Баллады Убийцы

*** *** Настроение у Солдата отличное. Люди улыбаются ему на улице. Официантка в закусочной, которая высмеяла его раньше, ведет себя гораздо лучше, когда он не выглядит как бездомный, даже когда он заказывает все по второму разу. Он возвращается в заброшенный дом и находит приложение, которое, он видел, использует на телефоне блондинка. Там имеется почти вся музыка мира, даже с тех времен, когда он был ребенком. Хотя технически у него следующим утром миссия, он не спит всю ночь, слушая музыку современную, прошлую, и посередине, его пальцы постукивают в ритме энергичных песен. Уф, будущее, кажется, я тебя люблю, — думает он. Должно быть, он полностью восстановился, потому что больше не испытывает потребности все время спать. Он слушает как барабанит дождь, который начался за несколько часов до полуночи, и занимается подготовкой к миссии. Эта миссия и та, которая последует за ней, если они окажутся успешными, будут последними из выполненных им. После чего можно хоть каждую ночь ходить на танцы, если захочется. Он сможет повидать Стива. Он сможет сделать все. В 3 утра он одет для миссии — не тактическая форма, он же хочет выглядеть безобидно — и выскальзывает, чтобы 40 минут добираться до нужного места. На разъезде в 10 милях от дома мишени, он входит обратно в пустоту Солдата, снова позволяя ей взять верх, выть и распространяться, пока она не заполняет голову целиком. Он быстро пробегает лес до нужного места, по пути припрятав дорожную сумку со снаряжением на высоком дереве. Дождь еще идет (превосходное шумовое прикрытие, ограниченная вероятность нахождения посторонних на улице), он тихо скользит через газон перед особняком и пробирается в спальню мишени через легко отпирающееся окно. Оказавшись внутри, он находит удобное место, чтобы сидеть и ждать. Солдату известно, что проснуться и обнаружить сидящего на обогревателе в ногах постели легендарного убийцу -  не оптимально, но логично предположить, что поскольку ты все-таки просыпаешься, упомянутый убийца не собирается тебя убивать. Также Солдату известно, что у гражданских в таких обстоятельствах с логикой куда хуже, чем у него. Кроме того, существует слишком много оперативных переменных, чтобы другой путь себя оправдал. Потому он становится самым неподвижным предметом в комнате и ждет, когда старик проснется. Когда тот просыпается, выражение на его лице весьма забавно. Солдат сразу же поднимает раскрытые ладони и говорит: «никакого вреда». — О, — говорит мужчина, проводя рукой по лысой голове. — Теперь я тебя чувствую. А раньше здесь было… Ощутив осторожное покалывание на границе сознания, Солдат паникует и ментально выталкивает вперед пустоту, чтобы отгородиться от странного щекочущего ощущения. И наставляет на старика пистолет. Угу, вот тебе и «никакого вреда», Барнс. — Ах да. Это, — старик выглядит сердитым. — И вообще, не угрожай мне пистолетом в моем собственном доме. Солдат опускает оружие. — Не лезь ко мне в голову без спроса. Человек принимает сидячее положение, прислонившись к изголовью постели и руками уложив свои бесполезные ноги. — Ты не мутант. Ты нечто иное. Кто же ты? — Я, ээ, собственно, немного незавершенная работа. Пока отзываюсь на имя Солдат. — Ладно, Солдат. Что тебе нужно? Предполагаю, если бы тебя послали убить меня, ты бы уже это сделал. Да, спасибо, НАКОНЕЦ-ТО гражданский понимает базовую, мать ее, оперативную логику. — Предлагаю обмен. Гидра — мои бывшие хозяева — захватили юную мутантку. Я ее освобожу и привезу сюда, если взамен ты уберешь из моей головы все гидровские предохранительные коды. — Мы успешно справляемся с проблемами юных мутантов здесь, в этой школе. Окей, может, этот парень и не разбирается в оперативной логике так хорошо, как надеялся Солдат. Более того, он держится