Дракон для принцессы

Утром всех разбудила счастливая Эндж, которой не терпелось к дедушке Эндрю и дельфинам. Мишель связался с пилотами, уточнил, на месте ли самолет. — Па прислал свой. Все готовы? Я вызываю такси. Завтракать будем на борту. Джоэл был на первый взгляд привычно серьезен и даже немного мрачен, но Мишель то и дело ловил на себе его взгляд. Растерянный взгляд. Сам Мишель себя вел так, словно все было в полном порядке. Хотя так оно и было, в сущности. Стоило дать Джоэлу время на осознание: секс с мужчиной, ну, по крайней мере, минет в мужском исполнении ничем не отличается от такового в женском. А если и отличается, то только в лучшую сторону: мужчине проще понять, как приласкать другого мужчину. Эндж в восторг приходить начала сразу же, ее восхищал и самолет, и все на борту. Мишель порадовался тому, что вместо Джордана с ними летел другой стюард, он терпеливо отвечал на вопросы девочки и даже с разрешения пилотов на пять минут провел ее в кабину. — Энджи, принцесса, а теперь сядь и посиди смирно, — попросил Джоэл. Малышка мигом угомонилась, устроившись за столиком с бумагой и карандашами. Мишель в который раз восхитился ею. — На завтрак будет рыба, ты не против? — спросил он Джоэла. — Нет, не против. Нам нужно будет… — Поговорить, — закончил за него Мишель. — Согласен. Впереди куча времени. Джоэл согласился. — Котенок Эндж, сейчас завтрак будет. — Я потом дорисую, — девочка аккуратно сложила в коробку карандаши. — А нам долго лететь? — Часа четыре. Успеешь нарисоваться. Завтрак был, что называется, «на высоте». Во всех смыслах. Мишель с долей ревности поинтересовался: разве он готовит хуже? И к собственному удивлению получил заверения на два голоса в том, что готовит он лучше. Это его успокоило, заставив наполниться чувством гордости. Внимательный взгляд в глаза Джоэла сказал, что и детектив был совершенно искренен в своей похвале. Растерянность в них ушла, должно быть, Джой пришел к какому-то решению. Эндж после завтрака снова вернулась к рисованию, Мишель уставился на облака за бортом. Джоэл сидел напротив него, расслабленно откинувшись на опущенную спинку кресла, прикрыв глаза. Было почти странно видеть на его лице спокойствие вместо постоянного выражения хмурой озабоченности. — А плавать ты умеешь? — Умею, — не открывая глаз, усмехнулся детектив. — И довольно неплохо. — Отлично. Будешь меня спасать! Ухмылка Джоэла стала чуточку ярче. — Я ведь могу на тебя положиться, правда? — В той же мере, что и я на тебя. — Значит, могу. Ты там подремать решил? — Я вспоминаю, что значит «отпуск». Мишель засмеялся, закинув руки за голову. — Это такая штука… Приятная. — Что ты планируешь делать в эти две недели? Мишель добрался до его уха. — Соблазнить тебя. — Прекрати, — голос Джоэла похолодел. — Не время и не место. — Ну не сейчас же. Где-то в течение двух недель. Глаза у его ангела были, вопреки опасениям, не посветлевшими от гнева, скорее, наоборот, потемневшими. Вблизи на светлой радужке стали заметны графитово-серые и голубоватые прожилки. Это завораживало. — Я буду очень-очень аккуратен и нежен. И тебе ведь вчера понравилось? Смену настроения можно было отследить по глазам до секунды. Темные прожилки словно растворялись в светлой и очень холодной стали с голубоватым отливом. — Сядь. На свое место. Пожалуйста. Мишель вернулся в кресло и снова уставился на облака. Терпение. И не торопить события. Черт, только не испортить ничего… Но Джоэл не сказал «нет», ведь так? Разозлился он на то, что их разговор могла услышать Энджи. Девочка сидела, увлеченно водила по бумаге карандашами. Черными. Мишель встрепенулся и перебрался на диван, усаживаясь рядом с ней. — Что ты рисуешь, котенок Эндж? — Я