For Sale

Усаги вышла из своей спальни и тихо закрыла за собой дверь. — Она наконец-то уснула, — вздохнула Усаги, в глазах которой отчетливо читалась усталость. — Интересно, сколько она проспит на этот раз, — ответил ей не менее уставший Мамору, глядя на время на видеомагнитофоне. Зеленые светящиеся цифры показывали 4:22 утра. — Не знаю. Она так громко кричала в этот раз, — проговорила Усаги, оглядываясь на только что закрытую дверь. После произошедшего на городской площади, девочка отказывалась уходить с Усаги и Мамору. Однако теплые, сказанные с любовью слова, смогли убедить ее довериться незнакомцам. Когда они вернулись в «Чиба Эстейт», их тут же окружила толпа женщин, желающих узнать подробности казни Хонто Тецу. И стоило лишь Чике услышать имя своей мамы, она тут же ударилась в слезы. Не медля ни секунды, Мамору молча затолкал Усаги с Чикой на руках в лифт и нажал на кнопку верхнего этажа. Больше четырех часов они пытались успокоить девочку, но она не переставала плакать и ничего не хотела есть. В конце концов, после, казалось, нескончаемого потока слез, Чика уснула прямо у Усаги на руках. Перенести малышку с дивана на кровать оказалось непросто, потому что она напрочь отказывалась покидать объятия Усаги. Когда Чика оказывалась оторвана от теплых рук Усаги, она сразу же это чувствовала, просыпалась и начинала плакать. Так продолжалось всю ночь — более шести часов — и Мамору с Усаги были сейчас физически и эмоционально истощены. Не сказав друг другу и слова, они завалились на диван. Усаги положила голову Мамору на плечо, а он положил свою ей на макушку. Не прошло и пяти минут, как они оба уснули.