снисходительно и ведет себя как идиот. Приятель, Гидра тебя будет обожать. Солдат хмурится и сверкает глазами. — Зачем вам демонстрировать себя Гидре и пробуждать у них интерес к вашей школе, когда вместо этого вы можете тайно воспользоваться мной? И кто у вас есть со свежими и обширными знаниями баз Гидры, штатных протоколов и кодов допуска? Мужчина оценивающе морщит лоб. Подумав несколько секунд, решает: — Имеет смысл. Да уж, лысый. — Предоставь мне доказательства насчет мутанта. Солдат указывает на свою голову. — Все здесь. Я запомнил некоторые трансляции комма Гидры. Я… эээ, я уберу это в пустоту. Не лезь в другие области в моей голове. Только в пустоту, — он моргает и снова хмурится. — Понятно объясняю? Куча народу копалась в моей голове и много… электричества. Там все еще, гм, — и он поджимает губы и нерешительно крутит головой. — Все еще исцеляется. — Что ж, с профессиональной точки зрения могу сказать, что у тебя весьма хорошо получается. Хотя, я бы чувствовал себя лучше, если бы ты убрал этот неприятно большой пистолет подальше. — Ээ, — крякает Солдат, пряча пистолет в кобуру. — У него есть два друга. И несколько ножей. И вот это, — он демонстрирует металлическую руку. — Хм, — говорит мужчина. — Ты уверен, что не сорвешься, пока я буду в твоей голове? Если уж об этом зашла речь, я предпочел бы остаться в живых. Солдат хмурится. Затем барабанит пальцами металлической руки по обогревателю. — Если мы пришли к соглашению, можешь пригласить кого-нибудь сюда, чтобы присматривать за мной, пока работаешь у меня в голове. Если это все — мы договорились. — А если ты лжешь? Уф. Серьезно. Ну и тип. — Тогда твой человек убьет меня, как только ты все узнаешь. — Я бы сказал, что это немножко драконовский метод. Солдат пожимает плечами. — Простая логика. — Мы можем просто связать тебе руки? — Копаясь в моей голове, предварительно связав, вы гарантированно получите грандиознейший срыв. — Хмм. Должен сказать, я пока не выпил чая, чтобы разбираться с такой проблемой. У меня есть секретарь, мы можем назначить встречу. Солдат вздыхает. — Если я заварю чай, ты перестанешь занудничать? — Я не занудничаю, и да, это безмерно поднимет мне настроение. Чайник стоит… —… в другой комнате, на комоде, — потому что люди логичные осматривают новые места. Вздох. Солдат готовит для телепата чай. «Английский Завтрак»: мужчина — англичанин; а технически это завтрак. — Эй, тот, кого ты позовешь нянчиться со мной, когда полезешь ко мне в голову… он не должен колебаться и переживать, прикончив меня, если ситуация сложится паршиво. Потому что у него будет один выстрел. Если промахнется… все кончено. Солдат ставит поднос с чайником и чайными принадлежностями возле калеки-телепата. Тот удивленно моргает. — Откуда ты? — Бруклин. — Но ты разбираешься в чае, а 99% твоих соотечественников — нет. — Не выношу эту штуку, но в моем отряде был парень по имени Фалсворт, и он был самым большим чаепоклонником на планете. Телепат одаривает его странным взглядом. — Не Монти Фалсворт? Солдат кивает. — Лучший друг моего отца! — улыбается телепат, затем его улыбка трансформируется в изумленное «О», когда он улавливает связь. — О, святые коты… это значит, что ты… — … Незавершенная работа, — Солдат зажигает сигарету и снова усаживается на обогреватель. — Слушай, если мы собираемся это сделать, можно начать прямо сейчас, пока никто не проснулся? Толпа вокруг — это не мое. — О, сержант Барнс, ну конечно же. Я попрошу моего друга прийти и, как ты говоришь, побыть нянькой. Ты его вероятно возненавидишь, — телепат касается своего правого виска и закрывает глаза. Меньше чем через минуту невысокий волосатый мускулистый мужчина вплывает в комнату. На нем запятнанные спортивные штаны и ничего больше, темные волосы торчат двумя ушками — это или