рисую радугу. — А какие в радуге цвета, Энджи? — Красный, синий, оранжевый, зеленый, желтый, голубой и фиолетовый, — она загибала пальчики, считая. — А какие у тебя? — Черные. Но мне нравится черно-белое, я видела такие рисунки, только тонкими черточками. — Это называется «графика». Вот прилетим, познакомишься с дядей Дэниэлом, хотя ты, наверное, можешь называть его просто Данькой, и он покажет тебе, как такие картинки рисуются. Но радугу, котенок, нужно все равно рисовать цветными карандашами. — Ладно, — согласилась Эндж. — Можно мне порисовать с тобой? — Садись! А ты умеешь рисовать? А дядя Дэниел хорошо рисует? — Ну, как для своего возраста, думаю, хорошо, — улыбнулся Мишель, чувствуя спиной взгляд Джоэла. — Вам с ним будет интересно, хотя он старше тебя. А я рисовать тоже умею, правда, не слишком хорошо. — Тогда нарисуй мне сейчас единорога? Мишель хмыкнул и выбрал из кучи карандашей зеленый. Почему именно его? Просто потому, что нарисовать нужно было что-то яркое. В живописи он был не силен, но уж мультяшного единорожка изобразить сумел. — Он смешной, — оценила Эндж. — Нарисуешь ему подружку? — Мишель подсунул ей фиолетовый карандаш и свой лист. Энджи принялась упоенно рисовать. Черный карандаш незаметно перекочевал подальше. Нет, Мишель прекрасно понимал: черный для ребенка — самый «яркий» цвет, затмевающий все остальные цвета. И его использование в рисунке означает вовсе не всегда подавленный стресс или печаль, иногда это завуалированное требование обратить на себя больше внимания. Что ж, придется пересмотреть приоритеты. Каким бы желанным ни был Джоэл, но в этот отпуск большая часть внимания Мишеля будет принадлежать его маленькой принцессе. — Тебе нравится? Правда, нравится? — Очень нравится. Давай, спросим у па… Ой, нет, не будем спрашивать, — Мишель приложил палец к губкам Энджи. — Папа задремал, пусть поспит оставшиеся два часа. Ведем себя тихо-тихо, как мышки. — Мы две мышки, — закивала Эндж. — А сок кончился? Мишель вызвал стюарда, велел принести еще сока и чего-нибудь вкусненького, фруктов или пирожных. Он знал, что и то, и другое обязательно на борту будет, не мог отец отправить самолет за ребенком и не предусмотреть такого. Стюард сообщил, что есть пять видов сока, конфеты, фрукты, пастила и кусок белого торта с клубникой. — А клубника на нем есть? — с подозрением спросила девочка. — Даже три. — И крем есть? — Конечно, юная мисс. Эндж посмотрела на Мишеля: — Можно мне торта с соком, Майки? Она явно не понимала пока, как вести себя вне привычного окружения. — Конечно. — Апельсиновый, яблочный, персиковый, вишневый, виноградный? — А… яблочный, наверное. А ты будешь торт? А папе оставим? Мишель успокоил ее, что есть будут оба. И папе оставят. И вообще, наслаждаться жизнью можно уже начинать. — А как это? — Энджи любопытно склонила головку к плечу, и он подумал, что нужно бы ее расчесать и заплести. Или не нужно? Очень уж очаровательно ее золотистые кудряшки обрамляют личико. — А как хочешь, исполнять маленькие желания… — Ты тоже будешь так делать? — Конечно, котенок. — А ты хотел папу поцеловать, да? Мишеля бросило в жар. Черт, он же специально следил, чтобы Эндж ничего не увидела! — Нет, я ему просто кое-что на ухо говорил. — А когда ты его поцелуешь? — Еще не знаю, котенок. Первый порыв отказаться от очевидного Мишель подавил. С Энджи он будет честен, к тому же, ну, сколько там может понимать шестилетняя малышка? Она сейчас воспринимает мир еще с точки зрения сказок. Папа — суровый король, мама — рано умершая королева, Майки — то ли принц, то ли злодей, то ли герой, наверное, хорошо, что не злая мачеха. — А когда мы прилетим? — Скоро, принцесса. Считай, мы летим на драконе. — На