Дракон для принцессы

Последние две недели до отпуска Джоэла пролетели быстро. Приближалось Рождество, свадебную церемонию решили провести на четыре дня раньше, раз уж так совпало. Мишель больше не нервничал — чай ему поставляли каждый день. Как уж детектив договорился с китайцами, чем отдарился, он не знал, но волшебный сбор благоухал в заварнике каждый вечер. Кольца были куплены, наверное, еще и они успокаивали Мишеля: все, скоро свадьба, у него будет муж. Они были самыми простыми, без насечек, узоров, надписей, гладкие золотые ободки в четыре миллиметра шириной. Он представлял себе, как наденет одно из них Джою, и сердце вздрагивало в счастливом предвкушении. — Не могу дождаться, — признался он. — Уже скоро. Андрей Степанович прислал сообщение, что завтра самолет будет в Денвере. — Соберемся всей семьей. Всей, — Мишель слегка помрачнел. — Спокойно, Дракон. Мы переживем все. Вместе. Мишель крепко обнял его. Может, Аманда просто свалит куда-нибудь? Слишком надеяться не стоило, иногда мать становилась совершенно невыносимой прилипалой. Особенно когда это было ей выгодно или что-то ее интересовало. Она уже написала Мишелю, что непременно будет на церемонии. Мишель подавил в себе желание написать: «Нахрена ты мне там?» и не ответил ничего. В назначенный день они вылетели в Нью-Йорк, прихватив с собой Томаса, который вызвался быть шафером Страйка. Энджи в предвкушении встречи с дедушкой и «Даникой» сияла и цвела. Мишель слегка трясся, попеременно бледнея и краснея. Джоэл поблагодарил интуицию и подсунул ему термос с тем самым жасминовым успокоительным чаем. К приземлению Мишель был заторможен, как после ударной дозы успокоительного. Это было очень кстати, потому что дома их ждала очень красивая женщина, на которую Мишель был похож только отчасти, глазами и цветом волос. — Дорогой, как я соскучилась, — она чмокнула воздух у щек сына, почти невесомо опустив наманикюренные пальчики на его плечи. — Я тоже, Аманда. Знакомься, мой жених Джоэл Страйк. Наша дочь Энджела. И друг семьи. — Томас Джентри, мэм, — с каким трудом Том сдержался и не стал «распускать хвост» перед этой красавицей, знал только он сам. — Как мило, — Аманда светски улыбнулась. — У вас симпатичная дочь. На Энджи она бросила один беглый взгляд. — Аманда, тебя ждет стилист, — в холл вышел Андрей Степанович. — Энджи, солнышко мое! Парни, — пасынку и его жениху он только улыбнулся и кивнул, — ваши комнаты готовы, можете располагаться и отдыхать. Томасу комнату предоставили рядом с комнатой Мишеля и Джоэла. Энджи, естественно, сразу же повисла на дедушке, как маленькая обезьянка, выспрашивая, когда придет домой ее верный рыцарь, что они будут делать, как у деда дела. Андрей Степанович хохотал, обещая, что Данька вот-вот примчится, даже с уроков сбежит ради дорогой гостьи. — Нет, это не правильно, что он сбежит, — протянула девочка. — Но я так по нему соскучилась. — А он — по тебе, солнышко. — А когда папа и Майки поженятся? — Через пару дней, уже совсем скоро. — А они будут красивые? — Все будут красивые, солнышко. Вот приедет Даниил, все тебе расскажет. И на тебе будет очень красивое платье. — А корзинку с лепестками? Я видела в мультике, та-а-ак красиво! Энджи пока еще не знала таких слов, как «романтика», поэтому для нее все подобное было «красивым». — А как же без корзинки? Конечно, будет. Девочка захлопала в ладошки: — И я буду бросать лепестки! Дедушка-а-а, это будет просто здорово! — она повисла у него на шее, целуя в щеку. Аманда выбрала именно этот момент, чтобы заглянуть к мужу в кабинет, поджала губы. — Дорогой, я уехала. — Да, милая, конечно. Вы ведь уже познакомились с Энджи? Улыбка Аманды, когда она подошла к ним, была искусственной насквозь: — Приве-е-ет, деточка, — а сюсюкание — просто противным. — Здравствуйте, Аманда, — вежливо ответила Эндж. — Какой умный ребенок, — Аманда выпрямилась, улыбка погасла, как выключенная лампочка. — Что ж, мы познакомимся