***

Утреннее солнышко только-только начало выглядывать из-за балконного окна, посылая сквозь стекло один единственный лучик, падающий на ребенка, что растерянно смотрел сейчас на двух спящих на диване взрослых. Чика помнила, что это те самые люди, которые помогли ей вчера. Они, казалось, крепко спали, но ей просто необходимо было разбудить их, потому что ей нужна была помощь. — Простите? — начала она шепотом. Никто из взрослых не пошевелился, и она подошла ближе. — Э-э-эм, — попробовала она снова, тыкая пальчиком в ногу спящей Усаги, — самка? Усаги лишь слегка дернула ногой, но так и не проснулась, а бедная Чика уже начинала пританцовывать на месте, как делают все маленькие дети, когда хотят в туалет. — Самка, — захныкала Чика чуть громче и заметила, что Усаги, все же, начала ерзать. Это стало руководством к действию, потому что Чика наконец-то поняла, что ей нужно сделать. — ПОМОГИТЕ! — во все горло прокричала малышка, заставляя ошарашенных взрослых подпрыгнуть практически до самого потолка. Увидев шок и недоумение, отразившиеся на их лицах, Чика начала смеяться. Ее смех предупреждающим колокольчиком раздался в головах Усаги и Мамору, потому что в их памяти моментально всплыли воспоминания о вчерашнем дне. — Чика? — спросила Усаги, словно была не до конца уверена, что происходит. Малышка кивнула в ответ, продолжая свой маленький танец. — Мне нужно на горшочек, — проговорила она, дергая Усаги за штанину. — Хорошо, — ответила она, удивляясь, почему девочка сама не сходила в туалет. Но взглянув на Чику, Усаги осознала, что она еще мала, чтобы справиться самостоятельно или, возможно, проблема была в ее комбинезончике. С легким вздохом Усаги поднялась с дивана и повела малышку в ванную комнату. Мамору улыбнулся, наблюдая, как Усаги и маленькая Чика взявшись за руки идут по коридору. Он с уверенностью мог сказать, что с этого момента его жизнь определенно изменится. К тому времени, как они вернулись, Мамору уже успел достать несколько упаковок с сухим завтраком и молоко. Когда они зашли на кухню, он отметил, что Усаги с Чикой успели привести себя в порядок, и светло-каштановые кудряшки малышки были заплетены сейчас в косички. — Ты готова завтракать, милая? — спросил Мамору, пока Чика пыталась вскарабкаться на высокий стул. Она широко улыбнулась в ответ и потянулась ручками к стоящей на середине стола коробке. Мамору помог ей, протягивая хлопья и молоко. Усаги стояла чуть поодаль и наблюдала за этой картиной. Мамору был таким милым и заботливым с малышкой, от чего Усаги мгновенно растаяла, а чувства в её сердце забились еще сильнее. — А ты что скажешь, милая, — шутливо спросил Мамору, поворачиваясь к Усаги и нежно целуя ее в щеку. — Как насчет «Коко Поффс»? Улыбнувшись и легонько стукнув Мамору по руке, Усаги подошла к Чике и села рядом. — Чика, — сказала она, привлекая внимание девочки, — дорогая, сколько тебе лет? Чика моментально бросила ложку и вскинула в воздух кулачок с тремя разжатыми пальчиками. — Мне три! — с гордостью заявила она, выпячивая грудь так, словно это была чуть ли не самая грандиозная вещь в ее жизни. — Ух ты! Три годика, да ты у нас уже большая девочка, — весело проговорила Усаги. Мгновенный страх отразился на маленьком круглом личике, и Чика приложила пальчик к губам. — Тс-с-с, тебе нельзя так говорить! — Как так? — переспросила Усаги озадаченно. Чика понизила голос до шепота, и Усаги поняла, что ей необходимо склониться к малышке, чтобы разобрать, что она хочет сказать. — Ты не можешь говорить «девочка» — это против правил. И только сейчас Усаги поняла, что она сказала, и была в шоке. Всему виной были воспоминания из ее прошлого, в которых мама называла ее «большой девочкой» и не боялась того, что могли сказать на это мужчины. Даже несмотря на годы в лагере, несмотря на все дрессировки, эти два слова так просто слетели с ее губ. Моментально сообразив, что Усаги сейчас глубоко обеспокоена произошедшим и сожалея, что маленькая Чика знала лишь ту жизнь, в которой женщины подчинялись мужчинам, Мамору решил вмешаться. — Чика, дорогая, в этом доме ты без опаски можешь говорить «девочка». Тебя никто не накажет, я обещаю. Чика кивнула, показывая, что все поняла, тогда как на самом деле она не поняла абсолютно ничего. Ее мама всегда говорила, что «девочка», «мальчик», «женщина», «мужчина» — это плохие слова и говорить так нельзя. Но этот самец был так добр к ней, что она решила ему поверить. Мамору наблюдал, как Чика, кажется, обдумывала только что услышанное, а затем снова вернулась к тарелке с хлопьями. Однако, как бы ему ни хотелось, чтобы малышка спокойно доела свой завтрак, все еще нужно было задать ей очень важный вопрос. Присев на корточки рядом с Чикой, Мамору мягко и ласково спросил: — Чика, как ты смотришь на то, чтобы остаться тут, со мной и с Усаги? Она подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза. — Она будет моей новой мамочкой? — спросила малышка, указывая пальчиком на Усаги. Усаги с широкой улыбкой кивнула. — А ты будешь моим новым папочкой? — снова спросила она у все еще сидящего перед ней Мамору. Он тоже кивнул. Чика притихла, и задумалась. Слезинка покатилась по ее щеке, стоило лишь вспомнить о маме. — А я смогу скучать по моей старой маме? И после этих слов слезы потекли уже у Усаги. Она наклонилась и крепко обняла Чику. — Конечно, милая. Мы просто хотим заботиться о тебе. Так, как хотела бы этого твоя настоящая мамочка. Чика мягко высвободилась из рук Усаги и улыбнулась. Ее молчаливое согласие было тот час же скреплено еще одними объятиями, на этот раз со стороны Мамору. Начиная с этого момента — они семья. Все трое.