таком, как ты? Наверное, она имела в виду, «как у тебя», но Мишеля рассмешила эта детская оговорка. — Да, принцесса. — Здорово… — она разулыбалась. Они напились сока с тортом, потом порисовали «дракона», на котором летит принцесса и ее отец-король. Под драконом с седоками притулился маленький замок. Наверняка этот рисунок в рамочке займет место в кабинете отчима. А потом самолет пошел на снижение. Мишель аккуратно разбудил сладко спящего Джоэла, принес ему воды, помог пристегнуться Энджеле. — Мы почти у меня дома. На аэродроме их встречал все тот же джип, видимо, Андрей Степанович совершенно не хотел отпугнуть и подавить гостей богатством. Хотя, с другой стороны, если бы их встречал лимузин, Энджи была бы в восторге… Нет, Мишель подумал и решил, что отчим все равно был прав. — А дедушка там? — Дедушка, скорее всего, сейчас еще на работе, но скоро вернется. Идем, нам еще надо доехать до дома. Джоэл поднял дочь на одну руку, сумку с вещами — на другое плечо. Чемодан Мишеля подхватил водитель. — А где Даника? — Данька? — Мишель глянул на часы. — В студии, наверное. — А когда мы с ним встретимся? — Принцесса, немного терпения, — рассмеялся Мишель. — Энджи, помолчи, котенок, и посиди спокойно, — ровным голосом попросил Джоэл. Девочка утихла, правда, ненадолго: вскоре снова подпрыгивала на сидении и плющила нос о стекло. — А вот и мой дом, — Мишель засветился. Энджи тут же засыпала его вопросами, пришлось отвечать, что не весь небоскреб, только одна квартира в пентхаусе, но она очень большая, и места хватит всем. Он украдкой посматривал на внешне невозмутимого, но явно внутренне собранного и настороженного Джоэла. Если отчима еще нет, а его наверняка нет, детективу придется повариться в этом состоянии, и когда Андрей Степанович появится, тому уже будет не до ощетинивания. — И готовить сегодня буду я, — пообещал Мишель. Уловил призрак улыбки в глазах Джоя. Это было хорошо. — А мы пойдем куда-нибудь гулять, Майки? Центральный парк! Хочу туда! — Вам рассказывали о нем на уроках? — Ага. Мы пойдем туда, да? Пожалуйста! — Пойдем, — согласился Мишель, потом посмотрел на Джоэла. — Пойдем ведь? — Здесь мы — гости, и пойдем туда, куда ты пожелаешь нас сводить, — усмехнулся тот. — Тогда нам придется порваться на части, правда. — Это ведь не последний мой отпуск, — усмешка Джоэла стала шире и самую капельку теплее, как показалось Мишелю. — Тогда завтра в Центральный парк? Мороженое, зоопарк, детские площадки, и все такое. — Хорошо. «Кажется, вот именно теперь это было „да“, — думал Мишель, помогая Энджи распаковать ее вещи и развесить платьица в шкафу. — Иначе как вообще понять эти слова?» Отчим постарался на славу: комната, приготовленная для Эндж, была очень похожа на комнату настоящей принцессы. Ничего розового или белого с позолотой, но светлое дерево кровати с очаровательным воздушным пологом, кремовые портьеры с ламбрекенами на окне, изящные комодик и шкаф, пуф с кисточками — все это создавало ощущение сказочности. — Это твоя детская, Майки? — Ох, нет, принцесса, — он рассмеялся. — Это твоя и только твоя комната. Дедушка Эндрю приготовил ее специально для тебя. Раньше тут была просто гостевая спальня. — И это все — для меня? — она замерла. — Да. И игрушки, и эта кровать, и все, что найдешь тут — это твое. Эндж с визгом кинулась на кровать, валяться. Все-таки она была обычным, нормальным ребенком. И ей хотелось хоть на время стать сказочной принцессой. — Наслаждайся, котенок, — улыбнулся Мишель и отправился посмотреть, что за комнату приготовили для его ангела. Джоэлу отвели комнату в теплых ореховых тонах, достаточно уютную, чтобы показать, как ему рады. Из примыкающей к ней ванной доносился шелест душа, наверное, Джой