Дракон для принцессы

Умение поддержать беседу в любом состоянии души и тела выручало Мишеля не раз, выручило и сейчас. Хотя мысли его были далеко от аллей Центрального парка. Потом он встряхнулся и решил думать сейчас только об Эндж, которой было интересно все вокруг. — А там есть мороженщики. А еще уличные выступления, — рассказывал Данька. — И уличные художники. Энджеле хотелось посмотреть на все, и даже Джоэл поглядывал вокруг с толикой любопытства и бездной настороженного внимания. Наверное, от профессиональной привычки быть готовым к любой ситуации его не избавит ничто. Мишель просто наслаждался прогулкой, вертел головой по сторонам, заново открывая для себя все вокруг. Оказывается, он скучал по возможности прогуляться по аллеям и пешеходным дорожкам парка, прокатиться на скейте или роликах, покормить птиц на пруду и посидеть на Большой лужайке. Несмотря на то, что в Денвере было множество парков и зон отдыха, с Центральным парком он их сравнивать не мог, это было совсем не то. Да и с переездом в Денвер времени на такие прогулки у него было все меньше. — Предлагаю взять мороженое, — возгорелся Данька. — Согласен. Джоэл, принцесса? — Можно мне шоколадное? — Энджи, внезапно вспомнив о том, что мороженое в парке — это почти праздник, оробела и уцепилась за руку отца, вопросительно заглядывая ему в лицо. И это при том, что Мишель стабильно раз в три дня покупал упаковку мороженого на десерт! — Конечно, можно, — подтвердил Джоэл, улыбнувшись дочери. Мишель мысленно поклялся самой страшной клятвой, что смог придумать, что станет директором «дочки» и сможет обеспечить своим любимым все, что только им пожелается. — А я возьму ванильное, — решил Данька. — Тебе, как обычно? — уточнил Мишель, глядя на Джоэла. — Если вдруг там будет черничное… — детектив усмехнулся. — А если не будет? — Тогда — как обычно. — За черничным вам надо в кафе, — любезно сказала мороженщица. — у меня только самое простое. — Ванильно-апель… Хотя, нет, просто ванильный пломбир, — выбрал Джоэл. Мишель несколько удивился: за все то время, что они с детективом знакомы, тот ни разу не изменял своим вкусам. И вдруг такое. От черничного он отказался явно потому, что не хотел сидеть в кафе, но почему апельсиновое вдруг решил не брать? — Пломбир с карамелью, — выбрал сам Мишель. Знал бы он, что в этот самый момент в душе его любимого детектива шла настоящая война. Война за право оставить прошлое прошлому и прекратить хотя бы мороженое выбирать то, что любила Лесли. — Идем? — позвал всех Мишель, с наслаждением облизывая свой пломбир. — Мы, чур, вперед, — Данька, всегда чутко ловивший желания брата, протянул руку Энджи. — Пойдем на детскую площадку, там качели. Догоняйте. — А почему не ванильно-апельсиновый? — сразу спросил Мишель, стоило детям удалиться достаточно, чтобы не услышать их разговор. — Тебе обязательно залезть мне в душу, того, что залезаешь на колени, уже мало? — Джоэл занял рот мороженым, опасаясь не сдержаться и наговорить гадостей. Чего ему, признаться, совсем не хотелось. Мишель холодно глянул на него и ускорил шаг. Давить чужих тараканов еще и в отпуске совершенно не хотелось. Расчет оправдался. Через минуту Джоэл догнал его, с его-то длинными ногами это было нетрудно. — Извини… — пауза. Мишель ждал и дождался: — Ванильно-апельсиновый пломбир любила Лес. А мне всегда нравилось черничное. — А, вот как. Зачем брать себе то, что нравилось совершенно другому человеку, Мишель в упор не понимал. Потом, уже позже, причем, намного позже, до него дойдет: так Джоэл создавал себе иллюзию того, что Лесли все еще с ними, просто отошла ненадолго, оставив подержать свое мороженое. Но чтобы это понять, ему придется повзрослеть