, которому уже очень давно не додавали ласки. А Мишель ее сегодня додать намеревался настолько, сколько продлится это странное оцепенение Джоэла. Впору было поверить в способность драконов зачаровывать и собственную принадлежность к драконьему роду. Он облизнулся и решил начать с самого главного, начни он с прелюдии, и Джоэл, чего недоброго, очнется и оттолкнет. Тот застыл, только под закрытыми веками часто дергались глазные яблоки. И руки с такой силой вцепились в края табурета, что Мишель не удивился бы, отломай Джоэл куски от сидения. Пришлось отрешиться ото всего, но закрывать глаза он не стал: было очень интересно смотреть, как меняется выражение на лице мужчины. Сперва там читалось удивление, потом настороженность, потом просто неприкрытое удовольствие. — Хватит, я… — хриплый шепот разорвал тишину. Мишель опустил голову еще ниже. Прерываться на самом интересном месте он и не собирался. Собственное возбуждение стало явным и осознанным только сейчас, когда молния брюк довольно чувствительно врезалась в пах. «Черт, я, кажется, кончу в штаны, как мальчишка… Да и плевать. Давай, Джой!» Джоэл, словно откликаясь на его молчаливую мольбу, задышал часто и тяжело, как загнанный зверь, неосознанно выгнулся. «Многовато кофе», — решил Мишель. Хотя горечи он почти не почувствовал, расслабив горло и позволив Джоэлу толкнуться глубже. Собственное удовольствие было почти болезненным освобождением, немного постыдным: трусы и брюки придется стирать. Джоэл часто дышал, все еще не открывая глаз. Мишель не поднимался с порядком онемевших коленей, продлевая собственное удовольствие тем, что уткнулся носом в густые и такие же светлые, почти белые волоски в его паху, стараясь запомнить запах чужого удовольствия. Он ему нравился: терпкий, резковатый, чистый. Джоэл вообще был весьма чистоплотен. Джоэл сам слегка толкнул его пальцами в плечо, намекая, что Мишелю лучше исчезнуть сейчас. Намек был понят и немедленно принят во внимание. Мишель, стараясь не обращать внимания на жалобы затекших ног, убрался в гостевую комнату, намереваясь воспользоваться хотя бы влажными салфетками, если уж ванная сейчас будет наверняка занята. Надо встать с утра и быстро постирать вещи. Можно оставить сушиться. Он невесело хмыкнул: о чем только думается сейчас? Но о том, что случилось только что на тесной кухоньке, не думалось совсем. Наверное, защитная реакция мозга. Или «синдром Скарлетт ОʼХара», как говорил отчим. Мишель улегся на кровать, завернулся в одеяло. Уснул он очень быстро и неслышно пришедшего Джоэла, с порога несколько минут рассматривавшего тихо посапывающий одеяльный кокон, уже не заметил.