решил освежиться. На кровати лежали легкие светлые джинсы и темно-синяя рубашка. Мишель представил себе, как детектив выйдет из ванной в одном полотенце, прикусил губу. Остаться и подождать? Нет, лучше уйти, наверное. Еще ужин готовить. — У меня девизом всей жизни скоро станет «Черепаха обгоняет Ахиллеса», — пробормотал он себе под нос, отправляясь договариваться с миссис Корф о временной оккупации ее вотчины. — А что у нас за гости? — спросила миссис Корф. — О, это совсем особенные гости. Это мой любимый мужчина и моя прекрасная принцесса, его дочь. Миссис Корф всплеснула руками. — Тогда вся кухня ваша, без сомнения. Сказать, что Мишель нервничал, значило чудовищно приуменьшить. А Мишель на взводе — это завтрак, обед и ужин на роту очень голодных солдат, причем, за весьма короткое время. Зато во время готовки мозги отключались от посторонних мыслей, занятые подсчетом муки, яиц, масла и прочих ингредиентов. — И кто все это есть будет? — озадачился вернувшийся домой Данька, заглянув на кухню. — А… ну-у-у… — Мишель смущенно опустил глаза в пол. — Ну, как-нибудь съедим, все-таки, четыре здоровых мужика в доме. — А когда познакомишь нас? — А ты пробрался в квартиру, как тень, только чтобы я исполнил свой долг и познакомил? — рассмеялся Мишель, снимая фартук и косынку-бандану. — Сейчас, идем. Миссис Корф, я там немного… кхм… увлекся… Но можно накрывать на стол. Данька пригладил волосы ладонями. — Что-то я волнуюсь. — А уж я-то как. Папа дома скоро будет? — Обещал только к ужину, просил передать, что дико извиняется, но форс-мажор. — Ладно, тогда обедать будем вчетвером. Идем. Мишель и сам нервничал — а если они не понравятся друг другу? Да нет, чтобы его солнечный братишка не понравился кому-то? Или чтобы Джоэл и котенок Эндж не пришлись по душе Даньке? Такого не может быть, потому что не может быть никогда. — Вот, знакомьтесь. Даниил Первенец, мой брат. Джоэл Страйк. Энджела Страйк. Наши гости. Данька от восторга аж приоткрыл рот, глядя на поднявшегося навстречу мужчину. Потом спохватился, шагнул вперед, протягивая руку: — Очень приятно познакомиться, мистер Страйк. Юная леди, — это уже полупоклон смущенно улыбающейся Энджи, в красивом голубом платьице очень похожей на всамделишнюю маленькую принцессу. Джоэл заплел ее кудряшки в уложенную короной косу, так что сходство с диснеевской красавицей еще усилилось. — Взаимно, — Джоэл пожал руку Даниэля. — А детские фотоальбомы Майки ты будешь показывать или дедушка? — уточнила Эндж. — Нет! Ни в коем случае! — нервно дернулся Мишель. У него «цивильных» фотографий в тех альбомах было раз-два и обчелся. Остальные нормальным людям показывать вообще не стоило, они все были сделаны друзьями и подружками Аманды, и большая часть — под травкой, в пьяном виде или еще как. В общем, не те фотки, которые стоит видеть. — Почему? — У меня не было детских фотографий, котенок. Данька благоразумно заткнулся, обменявшись с Джоэлом взглядами. Черт! Тысяча чертей! — Данька, не вздумай! — прошипел Мишель брату на ухо, поймав момент. — Я только самые… — ДАНИИЛ! — Ладно-ладно, — подросток приподнял ладони. — Подумаешь, маленько компромата на тебя. — Тогда я отцу сдам весь компромат на тебя. А Джоэл стоял и негромко смеялся, прижимая к груди дочь, любопытно переводящую взгляд с Мишеля на Даниила. — А на каком языке вы разговариваете? Майки, а ты меня научишь? — На русском, котенок. Постараюсь научить. А сейчас Даньку можно мучить и расспрашивать про рисование. — Правда? — обрадовалась девочка. «Ты меня подставил!» — с наигранным неудовольствием блеснул глазами брат. Но взял Энджи за ручку и повел в свою комнату, показывать рисунки и знакомиться поближе. — Отлично, — Мишель