поближе, когда я вернусь. Энджи кивнула и спряталась за дедушку. Теперь она понимала, почему Данька и Мишель не горели желанием встречаться с матерью. Аманда была совсем не похожа на смутные воспоминания Эндж о ее маме Лесли. Она помнила теплые руки и такой же теплый запах — сладких булочек, молока, каких-то цветов, красок и масла. А эта пахла духами, от которых хотелось чихнуть. И от нее веяло холодом, как от Снежной Королевы из сказки. И улыбка у нее была такая же — холодная и неправильная. Энджи дождалась, пока Аманда выйдет, и забралась деду на колени, словно в желании отогреться. Андрей Степанович снова принялся гладить ее золотистые кудряшки, умиленно улыбаясь. Парням стоило дать время привести себя в порядок, через час приедет представитель свадебного салона с костюмами для примерки, потом они быстренько пробегутся по документам и деталям церемонии. Хорошо, что Аманда пока что уехала, меньше нервов будем всем вокруг. Взгляд пасынка, встретившегося с матерью, он прекрасно видел. Незачем Мишке лишние нервы трепать. — Где тут моя принцесса? — весело спросил в холле Данька. Энджи быстро «клюнула» деда в щеку и выскочила с радостным: «Даника!». Из коридора полетели веселые вопли, смех, постепенно стали удаляться в сторону комнаты Даньки. Ну, вот, теперь маленькую принцессу займет ее верный рыцарь. В первые недели Данька только об Энджеле и говорил, несколько удивив этим отца. Потом немного поутих, но только потому, что получил возможность общаться с девочкой по скайпу. Видимо, ему тоже не хватало младшей сестренки, о которой можно заботиться. Практически преемственность поколений. Мишель заботился о Дане, Данька теперь заботится об Энджи. Это хорошо, это воспитывает душу. — Как тебе Аманда? — Мишель раздевался, поглядывая на дверь душа. — Красивая и холодная, как манекен. — Удивительно, что сразу не ляпнула гадость. — У нее впереди два дня, — хмыкнул Джоэл. — Не бери в голову. Даже если ляпнет, пропусти мимо ушей. — Постараюсь, хотя это сложно. — Скорее всего, весь ее яд будет направлен не на тебя, — Джоэл шагнул к нему и прижал к себе, обнимая за плечи. — В этом и проблема, я уже привык. — Тогда я просто не вижу проблемы. Поясни? Я не собираюсь реагировать на ее уколы, даже если это будет болезненно. — Я боюсь за Энджи. — Постараемся ее оградить от Аманды. — А теперь быстро в душ, впереди куча примерок. Джой тихо взвыл, вызывая у Мишеля смешок, и отправился в душ. — Чем тебе не нравится примерка свадебного костюма? — поинтересовался Мишель, заходя следом. — Чем вам не понравился тот костюм, что мы покупали в прошлый раз? — Он не свадебный. — Я надеюсь, меня не вырядят в какую-нибудь белую фрачную пару. — Белого цвета не будет… я тоже надеюсь. — Будет похоронный черный, — буркнул Джоэл, но было видно, что на самом деле ему немного даже смешно от этой перепалки. — Ага, похоронишь свою совесть в пучине жизни со мной. — Невинность и наивность, еще скажи, — жених не сдержал смешок, тот вышел сдавленным и больше похожим на всхлип. — И это тоже, Джой, и это тоже. — Ум и честь? — Все похоронишь, Джой, все. — Ничего, меня утешит то, что мы с тобой будем в одной могиле. — А еще нас осыплют цветами… — Все будет хорошо, Дракон. Не волнуйся, — Джоэл поймал его в объятия и крепко поцеловал. — Главное — оберечь Энджи. Все, выполаскивай волосы — и вперед. Они едва успели обсохнуть, когда в дверь постучали. Привезли их костюмы. Они были почти одинаковые: светло-серые, только у Джоя это больше походило на цвет матовой стали, а у Мишеля — на серый жемчуг. — Ну вот, нечто среднее между женихом и невестой. — По-моему, просто классический костюм, — рассматривая себя в зеркальной стенке шкафа-купе, заметил Страйк. — Вполне неплохо. И тебе идет сорочка этого оттенка зеленого — подходит к глазам. — Спасибо. А тебе идет этот силуэт, подчеркивает твою фигуру. И все это мое-е-е-е! — Собственник. Твое-твое, но учти, что придется делить меня еще с работой. — Как-нибудь