эпичная растрепанность со сна, или же самая худшая прическа из всех, виденных Солдатом. — Профессор, что… — начинает мужчина. Бросает один взгляд на Солдата, который занял позицию для драки, взяв на изготовку пистолет и нож, и рычит. Из его рук вытягиваются длинные металлические когти, он приседает, готовый прыгнуть. — Мальчики. МАЛЬЧИКИ, — окликает телепат. — Тьфу, я знал, что так выйдет. Солдат кружит в ожидании хода коротышки, на его лице любопытство. Расчетливая часть его мозга подсказывает — смертельный выстрел в мозг сквозь глазницу, затем обезглавить. У других методов — минимальный шанс на успех, потому что… — На что уставился, чувак, — спрашивает мужчина, тоже ходя кругами. — Ты бронирован изнутри… слишком тяжелый для своего роста. Металл в костях. Как у меня. Что означает, что ты быстро исцеляешься, как и я. Но ты не из Гидры… иначе я бы знал о тебе. — Нет, все нормально, Логан, правда. У нас есть общие друзья. — Я бы не… Я бы не позволил им это сделать, — тихо продолжает Солдат. Коротышка, Логан, вперяет взгляд карих глаз в Солдата. Какого хрена…? Солдат бормочет про себя: — В этом и был смысл. Моя жизнь… больше не имела значения, но они перестали создавать новых. Им было не нужно, если у них имелся я, — Солдат смотрит на Росомаху. — Те люди, которые сделали это с тобой. Они мертвы? Логан моргает, пытаясь сопоставить то, что он знает о Зимнем Солдате, с тем человеком, который это сказал. — Хочешь, чтобы они умерли? — предлагает Солдат. — Я… — Росомаха втягивает когти. — Они умерли, чувак. Давным-давно. — Да, — говорит Солдат, убирая свое оружие. — Будем надеяться, они и останутся мертвыми. — Иронично, что это говоришь ты, учитывая… — начинает Профессор. — Заткнись, — обрывает его Солдат. — Ладно, отлично. Логан, мы тут помогаем нашему другу убрать некоторые ловушки в его голове. Это не займет много времени, но… — … Если я хотя бы дернусь, ты должен меня убить прежде, чем дерьмо выйдет из-под контроля. — Ладно, чувак. Ты мутант? — Нет. Научный проект. Солдат садится на обогреватель. Логан приставляет кулак к правой стороне головы Солдата. Профессор Ксавьер протягивает руку, касаясь левой. — Предупреждаю, — говорит Солдат. — Там будто в Дрездене. — Знаешь, они отстроили Дрезден, — отвечает Профессор. — Теперь он весьма красив. Солдат старается сдерживаться, когда ощущает покалывание, означающее присутствие Ксавьера в своей голове. Сосредотачивается на дыхании, чтобы побороть панику. Здесь нет связывающих ремней. Нет капы. Он сидит в тихой, обитой деревом комнате, в которой пахнет сигаретами, чаем, одеколоном, сигарами и затхлым пивом. — О, там и вправду очень неприятно, — бормочет Профессор. — Меньше комментариев, пожалуйста. — Прости, прости, просто мысли вслух. Если он это переживет, сможет поехать и увидеть Стива. Уф, не самая безопасная тема для размышлений, когда в голове орудует телепат, Барнс. Он думает о музыке, которую слушал прошлой ночью, пытается вспомнить песни и их слова. Не работает. Он не может их вспомнить. Внутри его головы кто-то чужой. Вопросы налезают один на другой, ответы — это тюрьма для себя самого. Что, если он попытается починить голову Солдата и только еще больше сломает? И более реалистично — что, если он увидит содержимое головы Солдата, и решит, что это существо, эта фальшивая личность, набитая битым стеклом и насилием, не должна ходить по земле с настоящими людьми? Изнутри поднимается волна паники. Не будь параноиком, Барнс. Да, да, оставайся параноиком, это семьдесят лет сохраняло тебе жизнь. Ты впустил чужака к себе в голову, когда это хорошо кончалось, останови это сейчас же… — Профессор, его трясет. Надо заканчивать. — Ладно, подожди, здесь последний. Требуется огромная тонкость, чтобы распутать это и не задеть все остальное. Здесь все