Жизнь после смерти

      Оставалось всего несколько часов до рассвета, когда возок доехал до замка. Граф фон Кролок любезно сопроводил Талални в гостиный зал. Горбун, которого граф фон Кролок называл Куколем, шел впереди с огромным подсвечником и освещал им дорогу в гостиную. Талални оглядывала стены замка, увешанные портретами. Физиономии на портретах были весьма курьезные, а некоторые так и вообще откровенно уродливые.       — Простите, ваше сиятельство, а вот эти портреты… — начала она.       — Это фамильные, — мягко улыбнулся граф. Она заметила, что его зубы сейчас были ровные, словно и не было там никогда волчьих клыков. — Тут вывешены мои предки и родственники.       — Надо же… У вас среди родственников даже Маргарита Маульташ* была… — Талални задумчиво смотрела на точеный профиль вампира — такой хорошо бы смотрелся на монетах. — Как так получилось, что среди них появился такой, как вы?       — Что вы имеете в виду? — вампир резко остановился.       — Я допускаю, что вы давно не видели себя в зеркале, вампиры ведь не отражаются в зеркалах. Но вы не можете не знать того, что вы отменно красивы, — Талални пристально смотрела на графа. — Нет, я сейчас не пытаюсь льстить или что-то такое, я говорю то, что вижу. Но ваша родня… Уж простите, ваше сиятельство, но более слабонервному человеку эти физиономии приснились бы в кошмарах.       — Вы забываетесь! — вампир гневно сверкнул глазами. — Если вы будете продолжать в том же духе, я вас отшлепаю!       — Какие у вас, однако, фантазии… — промурлыкала она, сощурившись и закусив губу. Вампир почувствовал, что он близок к смущению, и порадовался, что он не может краснеть, одной своей фразой она сделала ситуацию… пошловатой. Он к этому не привык. Вампирши, которых он знал, были сухи и чопорны и никогда себе такого не позволяли, а крестьянки тряслись от страха перед тем, что он из себя представлял, и его знатностью. Но эту девицу, видимо, все это не волновало.       К тому же она назвала его красивым. Он уже давно не слышал в свою сторону таких комплиментов, в последний раз их ему говорила его покойная жена, а было это много столетий тому назад. Он решил не заострять на всем этом внимание и двинулся дальше.       Они дошли до гостиной. Талални осмотрела это огромное, все в паутине, помещение, камин, который уже давно не растапливали, и заключила:       — Холостяцкая берлога, как она есть. Знаете, если бы в камине был огонь, тут было бы гораздо уютнее.       — В моем замке не место уюту, — фыркнул фон Кролок.       — Почему? — она простодушно воззрилась на него.       — Это против традиций.       — Не думала, что вампиры так подвержены традициям, — хихикнула Талални. Послышался петушиный крик.       — Традиции — это единственное, что нам осталось, — граф холодно посмотрел на нее. — Располагайтесь. Куколь покажет вам вашу спальню.       С этими словами он оставил ее наедине с горбуном.       — Ну-с, мой горбатый друг, веди меня в мою нору, — ухмыльнулась Талални.       Мрачный Куколь проводил ее в ее комнату, где она тут же улеглась спать.       Проснулась она ближе к вечеру. Побродила по замку, нашла огромную библиотеку, порадовавшись, что ей будет, чем заняться, и спустилась в гостиную. Огромное, мрачное пространство, на стенах паутина, колыхающаяся от сквозняка — все это навевало тоску.       — К черту ваши традиции! Я — человек, а не вампир, и я хочу, чтобы в камине был огонь! — прорычала она, придя в раздражение.        Талални отправилась на поиски Куколя. Она нашла его в маленькой каморке. Горбун сидел, освещаемый свечой и склонившийся над… Она могла поклясться, что он уткнулся в какую-то книгу. Когда Талални появилась в дверях, он всполошено вскочил и попытался заныкать книгу за пазуху, но она рявкнула:       — Отставить!       Куколь застыл, принимая тупой звероподобный вид.       — Ой, да ладно! Я же видела, что у тебя в руках книга.       — Ее листы очень подходят для моих самокруток, — прошепелявил горбун.       — Ты же не куришь, — ухмыльнулась Талални.       — Курю! — запротестовал Куколь.       — Нет, не куришь! От курящих несет табачищем за версту, я бы почуяла. К тому же, я уверена, что если бы граф узнал, что ты куришь его книги, он спустил бы с тебя шкуру. Живьем, — Талални засмеялась. — Может, уже перестанешь делать из себя дремучего идиота?       — Мне за это деньги платят, — пробубнил горбун.       — Ладно! Ладно, хорошо, я никому не скажу, что ты на самом деле умный, — она выставила руки вперед. — Что ты читаешь?       — «Отверженных» Виктора Гюго.       Талални вздернула брови. Она знала эту вещь. Наверное, я ее читала когда-то, хоть и не помню этого, подумала она.       — Ни за что не буду это перечитывать, — заявила она. — Мне очень жалко Жана Вальжана, я прямо обрыдалась в конце.       Куколь хмыкнул и спрятал книжку под подушку на своей убогой постели.       — Вы что-то хотите от меня, барышня? — спросил он.       — Хочу. Очень. Помоги мне зажечь этот огромный камин в гостиной. Я надеюсь, дымоход в порядке, ты ведь чистишь его?       — А как же! Граф настаивает на том, чтобы в трубах выл ветер, — ухмыльнулся горбун.       — Интересный приступ мазохизма. Но я таким не страдаю, и я хочу, чтобы там был не ветер, а огонь.       — Барышня, вы хотите испортить жизнь бедному горбуну? Его милость будет страшно недоволен и накажет меня! — Куколь занервничал.       — Скажи, что во всем виновата я. Я тебя вынудила, угрожая пытками — скажем, пригрозила отрубить тебе пальцы топором. Думаю, он поверит.       Горбун вздохнул и поплелся за дровами. Скоро в камине заиграло пламя, и Талални удобно устроилась перед ним в кресле с книжкой. Куколь принес ей кружку кофе и хлеб, так что она была вполне довольна жизнью. Сколько она так просидела, она не считала.       Отвлек ее от этого занятия шорох. Она выглянула из-за спинки кресла и увидела в гостиной бледного молодого человека. Его светлые волосы были уложены в аккуратную прическу, костюм его был очень опрятен, и вообще, парень выглядел, как картинка.       — Что вы здесь делаете? Кто вы? — надменно спросил он. Талални заключила, что это был еще один обитатель замка, и судя по его виду, он тоже был вампиром.       — Я тут сижу. Греюсь. Я — ваша еда, — она ухмыльнулась.       — Вот как. Никогда не видел, чтобы еда позволяла себе нечто подобное, — молодой человек жеманным жестом поправил свои волосы. — Не думаю, что папа будет в восторге, когда увидит, что вы разожгли камин.       — Папа? А кто у нас папа? — Талални захлопнула книжку и выбралась из кресла.       — Владелец этого замка. Я — Герберт фон Кролок, — блондин щелчком стряхнул с себя невидимую пылинку.       — Талални. Ваш папа притащил меня сюда в приступе голода. Правда, отведать меня он так и не удосужился, видимо оставил на десерт. Я — деликатес, — они с Гербертом одновременно хихикнули.       — Что здесь происходит?! — раздался громовой голос, и они резко обернулись.       В дверях стоял граф фон Кролок, и его сердитый вид не предвещал ничего хорошего.