поделимся, главное, что ты больше ничей. — И ты тоже. Мишель улыбнулся. — Кому я нужен. — Ты красив, умен, ты потрясающе готовишь, — Джоэл пожал плечами, как бы говоря, что ответ очевиден и озвучки не требует. — А люблю только тебя. Жених ответил ему поцелуем, не собираясь лгать ни словом, ни жестом. — Идем, покажемся всем. Пускай одобрят. — А ничего, что до церемонии? — Конечно, ничего, — засмеялся Мишель. Семья костюмы одобрила, а Андрей Степанович заметил, что будут еще бутоньерки. — Кольца у вас готовы? — Готовы, — кивнул Мишель. — Они у Тома. — Главное, не забыть их. Принцесса, теперь ты. Покажешься нам в своем новом платье? Энджи вышла в коридор, покружилась, показывая прелестнейшее голубое платье. В ее золотистых кудрях поблескивала тоненькая диадема, украшенная мелкими бриллиантами и звездчатым сапфиром в центре. С дедом они договорились, что после свадебных торжеств это украшение останется в Нью-Йорке, ждать ее совершеннолетия. — Какая красавица, — восхитился Мишель. — Настоящая принцесса, — с гордостью улыбнулся Джоэл. — Вам вправду нравится? — с надеждой уставилась Эндж. — Очень нравится, малышка. Тебе так идет этот цвет, так красиво. — Всем все подошло? — уточнил Андрей Степанович. — Размер, посадка? — Все замечательно, сэр, — отозвался Джоэл. — Давай, без «сэров». Можешь привыкать называть меня папой, — усмехнулся Андрей Степанович. — А… Я… Постараюсь, сэр… Первенец кивнул, но поправлять не стал. Не за один день такие изменения происходят. Все ушли переодеваться, довольные своими нарядами. Мишель после примерки убрался на кухню, готовить ужин, слегка мстительно решив сделать его полностью в русских традициях. Джоэл, уверившись, что Энджи плотно оккупировала Даньку, согласился на обсуждение документов с Андреем Степановичем. Вообще, там следовало бы присутствовать и Мишелю, и тот пообещал, что поставит томиться бульон и сразу явится в кабинет отчима. — Ну, я тут, — наконец, нагрянул он. — Читай, — отчим положил перед ним его экземпляр брачного договора. — Потом обсудим, что вам не понравится или вызовет вопросы. Мишель вдумчиво и внимательно прочитал, аж три раза. Все сводилось к одному: в случае чего, кто-то полетит на мороз без трусов. — Пап, зачем такие жуткие жути? — Затем, Мишка, что твои похождения мне известны все, а внучка у меня одна. Мишель вспыхнул. — Я люблю Джоя и Энджи и не собираюсь… — Вот и хорошо. А это просто страховка. На всякий пожарный. Мишель размашисто и на полстраницы начеркал подпись и с вызовом посмотрел на отчима. Тот невозмутимо улыбался. — Очень жесткий контракт, — заметил Джоэл, подписывая свой экземпляр. — Зачем, сэр? — Страхуюсь, Джоэл, страхуюсь. Страйк помолчал, поймал слегка подрагивающие пальцы жениха в теплую ладонь. — Вы хотите как можно крепче привязать нас, папа? — Именно. Вы настолько прекрасная пара… — Мы не расстанемся. Мне хватило полугода, чтобы взвесить и обдумать все, и кое-что понять. Мишель замер, словно пойманная птица, даже забыл, как дышать, стараясь не упустить ни слова. — Может быть, сразу, когда мы познакомились, Мишель не вызвал у меня особого расположения, скорее, я был склонен подозревать его во всех смертных грехах, особенно когда узнал, что у них с Энджи есть какой-то секрет. Мишель затаил дыхание еще больше — сейчас Джой скажет что-то важное. — Чем дольше мы общались, тем больше он становился мне интересен. Мишель, и я уже сказал ему об этом, умный, красивый, разносторонне образованный мужчина, а его потрясающее кулинарное искусство способно завоевать чей угодно желудок, а там недалеко и до сердца, русские ведь так говорят? — Джоэл улыбнулся и крепче сжал его ладонь. — Когда я явился с задержания, отделанный под пасхальное яйцо, он очень трогательно обо мне заботился. И, знаете, это тоже было камешком на весах моего понимания. — Понимания чего, Джоэл? — Того, что Мишель… Того, что ты мне очень дорог, — Джоэл повернулся, чтобы смотреть в глаза