такое хрупкое, вот уж действительно, держится на скотче и надежде. Барнс, серьезно, если ты все испоганишь, когда ты так близко… не паникуй. Подумай о парнях. Они на тебя рассчитывают. Если сорвешься, они все умрут. Дернье уже наполовину свихнулся, а у Дугана белые круги вокруг глаз, больше никого в здравом уме не осталось… подделай это, если нужно… не паникуй, тебе нельзя паниковать. — Вот. Закончил. Солдат соскальзывает с обогревателя и укладывается на полинявший восточный ковер. — Ты в порядке, чувак? — спрашивает Логан, отходя назад, чтобы дать ему пространство. — Нет. Дай мне минуту. — Скажу тебе, Солдат, твои бывшие хозяева были невероятно мерзкими людьми. — Прааавда? Покопавшись в буфете, Логан извлекает бутылку виски. Ставит ее на пол возле Солдата. — Держи, парень, ты заслужил. — Не могу напиться. Спасибо науке. — Неужто. — Хотя, все равно выпью, — Солдат открывает бутылку и делает долгий глоток. — Профессор, ты нашел информацию о проекте насчет мутантов? — Да, нашел. И буду с нетерпением ждать, когда ты испортишь им день. — Эй, приятель, я собираюсь им весь гребаный год испортить. — Сразу, как только перестанешь испытывать паническую атаку на моем ковре. — Именно так. *** *** Нужная база располагается в Ираке. Отдаленный участок между Мосулом и Сирийской границей, принадлежащий оборонному подрядчику, а тот является вывеской для Гидры. Солдат наблюдает за базой два дня, смотрит, как грузовики с дешевым металлическим мусором въезжают на базу, а через несколько часов выезжают, набитые тяжелым металлом или золотом, и направляются в сторону Сирии. Контрактники вооружены до зубов, но ленивы. Много пьют и еще больше жалуются. А в субботу вечером, похоже, намечается вечеринка. Они вытряхивают маленькую босоногую девушку из грязного никаба и кружат вокруг нее, толкая вперед и назад, протягивая банки из-под пива, чтобы она спотыкалась о тяжелую цепь, закрепленную вокруг ее ноги, и рукой касалась алюминия, обращая его в золото. Какая жалость, что через несколько минут их генератор отключается. И резервный тоже. Тьфу, местная проводка, никогда нельзя положиться. А в ночи новолуния… холмы погружаются в чернильную темноту. Как только на территории воцаряется тьма, начинается пальба. Девчонка кричит, и секундой позже снова вопит, когда нечто большое и твердое врезается в нее. Это мужчина, и он одной рукой ломает тяжелые пластиковые кандалы на ее ноге. — Пригнись, — на приличном арабском говорит мужчина, слегка приглушенно. — Я здесь, чтобы спасти тебя. Но сначала надо разобраться с этими козлами. И тут девушка понимает, что почти вся стрельба исходит от человека возле нее. Несколько ответных выстрелов, кажется, отскакивают от его руки, что бессмысленно, но жизнь вообще перестала иметь смысл, когда ей исполнилось 14, и на нее пало проклятие мутантов. Что значит еще одна безумная вещь? Она слышит, как человек ругается себе под нос, кажется по-русски, и как будто что-то бросает, затем вздох и гром в отдалении. И потом — тишина. Снова по-арабски: — Мисс. Наш джип ждет, — она видит протянутую к ней руку, чтобы можно было опереться. — Как нога? — спрашивает он, обратив внимание, как неуверенно она встает. — Понести тебя? Она кивает. Она ощущает тошноту и слабость, ее болезнь вспыхивает с новой силой, а толкавшие ее мужчины все усугубили. — Ладно, лапочка. Но кое-что тебе нужно знать. У меня металлическая рука, и мне она нравится такой как есть. Можешь пообещать, что не превратишь ее в нечто другое? — Д-да. — Ну пошли тогда, — он подхватывает ее на руки и идет, то и дело перешагивая через тела. — Как тебя зовут? — Фатима. А тебя? — Джеймс. — Джеймс, кто тебя послал? Кто меня спасает? У меня никого… — Ну, это вроде как совместный проект. Видишь ли, я ненавижу этих людей, потому что они обращались