окончательно. — А вон и дети… сколько же счастья от простых качелей. — От новизны впечатлений. Погоди, тебя еще замучают на море, — предрек ему Джой, ухмыляясь. — Почему не тебя? — И меня тоже. — Данька, не забывай на часы смотреть. Нам еще к ужину вернуться. — Не забуду! Мишель только покачал головой: братишка словно в детство окунулся рядом с Энджи, забывая на время о том, что он наследник крупного состояния, строительной империи отца, что ему уже не шесть лет, а в два раза больше. Разумеется, на часы смотреть пришлось самому Мишелю. С Джоэлом они почти не разговаривали, но и молчать, идя рядом, было до странного хорошо. Уютно, что ли. Мишелю вообще мало с кем было уютно молчать. — А вы поссорились? — спросила Энджела, улучив минутку, когда Джоэл отвлекся на что-то, а Данька ушел вперед. — Нет, почему ты так думаешь? — Мишель присел перед ней. — Вы не разговариваете, совсем. — Просто нам нравится молчать друг с другом. Эндж насупилась, топнула ножкой: — Вы молчите порознь, я же вижу. — Нет, друг с другом, котенок Эндж. День прекрасный, вы с Данькой веселитесь. И нам тоже хорошо. — Что случилось? — Джоэл подошел неслышно, наклонился, касаясь растрепавшейся макушки дочери и затылка Мишеля одинаковым жестом. — Да вот, котенок Эндж распереживалась, что мы с тобой поссорились. — Но мы не ссорились… — Вот я то же самое и говорю, — Мишель улыбнулся Энджеле. — Идемте, покормим птиц — и назад. Эндж тут же протянула отцу руки, он усмехнулся, но без возражений поднял ее. «Я тоже хочу к тебе на ручки», — мысленно хныкнул Мишель. Но пришлось уныло плестись следом за ними, вспоминая, где тут можно купить что-то для кормления жирных наглых птиц. На озере, правда, настроение снова поправилось, особенно когда его, поскользнувшегося на пирсе, поймали за пояс и оставшееся время крепко держали, заставляя стоять вплотную к Джоэлу. Кто выглядел более довольным, Мишель или птицы, сказать было трудно. — Съешь лимончик, Мишка, а то улыбаешься, как Чеширский Кот, — шепотом посоветовал ему Данька, насмотревшись на эту улыбочку во все тридцать два.  — Завидуй молча, — отозвался брат. — Было бы чему… Или уже было? — распахнул глаза Данька. — Все будет, — уверенно заявил Мишель и снова расплылся в улыбке. — Вы о чем? — поинтересовался Джоэл. — Тебя обсуждаем, впечатлениями обмениваемся. — И как впечатления? — Очень положительные, — Мишель запрокинул голову, посмотреть в глаза Джоэлу. — Это радует. Ну, что, идем назад? Время уже к шести. — Идемте. Па скоро вернется. Набегавшаяся и нагулявшаяся Эндж успела даже задремать на руках у отца. — Знаешь, я, кажется, понял, что тебя так привлекает в этом «викинге», — задумчиво заметил Данька, поглядывая на них. — И что же? — Мишель на ходу искал ключи. — Он похож на папу. Правда, очень похож. Мишель кивнул. Это было правдой, Джоэл был таким же надежным. Ужин готовить было не надо: днем он умудрился наготовить кучу всего. — Ага, явились, бродяги! — поприветствовал их Андрей Степанович. — Андрей Первенец, отец этих двоих оболтусов, — представился он. — Джоэл Страйк, моя дочь Энджела, — Джой пожал ему руку, оценил крепость пожатия и искренне улыбнулся. — Очень много о вас слышал от Мишеля. Очень рад познакомиться лично, сэр. — И тихо добавил: — И я не сказал бы, что ваши сыновья — оболтусы, сэр. Мишель весьма надежный и ответственный парень. — Весьма рад это слышать. Ну, а вот и маленький ангелок, наконец-то, мы увиделись вживую. Застеснявшаяся Энджи робко вышла из-за спины отца. — Здравствуйте, дедушка Эндрю. Спасибо за игрушки. -Тебе все понравилось? Я не очень в куклах разбираюсь. — Они очень, очень красивые! И домик, и куклы. — Принцесса, потом расскажешь, хорошо? — Джоэл, прекрасно зная