жениху. — Того, что я могу тебе доверять безоглядно. Что я не хотел бы тебя потерять. Мишель стиснул его в объятиях, нимало не стесняясь отчима. Пусть ему все еще не сказали «тех самых слов», но, насколько он успел изучить Джоя, эти слова будут сказаны, когда его архангел будет стопроцентно уверен в их правдивости. А того, что он услышал сейчас, хватало, чтобы окрылить бескрылого Дракона. — Мальчики, не увлекайтесь, — строго напомнил Андрей Степанович. — Простите, сэр. — И тихо-тихо, почти неслышно на ухо Мишелю: — Все ночью, мой Дракон. Они обменялись экземплярами договоров и подписали их еще раз. — Теперь можете идти. Только Эндж мне оставьте. — О, если вы выцарапаете ее у Даниила, или наоборот? — рассмеялся Джоэл. — Что-то в том духе… Избалует же ее совсем! — Энджела — очень стойкий к попыткам ее избаловать человечек. Чем я по праву горжусь. — Пойдем, — позвал Мишель. — Я помогу тебе на кухне, — вызвался Джоэл. — Что ты собираешься приготовить? — Все исключительно славянское… то есть, что любим мы, но ненавидит Аманда. — Хочешь оставить ее голодной? — усмехнулся мужчина. — Жестокий Дракон. Что мне нужно сделать? — Почистить и порезать свеклу, конечно же! — О, борсшч! Хорошо, — обрадовался Джоэл. Русский красный суп после первого раза пришелся ему по душе, а за прошедшие полгода он распробовал его и даже полюбил. Собственно, он и окрошку потом распробовал, но, как пояснял Мишель, она была больше весенне-летним блюдом, которое было хорошо в летнюю жару. Вместе готовить оказалось весело, как и всегда, а еще — быстро. — М-м-м… — Джой, имей терпение, сейчас будем ужинать. — Увы, моего терпения не хватает, когда оно все так вкусно пахнет, — чуть виновато прищурился детектив, облизывая испачканные в подливке от бефстроганов пальцы. — Еще чуть-чуть, собери всех в столовую лучше. — Ладно. Мы с Даниилом поможем миссис Корф накрыть на стол. — Это будет просто супер. Джоэл на пару секунд прижался колючей, в почти невидимой светлой щетине, щекой к его виску и вышел. Эта его привычка — передавшаяся и Энджи — приводила Мишеля в умиление. И в то же время заставляла запоздало ужасаться: два года тактильного голода после смерти Лесли! Обнимать почаще! Как можно чаще. И еще чаще. Наверное именно благодаря тому, что они обнимались ночью, обоим спалось так хорошо, а Джоэл высыпался даже за короткое время. И ведь им не было неудобно, несмотря на то, что переплетались руками и ногами. Ужин накрыли, как раз к этому моменту явилась Аманда. — О, готовил Мишель? — в ее голосе слышалось тщательно скрытое разочарование. — Да, Аманда, — кивнул Мишель. — Поужинаешь с нами? — Снова эти варварские яства? — Отчего же варварские? — Джоэл жестом предложил налить борща Андрею Степановичу. — Очень вкусные блюда, просто палтшики оближесш, — старательно выговорил он, повергая Мишеля в некоторый ступор. — Где ты умудрился это выучить? — шепнул тот. — Чего только не услышишь в полицейском управлении, — усмехнулся Джой. — Хотел сделать тебе приятное. Мишель сиял и улыбался ему, игнорируя весь мир. Аманда все же села за стол, но выглядела при этом весьма кисло. Впрочем, на это обратила внимание только Энджи. И она совсем не специально спросила: — Бабушка, а тебе не нравится суп? Аманда взвилась до потолка. — Какая я тебе бабушка?! — Дедушкина жена… — пролепетала девочка, потом вспомнила, что Данька и Мишель говорили о том, как называть Аманду. — Мишель, займись воспитанием своей подобранки, — Аманда встала. — Почему ты не мог подобрать что-нибудь… более приятное? Мишель тоже стал подниматься, стол поехал вперед. Джоэл опустил руку ему на плечо, заставил сесть. — Мэм, вы… — Аманда, извинись. Жесткий тон Андрея Степановича заставил вздрогнуть не только ту, к кому были обращены его слова, но и Джоэла с Энджи. Данька, рядом с которым девочка сидела, перетащил ее себе на коленки и обнял, со злостью глядя на мать. — Извините, — сквозь зубы выдавила Аманда и удалилась, стуча каблуками. — Я