со мной так же, как с тобой. Как с вещью. А мой друг руководит школой для мутантов, чтобы помогать им управлять своими силами, и дать место, где никто их не обидит, или станет смотреть свысока из-за их способностей. Фатима неловко ерзает. — Человек, который там управляет, очень, очень богат, и свои деньги он унаследовал, целую кучу. Поэтому ему не нужен тот, кто станет превращать вещи в золото для него. Фактически, он закатил глаза и заявил, что это вульгарно. Солдат несет ее дальше и по пути озорно шепчет: — Но если ты превратишь его унитаз в золото, я украду для тебя все, что захочешь в целом мире. Он будет в ужасе. Он — совершенный англичанин. Фатима слегка хихикает. — А ты хороший вор? — Самый лучший, — он осторожно опускает ее на пассажирское сидение джипа. Пристегивает ремень безопасности и вручает маленький прибор. — Если ты нажмешь эту кнопку, вся база взлетит на воздух. — Ооох, — говорит Фатима. Они вдвоем любуются, как в потрясающем шаре огня взлетает на воздух база, вокруг разлетаются зола и дым, а здания и стены складываются внутрь. — Слишком много взрывчатки, как думаешь? — спрашивает Солдат. — Нет, сколько надо, — решает Фатима. — И где вас учили взрывному делу, юная леди? — Мы с братьями смотрели много фильмов с Майклом Бэем. Фатима смотрит, как заливается смехом ее спаситель, освещаемый горящей базой. Он выглядит моложе, чем она ожидала, и каким-то печальным, хотя часто улыбается. У него на лоб сдвинуты защитные очки и какая-то маска висит на шее. — Спасибо, — говорит она. Солдат опускает очки на глаза и устанавливает на них переключатель. Он лихо управляется джипом с выключенными фарами. — Так ты не против пойти в эту школу? Она в Америке. Нас ждет самолет. Обещаю, это хорошие люди. — Мне некуда больше идти, — тихо говорит она. — И я слаба. Я постоянно ощущаю усталость, а мускулы и суставы всегда болят… иногда просто тусклая боль, иногда такая сильная, что я не могу пошевелиться. — Ты не слабая. Эй, самый сильный парень, которого я встречал, был астматиком с искривленной спиной. Тощий маленький белобрысый пацан, который не мог пробежать квартал и не грохнуться, задыхаясь. Он был моим лучшим другом, мы росли вместе. Все думали, что сильный — я, потому что я был большим, и… как же они ошибались. Тот пацан, ему приходилось прилагать в три раза больше усилий, чем мне, чтобы пережить чертов день. Однажды они найдут лекарство от твоей болезни, Фатима, и тогда у тебя появится так много избыточной силы, что ты перестанешь ходить, а станешь летать. — Твой друг получил лекарство? — Ага. Теперь он совершенно невыносим. Не поверишь, сделался национальной иконой, — этим он зарабатывает еще один взрыв смеха от нее. Приятно давать людям повод смеяться. *** Фатима в восторге от школы. Тут одна девушка из Марокко, и одна из Ливии, и они держатся так, что она чувствует себя как дома, болтают с ней по-арабски и утаскивают, чтобы показать ее новую спальню. Солдат машет Фатиме на прощанье. Та машет в ответ, ее глаза под новым никабом улыбаются. Он строит серьезное лицо. — Веди себя в школе хорошо. Не делай ничего, чего я бы не стал, — в ответ раздается смех — высокий, легкий и счастливый. — Пиши, пожалуйста, — окликает она. — Буду посылать тебе открытки, — обещает он. — Если на них что-то будет пролито, не спрашивай, что это. — Благодарю, Солдат, — говорит Профессор. — В любое время, если захочешь вернуться, тебе всегда будут рады в школе. Хотя предпочтительно не в такую рань. — Даже если я принесу чай в постель? — ухмыляется Солдат. — Даже тогда. Они пожимают руки, и Солдат уходит — через входную дверь, как настоящий человек. Согласно его инструкциям, его машину переставили на школьную стоянку, теперь не нужно делать десятимильный крюк, чтобы уйти. Прислонившись к его машине, стоит