плюхнулся на диван. — Все при деле. — Отец на обед не приедет? — Джоэл сел туда же, внимательно рассматривая гостиную. — Нет, у него дела, вернется к ужину. — Мне немного… не по себе, — медленно, словно через силу, признался Джоэл, стараясь не встречаться с Мишелем взглядом. — Почему? — Мишель пересел к нему ближе. — Потому что, — буркнул тот, краем глаза отслеживая его маневр, но сбегать было некуда. — Что тебя так пугает? — Разница в положении, наверное. Юлить Джоэл не привык, сказал то, что думал. — Ой, ну я тебя умоляю. Ты у нас офицер правопорядка, награжденный за мужество. А па всего лишь бизнесмен. — И кто тебе проболтался только, — досадливо фыркнул Джой. — О чем? — не понял Мишель. — О моих наградах. Мишель посмотрел недоуменно: — В газетах писали, вообще-то. — Это было давно. Хочешь сказать, что искал обо мне инфу? — Джой прищурился. — Ага, — кивнул Мишель. — Ты же обо мне искал. — И мне показали большой и жирный фак в ответ на запрос. — Не на весь же целиком. — О, да. Выдержками из протоколов можно было оклеить половину моей квартиры. — Ненавижу рекламу, — Мишель придвинулся еще ближе. — Что тебе сделали несчастные рекламные агенты, Дракон? — Я однажды из-за них на трассе перевернулся. Реклама прилипла к лобовому стеклу за ночь, отскрести не смог. С тех пор я нервный. — Ты по жизни нервный. Что ты творишь? — Мишель уже практически прижался к нему, и Джоэл дернулся встать, да кто бы ему позволил? — Сижу на диване, — Мишель вцепился в него. — Ты сидишь практически на мне! — Еще нет, но сейчас буду. — Что?.. Мишель оседлал его бедра. — Улыбайся и балдей. Это было даже в какой-то мере забавно, то, как цепенел Джоэл, не решаясь даже шевельнуться, как меняли цвет его глаза, то светлея, то темнея. Правда, на все манипуляции с ним у Мишеля было совсем немного времени, только до момента, как Джой возьмет себя в руки и снова отставит его в сторону, как неодушевленный предмет. «Хотя бы один поцелуй сорвать успею», — мелькнуло в голове. Да, «бить морду сенбернару» очевидно удобнее было в таком положении. А еще чувствовать явственный отклик тела Джоэла, уже единожды попробовавшего ласки и требовавшего еще. Потом его опять переложили на вторую половину дивана. — Веди себя прилично. — А если я хочу неприлично? — полетело в спину сбегающему из гостиной детективу. Джоэл, понятное дело, ничего не ответил. Мишель вздохнул и пошел проверять, как там Эндж с Данькой. Младшее поколение… увлеченно рисовало. Что и следовало ожидать. — Мишель, в столовой уже все накрыто, — перехватила его в коридоре миссис Корф. — Зовите гостей и Даниила обедать. — Ага. Данька, бери Эндж и дуйте в столовую. Я пошел за Джоэлом. Дверь даже не скрипнула, да и вряд ли детектив услышал бы этот звук или шаги, заглушаемые шумом воды в раковине. В зеркале над ней отражалось его напряженно запрокинутое, мокрое лицо с закрытыми глазами. Мишель осторожно попятился и вышел, решив, что ему не простят, если узнают, что он наблюдал за таким процессом. Хотя поучаствовать хотелось до невольной дрожи в пальцах, до набегающей слюны, словно при виде аппетитного, лакомого кусочка. Но это потом, позже. Ох и отыграется же он на детективе. Подавить собственное возбуждение было тоже нелегко, пришлось умыться ледяной водой и медленно подышать. Потом он подошел к двери комнаты детектива и постучал. — Джоэл, обед подан. Вода больше не шумела, и откликнулся Джой ровным тоном: — Уже иду. Мишель старался выглядеть спокойным и невозмутимым, провожая его в столовую. Обеду воздали должное, на искреннюю — это легко читалось по глазам — похвалу расщедрился даже обычно молчаливый детектив. — А вот теперь мы пойдем в парк, если никто не против, — предложил Мишель.