Левиафан

Еще за месяц до выпускного Джамия успела заставить меня пригласить себя на бал, выбрала своему Фрэнку дорогущий черный смокинг в аренду и сто раз покрутилась передо мной в своем новом платье, хотя прекрасно понимала, что мне полностью плевать на эти блестящие тряпки. Мне сложно было не думать о выпускном, о большом скоплении подвыпивших тупых подростков в одном помещении, и для меня это был неимоверно хороший шанс прикончить кого-нибудь еще, чтобы позже полиция свалила все на передоз наркотиками или сильное алкогольное отравление. Я хотел больше насилия перед своими фанатичными глазами, хотел суженных от страха зрачков, хотел сопротивления и скулежа, потому что из моей памяти стали выветриваться, как пар с поверхности горячего кофе, события того вечера. Временами я садился на пол в гостиной, закрывал глаза и неистово копошился в своем сознании, так могло пройти больше трех часов, но в большинстве случаев меня прерывал Джерард. И с каждым новым днем я подмечал то, что даже реминисценция улетучивается. Иными словами, мне была необходима еще одна жизнь и смертная пытка для нее. Джерард все отшучивался, что отправится на бал не один, а с Молли*, но я знаю, что он делал это лишь для того, чтобы не прослыть одиноким утырком. Но какая жалость, ведь он уже это сделал. Уэй не преодолел самую первую ступень социализации, он никогда не умел общаться с людьми, и если бы мы не были знакомы еще с детства, то я бы присоединился к тем парням, которые харкают в него из окон, когда он курит возле школы. Я все еще беснуюсь, вспоминая, как Джи набрал в рот максимальное количество воды и тут же захотел чихнуть, и он сделал это, но напротив него стоял один из самых влиятельных кретинов школы. Но в момент, когда мой катастрофически неуклюжий друг окатил водой и собственными слюнями лицо того бугая, Уэй вместо извинений начал неистово хохотать и, успокоившись, добавил что-то вроде «я кончил ртом», а затем получил в нос с размаху. В ночь перед выпускным я не мог сомкнуть глаз и лежал на сырой траве посреди заднего двора дома Уэев. Это может звучать поэтично, и я по-настоящему не желаю, чтобы оно было таковым. — Ты спать собираешься? — вопил Джерард из своего окна, а я молчал в ответ, потому что было настолько комфортно просто распластаться на земле, что я даже звука проронить не хотел. Возможно, этот идиот не понял, что я планировал лежать тут в обществе самого себя, ведь он притащился и плюхнулся поодаль. Уэй заметил мои нервно сжатые губы и остервенелый взгляд, и на его лице проскочила кривая ухмылка. Бесстрашный сукин сын. — Фрэнк, — он подсел ближе, и я не стал откатываться в сторону, потому что уже нагрел себе место среди общей мерзлоты, — хочешь немного закинуться? — Я ни за какие коврижки не стану закидываться с тобой, Уэй, — сделав ударение на слове «с тобой», я снова улегся на спину. Запросто можно было догадаться, что Джерарду не понравится повисшая между нами тишина, и что этот мусор просто, блять, не знает, когда следует прикрыть свой поганый рот. — Что ты будешь делать после выпускного? — от него ощутимо несло алкоголем, из-за этого я сделал парню мысленную поблажку: «Он просто ужрался в говно, и его прошибло на разговор по душам». — Ты должен был сам догадаться о том, что я не знаю ответа на этот вопрос. Джерард заторможено покивал и лег набок, лицом ко мне. — А я не думаю, что мне вообще что-то светит, — парень, мне плевать, замолчи, — и я бы мог рисовать комиксы или снимать фильмы, но это стало бы апогеем, — я изображал выражение лица крайне безучастное, но Уэя это не останавливало. — Я бы создал персонажей для комиксов, опираясь на образы людей, с которыми был знаком раньше, и это типа… Это было бы чувственно. — Это было бы сопливо, — поправил я. — И ты бы сделал меня чуваком из комикса? — Джерард вновь заторможено покивал, будто специально растягивая свои движения. — Кем бы я был? Он на время завис, бегая усталым взглядом вдоль по моему телу и возвращаясь к лицу, словно проверяя, насколько дерьмово выглядит мое тело, и смогу ли я сойти за прототип. Я внимательно следил за расширенными зрачками этого сученка, и он знал об этом, наверняка знал. — Ты был бы Мистер Все-Еще-Мятежник в какой-нибудь крышесносной саге про защитников свободной жизни, знаешь, а под занавес истории погиб бы в перестрелке и заставил бы девчонок плакать, а парней желать быть таким же, как ты, — я удивленно вскинул брови, и Уэй, расплываясь в пьяной улыбке, опустил свою дурную голову на траву и все еще пялился на меня. — Чувак, меня все еще раздражает то, что ты так смотришь. В такие моменты он по обыкновению пожимал плечами или разводил руками, и мы оба знали, что это значит. И, скорее всего, так было и сейчас, но мои глаза принадлежали темноте вокруг, а не алкоголику, который валялся рядом со мной. Какие у меня планы после выпускного? У меня была потаенная мечта, я хотел вершить правосудие, быть палачом, и я встал на правильный путь, или же так только казалось, потому что я не знал иного выбора. Мамочка гордилась бы мной, ведь я причина, по которой будущее всех, кто переходит мне дорогу, плачевно, я есть ненависть, которую никто не в силах держать, я лекарство от нескончаемой мигрени. И мне сложно об этом молчать на самом деле. — Фрэнк, — почти что прошептал он, и я, измученно промычав, повернулся набок в сторону парня. — Что еще? — Ты крутой. Джерард сказал это слишком просто и легко, и его слова звучали так, будто ему пять лет, и я отдавал себе отчет, что это все алкоголь и ксанакс, но я знаю, как выглядят влюбленные глаза, и они были прямо напротив меня. Скулы свело от позорной приторности его фразы, и я зажмурился. — Боже, я тебя убью, клянусь, — если бы он знал всю правду, то испугался бы таких слов. Почти невозможно было разобрать последующее бубнение, воспроизводимое Уэем, но это было что-то вроде «я не против», и если он всерьез говорил это, то пусть ждет своей очереди.