совершенно потрясающая блондинка. Очевидно, лишь ее возможности мутанта удерживают крошечные клочки белого латекса на стратегических местах тела, но это был Очень Хороший День, и Барнс не собирается завершать его, сокрушаясь, что в будущем сексуальные женщины почти не носят одежды. — Хелло, — приветствует женщина, ее голос будто шелк. — Мне ужасно хотелось встретиться с тобой. Желание пронзает его. Эй, а вот и новая эмоция. Быть человеком означает испытывать много эмоций. Слишком много, черт побери, на его вкус… Стоп… Ему знакомо это щекочущее ощущение на краю восприятия. Нет. Ни за что. Нахрен. Солдат подходит к женщине вплотную и с улыбкой кладет металлическую руку ей на шею. — Привет. Затем знакомит ее с воющей пустотой в своем мозгу. С Ксавьером сработало. И для этой дамочки тоже подойдет. Она отшатывается в страхе, или пытается — пока не натыкается на нож, который он прижимает к ее ребрам другой рукой. Он шепчет ей на ухо: — Никогда больше не пытайся снова залезть мне в голову. — Я… я могу обернуться бриллиантом, — говорит она. — Быстрее, чем ты проткнешь меня. — Испытай. Меня, — предлагает он, слегка сжимая ее шею металлической рукой на каждом слове. Просто, чтобы напомнить, что у него имеются варианты. Он замечает, как она прекращает попытки поиграть у него в голове — она на добрых пятнадцать лет старше, чем притворяется, все еще прекрасна, но хрупкая и менее самоуверенная, макияж немного тяжеловат и призван замаскировать огрубевшую кожу, корни волос пора бы подкрасить. У нее красные глаза. — Думаю мы начали не с той ноги, — говорит она. Он обозначил свою позицию, поэтому пятится назад, убирая нож и складывая руки. Бросает на нее недобрый взгляд. — У меня имеются интересы вне этой школы, — начинает женщина в белом. — Твои, ээ, значительные таланты весьма востребованы для фрилансера. Для такого сорта работы есть агентства. Это — одно из лучших, — она протягивает ему сложенный листок бумаги. Он бросает на него взгляд. Только телефонный номер, ничего больше. — Скажешь, что тебя послала Белая Королева — с наилучшими рекомендациями. Он комкает листок и бросает в лужу. Жестом предлагает ей отойти от машины. — Нет. Я завязал. — Все так говорят, — вздыхает блондинка, уходя. *** Блондинка его так разъярила, что по пути домой он сворачивает, чтобы разгромить еще одну базу Гидры. С крио-камерой и креслом. Он весь скользкий от крови охранников, когда выходит оттуда. Ухмыляется, вспоминая их полные ужаса взгляды. Когда он с ними заговорил, когда они поняли, что он снова человек, а не привычный им пустой робот, и что человек куда эффективнее делает свою работу, чем робот. А потом он едет домой. Дом. Нью-Йорк Сити. Он направляется туда не задумываясь. Останавливает себя прежде, чем добирается до Манхэттена: слишком много камер, слишком много наблюдения. Он стоит на границе Южного Бронкса, на улице, которая выходит к воде, и смотрит через Гарлем-ривер на Манхэттен и Квинс. Размышляет насчет оперативных потребностей: Укрытие. Документы. Больше оружия. Оглядывается вокруг. Неплохое местечко. Тихо. Пустынно — для Нью-Йорка. Рабочий класс — это люди, занимающиеся своими собственными делами. И множество заколоченных складов, где человек может жить незамеченным. Он находит подходящий в плане защиты склад, покупает еду на вынос и устраивается на ночь. Ищет Стива в своем телефоне. Это следующий шаг, думает он. Найти Стива. Извиниться за его-почти-убийство. Объяснить насчет своей головы. Он находит видео, снятое несколько дней назад, во время речи Стива в День Памяти. Боже, выглядит тот отлично. От одного вида Стива Джеймса вновь скручивает желание, но уже настоящее, а не эрзац-фальшивка, как от Белой Королевы. Он делает звук громче и прислушивается к словам Стива. Это все о нем. Это мольба