дочь, погладил ее по голове, отвлекая от желания немедленно описать дедушке все игры, в которые Энджи успела переиграть с его подарком. — Да, идем ужинать, — поддержал его Мишель. — Когда только ты умудрился наготовить столько, — усмехнулся Андрей Степанович, крепко прижимая его к себе и лохматя прическу. — Да оно вот как-то само. Ай, па, ну отпусти, я же не плюшевый медведь! — Нет, до медведя тебе не дорасти. Даже до плюшевого, — с наигранным сожалением покачал головой отчим. — Все за стол. — Я же говорил — таракан, — пожаловался Мишель Джоэлу. Тот не сумел удержать усмешку. Но ничего не ответил. Наверное, в глубине души был согласен с мнением Андрея Степановича. Всё наготовленное Мишелем смели моментально. Все проголодались: старший Первенец — на работе, остальные — на достаточно долгой прогулке. После ужина, даже если Андрей Степанович и хотел заняться чем-то другим, в чем лично Мишель сомневался, его плотно оккупировала Энджи, оставляя слегка растерянного подобным доверием к практически незнакомому человеку отца на попечении Даньки и Мишеля. — А вас буду пытать я, — слегка плотоядно обрадовался Данька. — Пока Мишка готовит завтрак. — Хорошо, — усмехнулся Джой. — Пытай, но я имею право хранить молчание, если сочту нужным, идет? — Идет. Мишель немного пошипел, однако на кухню отправился беспрекословно, бурча по дороге, что маленьких все обидеть норовят. — Что ж ты такое хотел спросить, что услал брата? — поинтересовался Джоэл, устраиваясь в кресле. — Вам нравится Мишка? Джоэл помолчал, пытаясь понять, как ответить на этот вопрос и не солгать ни мальчишке, ни себе. — Не знаю, Даниил. «Нравится», хм. Нравиться может футболка или бутерброд с ореховой пастой. Мишелю я доверяю. Хотя иногда он делает что-то, что ставит меня в тупик и заставляет очень сильно напрягаться и после ломать голову, как вести себя. — А что, например? — полюбопытствовал Данька. Джоэл покачал головой, отказываясь отвечать. — Дайте угадаю — пытается оттеснить к ближайшей постели? — Боюсь, габаритами он не вышел, пытаться это сделать. Не рановато ли тебе интересоваться таким? — Неа. Самый раз. К тому же, я всей душой радею за брата. Он же как родился чуть ли не в звукозаписывающей студии, так и колесил с Амандой все свое детство, даже писать без ошибок не так давно научился. Он же вообще ничего в отношениях не понимает, в нормальных человеческих. Джоэл несколько минут серьезно изучал его взглядом, заставляя Даньку непроизвольно ежиться. — Знаешь, Даниил, я тоже не образец знаний в подобном. Те, кто вырос в приюте, не слишком хороши в построении нормальных человеческих отношений. К тому же, мне… странно быть объектом чувств человека одного со мной пола. — Почему странно? Он такой же человек, как и вы: полведра крови, много костей и веселые глаза. — Иногда даже слишком веселые, — попытался уйти от скользкой темы Джоэл. — Он все еще курит? — Не уверен, при мне, во всяком случае, не курил ни разу. Данька поерзал в кресле и вздохнул. — Не бросайте Мишку. Он, конечно, сексуально озабочен, но лапы ему лучше оставить на месте. Он милый. И вас очень любит. — Ты так уверен в том, что это любовь? — игнорируя остальное, поинтересовался Джоэл, не зная, как реагировать, а потому старательно изображая равнодушное спокойствие. — Я уверен. Я же знаю Мишку. — Иногда он в самом деле милый. Иногда хочется его выставить за дверь. И, кстати, я все-таки полицейский, так что лапы и прочие части тела останутся у твоего брата на месте, обещаю. — Хорошо, — Данька закивал. В тишине гостиной было слышно, как тикают антикварные часы на имитации камина у стены, откуда-то, наверное, из спальни Энджи доносится ее счастливый голосок и бас Андрея Степановича, а