тоже прошу прощения за этот инцидент, — вздохнул Андрей Степанович. — Энджи, прости ее, иногда Аманда совсем не думает, что мелет ее язык. — Ничего, — девочка даже улыбнулась. — Майки сказал, что она может ругаться. — Это не значит, что она имеет право обзывать тебя. И больше она так не сделает, не бойся. — Держи себя в руках, Дракон, — Джоэл сжал и погладил жениха по плечу. — Нам с Эндж не привыкать к оскорблениям. Мишель кое-как пришел в себя. И вернулся к ужину. Конечно, настроение было испорчено, но Энджи по малолетству еще очень быстро отходила от обид, тем более, Аманда для нее пока была чужой, несмотря на то, что она была женой деда. А Джоэл вообще отнесся к этому, как к незначительному, хоть и досадному происшествию. Переживал разве что Мишель, быстро доел все и ушел из столовой в их с Джоэлом комнату. — Даня, Энджи, вам пора спать. — Папа, можно, дедушка мне сегодня сказку почитает? — Можно, котенок. Идем, я тебе помогу вымыть волосы и лечь, а потом придет дедушка. Мишель к моменту возвращения Джоэла уже остыл, вымел осколки вазы и даже улыбаться начал. — Спасибо. — За что? — удивился Джоэл. — Так, просто. Мишель не любил, когда его срывы после общения с Амандой кто-то видел. И был искренне рад, что этот срыв не начался прямо за столом. — Ты в порядке? — спросил Джоэл. — Уже да. Энджи спит? — Наверное, уже уснула. А ты хочешь спать? Мишель помотал головой, вытащил сигарету, закурил. — Дракон, ты отцу курить запрещаешь, а сам? — Джоэл осторожно вытащил у него сигарету изо рта, унес в ванную и смыл в унитаз. А когда вернулся, принялся успокаивать будущего супруга, как умел. Постепенно Мишель снова обрел душевный покой. — Все будет хорошо. Нам пережить четыре дня, и вернемся домой, в нашу маленькую, но твоими стараниями уютную квартирку. — Рождество же, куда мы вернемся? — Вот черт… Я про Рождество и забыл совсем, — Джоэл растерянно заморгал. — Подарки? — усмехнулся Мишель. — Подарки остались дома, представляешь? — Неловко как-то вышло… — Прости, я с этой работой совсем закрутился. Мишель поцеловал его. — Ничего страшного. Завтра пойдем в магазин. Купим всем что-нибудь. — Тогда спать? — Джой обнял его. — Что — сразу спать? — прищурился Мишель. — Можно и не сразу. Интересно, тут все осталось на своих местах? Джоэл поднялся и открыл нижний шкафчик комода, хмыкнул, вытаскивая симпатичную коробку, почти точную копию той, которую Андрей Первенец подарил им перед отпуском на Гавайях. — Заботятся… — Мишель раздевался. — А кляпа тут нет, — усмехнулся Джоэл. — Придется опять обходиться подушкой. — Я уже привык молчать, ты же знаешь. — Иногда мне хочется, чтобы ты не молчал. Мишеля это признание почему-то завело мгновенно. — Когда-нибудь ты меня услышишь, — прошептал он на ухо жениху. — Очень на это надеюсь, — не остался в долгу Джоэл, привлекая его к себе поближе, чтобы тут же уложить на постель. Стеснения, как и прочих негативных чувств, лаская жениха, он уже не испытывал. Чего стесняться, когда они друг друга не только видели во всех позах? Он уже знал, какие ласки приводят Мишеля в состояние, когда он почти не может себя контролировать. И собирался использовать это знание на полную катушку, отвлекая от переживаний. Несчастная подушка к концу их постельных утех была порвана, жалко белея набивкой. На плече Мишеля алели следы укусов, а спина Джоэла слегка саднила — даже с короткими ногтями Мишель умудрился оставить на ней с десяток царапин. — Хорошо было… О-о-очень хорошо. — В душ и спать, — решил Джой, поднимая его на руки. Мишель умудрился задремать сразу в душе. Изувеченную подушку Джоэл скинул на пол, свою, оставшуюся целой, подсунул под голову жениху, ему было безразлично, спать на подушке или нет. Погасил ночник, привычно уже обнял Мишеля, обвившегося, как его татуировка, вокруг него, ласково перебирая длинные мягкие пряди, еще чуть влажные после душа. — А завтра… В магазин за подарками? — Да. Спи, Дракон, сладких снов.