***

— Уверена, случись что, Усаги точно позвала бы, — прошептала Минако, скорее обращаясь к себе самой, когда они с Рей поднимались на лифте, направляясь в пентхауc. — Ну, ты же прекрасно знаешь, как тут слухи распространяются, Минако. Уверена, что это простое недоразумение, — заверила ее Рей. И все же ни одна из них не была до конца уверена в том, чего или кого стоит им ожидать, когда они поднимутся в квартиру Мамору. Эти слухи начали расползаться по дому намного медленнее, чем в прошлый раз. Но, как всегда и бывало, огонь постепенно распространялся и практически все сейчас были поглощены свеженькой новостью о маленькой девочке, что была на руках Усаги, когда они с Мамору вернулись с городской площади. Однако на этот раз никто не имел ни малейшего понятия, что происходит. Двери лифта открылись, и звоночек оповестил о прибытии гостей. Стараясь не шуметь, Рей с Минако проследовали по коридору, обмениваясь озадаченными взглядами. В квартире стояла полнейшая тишина, и пока они шли в гостиную не изменилось ровным счетом ничего. — Усаги, — позвала немного сбитая с толку Минако. — Я здесь! — ответила Усаги, показываясь из-за дивана. В эту же секунду, с криком «Я нашла тебя!» по коридору пронесся маленький ребенок, которого ни Рей, ни Минако ранее не заметили. — Слава Богу, — раздался мужской голос из-под кухонного стола. — Я уже думал, что мне весь день придется тут тесниться. Триумфально хлопнув Усаги по плечу, Чика побежала по направлению к Мамору. — И тебя нашла, — радостно воскликнула она, когда Мамору подхватил ее на руки. Новоприбывшие сейчас просто стояли в сторонке и шокировано наблюдали за происходящим. В конце концов, Минако очень медленно подняла в воздух руку, так, если бы сидела сейчас за школьной партой. Мамору, конечно же, заметил гостей и коротко хохотнул, забавляясь озадаченному выражению на их лицах. Все еще держа малышку на руках, он подошел к своей сестре. — Доброе утро Рей. Как ты? — Ма-ма-мамору? — И это, казалось, был первый в истории раз, когда Рей заикалась. Она сконфужено переводила взгляд с Мамору на ребенка и обратно. Усаги с интересом наблюдала за этой сценой и решила вмешаться, пока все еще вскинутая в воздух рука ее сестры не отсохла от недостатка в ней крови. — Да, Минако, ты хотела что-то спросить? — с едва уловимым сарказмом в голосе поинтересовалась Усаги. — У меня простой вопрос, — начала она, наконец-то опуская руку. Сейчас Минако выглядела намного сдержанней, чем ошарашенная Рей рядом с ней. — Кто, что, где, когда, почему? Усаги засмеялась, но решила ответить сестре в такой же манере: — Чика, ребенок, здесь, вчера, мытеперьродители. Услышав это, Чика, что все еще находилась на руках у Мамору, радостно захлопала в ладошки. — Мамочка дурачится! С этими словами челюсти новоиспеченных тетушек отвисли практически до самого пола.

***

— Да кем она себя возомнила? — возмущенно причитала Берилл, наворачивая круги по общей комнате квартиры. — Что она вообще вытворяет? Мамору мой, а она использует какого-то ребенка, чтобы забрать его у меня! — Она схватила ближайшую вазу и гневно швырнула ее в стену. — Берилл. — Микия, одна из соседок, попыталась вставить слово поверх криков подруги. — Я бы не беспокоилась на ее счет. Она не сможет долго удерживать его интерес. — Да, — добавила вторая соседка — Шина, — она тебе в подметки не годится. Услышав комплименты в свой адрес, Берилл незамедлительно расплылась в омерзительной триумфальной улыбке. — Да, конечно же, ты права. Она махнула рукой своим благосклонным соседкам, властно прося их удалиться. Ей нужно было побыть наедине с собой и подумать. Она вздохнула, наблюдая, как за окном медленно клонится к горизонту солнце. — И сколько еще эта тупица будет стоять у меня на пути, — задала Берилл вопрос самой себе. — Возможно, у меня получится немного ускорить ее исчезновение из этого дома. Солнце село, и темная тень окутала сидящую у окна женщину, на лице которой сейчас играла злобная ухмылка.