со стороны кухни — звон посуды. — Пойдете к нему? — А нужно? Я не думаю, что стоит мешать ему творить эту его кухонную магию. — Ему будет приятно. Данька не был уверен, что над его словами хотя бы задумаются, если не посмеются. Но никак не ожидал того, что Джоэл поднимется и отправится на кухню. Сам подросток остался сидеть, удивленно глядя вослед, потом захлопнул рот и поерзал в кресле. Было жуть как любопытно: что там сейчас будет? Подсмотреть и подслушать, что ли? Интересно, они будут целоваться, или нет? Или Мишка еще не уломал своего ангела? Лучше пойти к Эндж и поиграть с ней, решил подросток. Отцу, наверное, все-таки нужно заниматься делами, они у него всегда есть. А ему с принцессой на удивление интересно. Для ребенка своих лет она очень умная. И воображение хорошее. — Энжи, пойдем рисовать? — Идите, порисуйте, ангел мой, — Андрей Степанович погладил вопросительно глянувшую на него девочку по кудрявой макушке. — А когда соберешься спать, я, если твой папа разрешит, расскажу тебе сказку. — Хорошо, дедушка, — Энжи сама потянула Даньку за собой. Джоэл пару минут неслышно стоял у дверей кухни, глядя на почти сердито что-то взбивающего Мишеля. По крайней мере, именно сердитой выглядела его спина с резковато двигающимися под тонкой футболкой лопатками. — Можно тебе помочь? — Ага, постарайся это хорошенько перемешать. — Что это будет? — Джоэл принял у него миску и венчик и принялся за работу. — Это будет торт, когда-то в будущем. Как пообщались с Данькой? — Он волнуется о тебе. Я пообещал, что ничего тебе не оторву. — Как это мило с твоей стороны. А что, до этого хотелось? — Я выгляжу таким кровожадным монстром? Мишель глянул на него и помотал головой. — Поднять руку на того, кто слабее, может только больной ублюдок, Мишель. Я таких арестовываю. Имел бы я на это моральное право, будь я таким же? — Нет. Пожелания к завтраку будут? Потом мы улетаем. — Ты же знаешь, мне все равно, что есть, а Энджи любит твой омлет. — Значит, сделаю его. Готов к путешествию? — Не особенно, я никогда не был на море. — Тебе понравится, думаю. Там тепло, мокро и в воде медузы, — Мишеля передернуло. — Боишься медуз? — Джоэл отставил миску с взбитыми до плотной пены белками, подумал и опустил ладонь ему на плечо. — Ужасно. Я чуть не умер, — Мишель посмотрел на него. — Ладно, буду охранять вас от опасных морских обитателей, — Джой был совершенно серьезен. — Спасибо, — Мишель подумал, не поцеловать ли его, но мысль отогнал. — Посмотри, хватит, или мне еще перемешивать. — Хватит. Спасибо за помощь. — Мне не трудно. Что-нибудь еще? — Да, почисти орехи. Он смотрел, как легко лопается скорлупа в кулаке Джоэла, и думал… вернее, не думал. Просто любовался сосредоточенным лицом детектива. Таращился, тут будет вернее. Джоэл поднял голову, встречая его взгляд, вопросительно приподнял бровь. — Нет, ничего, продолжай. — А твоя мать?.. — продолжая чистить орехи, слегка неловко спросил детектив. — Понятия не имею, где. Куда-то укатила с очередным любовником. — Хм… — Не спрашивай. Па ее любит такой, как есть, ну и… вот… — А вы? — А мы с Данькой к Аманде равнодушны. Больше спрашивать что-то личное Джоэл не стал, просто молча выполнял то, что просил Мишель. — Ну, вот, теперь корж будет печься, — поставив форму с тестом в духовку, Мишель по давней привычке включил подсветку и присел, поглядывая в стеклянную дверцу. Джоэл тихо рассмеялся. — Что? — Просто. У вас с Энджи одинаковые привычки. Ей тоже нравилось смотреть на то, как поднимается тесто, когда готовила Лесли. — Но это же так занятно, — рассеянно отозвался Мишель. — Наверное. Что ж… я пойду, вызволю младшего дракона из цепких ручек принцессы. — Думаешь, стоит? — Думаю, ее нужно