к нему вернуться домой («Сейчас нас разделила зима», тонкий намек, Роджерс, тонкий, как танк). Солдат ощущает, что его щеки становятся влажными; грудь и горло сжимаются почти болезненно. (Еще эмоция. К этому моменту он потерял им счет. Неужели все они необходимы). И тут Стив описывает некоего ангела, некоего святого, не имеющего с ним ничего общего даже в прошлом, и чертовски отличного от того, какой он сейчас. Роджерс, моя память очевидно лучше твоей, а я пережил столько электрошока, что можно целый год освещать Лонг-Айленд. Кто, черт возьми, тот человек, которого ты описываешь? Его накрывает леденящим ужасом при мысли, что Стив никогда и не знал его настоящего. У него было так много секретов. Даже до Аззано он тонул в недосказаниях: «Мне приходилось брать работу по ночам, чтобы держаться подальше от дома, иначе я бы полез к тебе. Та работа состояла в причинении боли людям. И я был хорош в ней». А после Аззано он разваливался на части от ночных кошмаров, и боевого стресса, и всех странностей, происходящих с его телом, но там были ребята и Стив, чтобы заботиться о них — ведь когда тебя назначают сержантом, у тебя уже не остается собственных проблем. А потом он упал. Дело в том, что иногда единственный способ выжить — стать страшнее всех ужасов вокруг тебя. У него позади 70 лет жизни самым отвратительным существом в худшей организации в мире. А Стив тут описывает мальчика из церковного хора с именем, которое раньше принадлежало ему. И ждет, что мальчик-хорист вернется. Бедный жертвенный ягненок, который упал и в падении таинственным образом очистился от грехов. Только. Только… Он давится молчаливыми рыданиями, выключая видео. Сейчас он стал слишком омерзителен, чтобы вернуться к кому-то настолько хорошему, как Стив. Это принесет ему только боль, и все равно, после всех этих лет, он сделает что угодно, лишь бы не причинить вред Стиву. Решение никогда больше не приближаться к Стиву жжет его, разрывает то, что осталось от его сердца, но одному из них нужно быть реалистом, и совершенно точно им никогда не будет Стив. Кроме того, вокруг Стива сейчас другие люди, готовые защитить его. Лучшие люди. Те, которые не больны изнутри. Те, которые, он уверен, покажут Стиву фото того, что он творил с людьми на последней базе Гидры; и что он сделает с людьми на следующей. Он звонит по записанному на том листке номеру. Разумеется, он его запомнил. Разговор не занимает много времени. Женщина на другом конце провода знает свое дело. Она спрашивает, под каким именем он желает работать. После секундного колебания, он отвечает: — Зимний Солдат. Агентство снабжает его документами и паспортами на разные имена. Тремя днями позже он работает в Цюрихе за такие деньги, которые раньше не мог себе представить. Какой-то шеф Ндрангета*, которого охраняют люди с супер-силами. Почти как в бруклинские времена. Легкая работенка. Он наслаждается. Ясная ночь, хорошая винтовка, чистый выстрел с приличной дистанции. После он делает крюк, заезжает в Фельдкирх в Австрийских Альпах и уничтожает местную базу Гидры. Это была первая база, на которую его привезли после падения с поезда. Он работает медленно, растягивая удовольствие. Получив деньги за цюрихскую работу, он покупает здание, в котором обосновался. По утрам он выкуривает первую сигарету на крыше, откуда может видеть солнечный отблеск на Башне Мстителей. ------------------------------------- * Прим. переводчика: итал. 'Ndrangheta, от греч. ἀνδραγαθία «доблесть» — крупная итальянская организованная преступная группировка, происходящая из Калабрии — самой бедной провинции Италии. Хотя ндрангета далеко не так известна, как сицилийская Коза Ностра и неаполитанская Каморра, она является одной из наиболее могущественных преступных организаций в мире. — взято из Википедии)