уложить спать. — Тогда конечно. Давай. Придешь потом ко мне? — Помогать тебе доесть крем, оставшийся от пропитки торта? — усмехнулся детектив. — Приду. Мишель согласно закивал. Крем съесть было просто необходимо. Бездумная улыбка притаилась у него на губах, пока ждал. Все складывалось как нельзя лучше. Просто отлично. Задумываться об этом он не хотел категорически, потому что, стоило задуматься, и становилось страшно: все слишком легко и хорошо. Даже несмотря на то, что дальше поцелуев и одного минета они не продвинулись. Но Джоэл… Джой словно потихонечку оттаивал, очень медленно, но все же заметно. Мишель два месяца изучал его, как зоолог — редчайшего реликтового зверя. Приручал. Может, теперь дело пойдет немного быстрее? Завтра они полетят к морю. И, может быть, он даже не будет бояться, если рядом будет Джоэл? В конце концов, рядом с ангелом даже дракону можно расслабиться. Дверь приоткрылась, явился Джоэл. — О, уже? — Меня променяли на дедушку Эндрю. О, женщины, — вздохнул детектив, устраиваясь на мягком табурете и откидываясь на стену спиной. — Вот, утешу тебя порцией сладкого. — Утешай. Мишель уселся рядом на втором табурете и протянул блюдце крема. Джоэл поискал взглядом ложечку, не нашел и зачерпнул его пальцем, облизал, думать не думая, что делает — все его мысли были о другом. — М-м, черничный? Вкусно. — Ага, — Мишель на него смотрел, как сова на мышь. — Люблю чернику. Еще порция крема отправилась в рот. — А мне попробовать? — Ну, попробуй, — Джоэл подвинул ему блюдце. Мишель попробовал. — Хм, иногда я думаю, что умею готовить. А иногда точно в этом уверен. Джоэл насмешливо сощурился, урвал еще немного черничной сладости, но донести палец до рта не успел. Мишель перехватил его руку и задумчиво слизал крем с пальца. — Эй, это было мое! — Держи, — Мишель зачерпнул крем и поднес палец ко рту Джоэла. Он думал, что это будет эротично? Честно говоря, не особенно думал, иначе предположил бы, чем это аукнется. Джоэл же, похоже, вообще ничего такого не предполагал, он просто облизал предложенное угощение, на считанные секунды обхватив палец Мишеля губами. Но этого хватило, чтобы беднягу словно молнией шарахнуло. Пришлось колени свести покрепче. Джоэл не заметил, и слава Богу. — Мы не съедим весь крем, надеюсь? Для торта хоть что-то останется? — Разумеется, — отозвался Мишель немного севшим голосом. — Его не пора вытаскивать? — Да, пора. Сейчас. «Да-а-а, Мишель, давай, подними свою задницу со стула и покажись во всей красе перед Джоем! — сам себе саркастично мысленно поаплодировал Мишель. — Умница, рядом с ним твои мозги отрубаются напрочь, как будто перегорают какие-то предохранители. Что делать будем?» А делать было нечего, пирог нужно было вытаскивать, иначе сгорит. Он осторожно развернулся и быстро присел у духовки, заглядывая через стекло на пышный корж. — М-м-м… пожалуй, надо просто выключить и дать ему медленно остыть. «И мне тоже. Джой, уйди, а? В ванную, в туалет, хоть куда-нибудь, ненадолго?» Детектив мысли читать не умел, а потому мольбам не внял. — Он выглядит очень аппетитно, — он еще и за спиной встал. «Ты тоже. Если я сейчас развернусь и сдерну с тебя штаны, что ты сделаешь?» Мишель хрипло согласился: — Очень. Я маленький кухонный гений! — А ты спишь когда-нибудь, гений? — М-м-м… Конечно, а что? — Просто уже поздно. — Поздно? Для чего? Мишель казался сам себе одержимой куклой-марионеткой, когда все же развернулся, запрокинул голову, чтобы взглянуть в лицо Джоэлу, при том крепко берясь за его бедра. — Ты что делаешь? — удивился тот. — То, что мне сносит крышу, мой любимый детектив, — Мишель порадовался легко расстегнувшейся молнии и пуговке на его джинсах, потянул вниз. — Что, прямо здесь? — однако попыток помешать Джоэл не делал. — Сюда никто не войдет. Миссис Корф уже ушла к себе, а когда я творю «кухонную магию», в кухню не входит даже отец. Постой смирно, пожалуйста. Джинсы все же капитулировали, спутывая Джоэлу ноги в районе колен, Мишель прянул ближе, потерся щекой, как ластящийся кот, мысленно улыбаясь: под тканью трусов детектив прятал кое-что оч-ч-чень неравнодушное к его действиям. В этот раз он был даже немного посмелее, зарылся в волосы Мишеля пальцами, хотя попыток как-то направлять не делал. Конечно, это было почти издевательство: делать минет тому, кто стоит без возможности опереться о стену или сесть. Но Мишель был уверен, что Джоэл выстоит. Выстоял. Хотя застонать все-таки не застонал. Сам Мишель снова кончил в штаны, как малолетка, но его это уже даже не возмущало. Скорее, удивляло то, что ему не понадобилось себя даже касаться, хватило только видеть и ласкать Джоя. — А вот теперь спокойной ночи, — хрипловато пробормотал он и усмехнулся. — Точно, спокойной, — согласился Джоэл на удивление ровным голосом. Мишель поправил на нем белье и джинсы и направился к двери. Стоило дать детективу время прийти в себя и осознать произошедшее. А самому Мишелю — кинуть одежду в стирку. Спал он в эту ночь сном младенца, довольный своей выходкой до писка. Чего никак нельзя было сказать о Джоэле. Бедный детектив долго лежал без сна, проверив, что Энджи уснула. В голове то и дело всплывали различные картинки произошедшего, заставляя прикусывать щеку. Он не понимал, как и почему его тело с такой отзывчивостью реагирует на ласки Мишеля. Это ведь совершенно не правильно! И что ему делать? Этот татуированный павлин сейчас совершенно обнаглеет. Уже обнаглел…, но Джой не представлял, как можно было окоротить его без рукоприкладства. В конце концов, он же не с ножом к горлу лез. «Ну да, всего лишь в штаны, и даже почти без рук», — ядовито откомментировало внутреннее «я». Не позволять же ему все вот это проделывать? Хотя, признать честно, это был полный улет. Лесли такого не умела, а он и не требовал… Но с мужчиной? И ведь он одними минетами точно не обойдется. «Я его не смогу… И сам не… Чёрт, о чём я вообще?!» Джоэл застонал и скинул с себя одеяло, было и без него жарко. Может быть, просто послать Мишеля куда подальше? Жили ведь без него как-то… Разойтись, забыть о том, что уже почти смирился с присутствием чужака в доме, с тем, что Энджела его обожает. Принцесса не будет счастлива точно… «А сам я?». Горячий ужин, чистый дом, свежие рубашки. Коллеги ничего не говорили, но понимающе хмыкали, мол, офицер Страйк нашел себе заботливую руку. Никто не расспрашивал, чью именно, но пришедшего тогда за разрешением забирать Эндж Мишеля видели многие, а Том и вовсе не раз уже встречал Мано, заезжая за Джоем утром по пути на работу. Тот обычно неудержимо зевал и всучивал Джоэлу контейнер с едой. К чести напарника, тот молчал и не пытался шутить. Иначе Джоэл не гарантировал нормальных отношений в их тандеме. Зато Мишель за двоих сыпал шуточками про кофе и пончики. Кофе, кстати, был. В термосе. И пончики тоже были, уложенные в коробку. Все домашнее. Ради них детектив молчаливо сносил сомнительный юмор. И ради вкуснейшей домашней еды. И ради сияющих глаз дочери. Но вот готов ли он был сносить секс? «А то, что он делает уже, это не секс?» — снова вылез внутренний голос. «Да, значит, и секс тоже. В ограниченных пределах». Мысль о том, что Мишель Мано плевал на все и всяческие пределы и границы, он подавил в зародыше. Будущее покажет. Может, Мишель успокоится. Он вздохнул, уткнулся лицом в подушку. Нужно уснуть, иначе завтра он будет злой и сонный. Заснуть удалось, когда получилось отогнать все мысли.