For Sale

Прошло несколько дней, и новые проверенные слухи начали вызывать вопросы, на которые Усаги и Мамору было не совсем комфортно отвечать. Однако, парочки убедительных, сказанных Мамору слов, в купе с его милой улыбкой и обаянием, хватило с головой, чтобы удовлетворить женское любопытство. И все же, для проживающих в пентхаусе эти дни выдались совсем нелегкими. Несмотря на то, что на протяжении дня Чика развлекалась и казалась счастливой, спала она очень плохо, потому что в и без того беспокойный детский сон постоянно врывались ночные кошмары, в которых она заново переживала смерть мамы. Усаги с Мамору были буквально истощены от недостатка сна по ночам и необходимости расходовать силы днем, имея дело с энергичностью трехлетнего ребенка. К счастью, тетя Минако и тетя Рей решили, что они смогут справиться с Чикой и дали новоиспеченным родителям перерыв на целый день. Этот день начался как никогда размеренно, и Усаги с Мамору долго не покидали спальню. Потом у них был поздний завтрак и, наконец-то, умиротворяющая прогулка по небольшому парку, что находился недалеко от поместья. Когда они вернулись в свои апартаменты, то обнаружили там изрядно вымотанную тетю Рей, довольно неадекватного вида тетю Минако и маленькую Чику, с лица которой не сходила улыбка. Не сказав «тетушкам» ни слова, Мамору и Усаги рванули в свою комнату и закрылись там, опережая все возможные протесты. — Мы в безопасности, — выдохнула Усаги, когда ее сердцебиение нормализовалось. Она знала, что и Минако, и Рей довольно-таки способные, но даже представить себе не могла, что они так хорошо бегают. — Слава Богу, — вздохнул Мамору, плюхаясь на кровать. Спустя мгновения рядом с ним приземлилась и Усаги. — Как думаешь, сколько у нас времени? — спросила она, взглянув на часы на прикроватном столике. — Немного. Скоро они попытаются выломать двери, — засмеялся Мамору. Чика была очень милой девочкой, но ни один из четверых взрослых, находящихся сейчас в квартире, не имел опыта общения с маленькими детьми. Более того, с маленьким ребенком, у которого постоянный недосып, от чего ситуация становилась хуже раз в десять. Радуясь покою и тишине, что царили в комнате, Усаги закрыла глаза, громко и расслаблено выдыхая. Мамору повернулся и пристально взглянул на умиротворенную Усаги, пленяющую своей красотой. После дня, проведенного за пределами поместья, на щеках Усаги играл легкий румянец, подаренный нежными солнечными лучами и прохладным ветерком. Чувствуя на себе взгляд Мамору, она открыла глаза и повернулась к нему. На его лице играла глуповатая улыбка, а в глазах было что-то странное. — Что? — спросила она, не понимая, почему он смотрит на нее так пристально. — Ты прекрасна, — прошептал он в ответ, на что Усаги покраснела еще сильнее. Быстро сократив расстояние между ними, Мамору впился в ее губы поцелуем. Усаги почувствовала, что вот-вот начнет кружиться голова. Несмотря на то, что они уже целовались, вернее, как говорили подростки былых времен «обжимались», она никогда не чувствовала со стороны Мамору такой страсти. Когда немного отстранившись, Мамору взглянул на Усаги, он увидел, что ее глаза все еще закрыты. — Усаги, — выдохнул он, — посмотри на меня. И Усаги послушалась. Конечно же, это не было приказом, больше настоятельной просьбой. Она медленно открыла глаза, отмечая как близко сейчас было его лицо. Сердце сильнее забилось в груди, стоило лишь увидеть, как Мамору смотрит на нее. — Усаги, я должен сказать тебе кое-что, — медленно проговорил он. Не в состоянии подобрать слова, чтобы просить его продолжить, она просто кивнула. — Я думаю, вернее, знаю… Она ощутила, как кровь быстрее начала бежать по венам. Время, казалось, застыло, позволяя, впитать даже мельчайшую деталь этого чудесного момента. — Да, — подталкивала она, чтобы он продолжал. — Усаги, я люблю тебя. — Такие фундаментальные по смыслу слова вырвались из горла неясным хрипом, заставили гадать, произнес ли он их вслух или же они прозвучали только в его голове. Однако выступившие на глазах Усаги слезы указывали на то, что он наконец-то сказал ей о своих чувствах. — Мамору, — начала она, позволяя паре слезинок скатиться по щекам. Никогда еще она не чувствовала себя такой счастливой. — Я тоже тебя люблю. Стоило лишь прозвучать этим словам, как Мамору незамедлительно накрыл губы Усаги своими. Однако, на этот раз, невинным поцелуем это было сложно назвать. Он слегка приподнялся, но только лишь для того, чтобы накрыть своим телом миниатюрную фигурку Усаги. Мамору провел языком по нежным приоткрытым губам, которые словно приглашали. Усаги обвила шею Мамору руками, стараясь быть к нему как можно ближе, благодаря чему Мамору мог свободно исследовать руками ее тело. Легкий стон, что вырвался у Усаги, дал ему понять, что она не против. И не прошло и минуты, как он сам зарычал, когда Усаги позволила себе повторить его действия.

***

Минако приблизилась к спальне, которую делили на двоих ее сестра и Мамору с тех пор, как Чику поселили в старой комнате Усаги. Она устала и проголодалась, и ей был нужен перерыв от малышки. Минако уже подняла руку, чтобы постучать в дверь, когда услышала с другой стороны странные звуки. Она улыбнулась. Опустив руку и стараясь не шуметь, Минако отошла от двери и направилась в гостиную, где Рей и Чика играли сейчас в «лошадку». — Ну что, получилось? — чуть ли не плача спросила Рей. Измотанная, как и ее подруга, она была совсем не прочь вернуться к себе в комнату. — Э-эм, нет, не совсем. — Минако зарделась, стоило ей лишь подумать о том, чем, скорее всего, занималась сейчас ее сестра. Рей же, избавившись от своего «наездника» и не дав Минако даже шанса все объяснить, уверенным шагом направилась к двери спальни. Так же, как и Минако, она занесла руку, чтобы постучать, однако не сделала этого. Она вернулась назад в гостиную с такой же понимающей улыбкой, что была совсем недавно и у ее подруги. — Мамочка и папочка придут играться? — бодро поинтересовалась Чика и уже было побежала в сторону комнаты новых родителей, однако Минако вовремя среагировала и успела ее перехватить. — Мамочка и папочка все еще заняты, милая, — ответила она, и, завидев в глазах ребенка немой вопрос — почему? — продолжила. — Но я уверена, что тетя Рей с удовольствием поиграет с тобой в лошадку еще раз. Рей окинула Мину взглядом, который отчетливо говорил, что лучше бы той начать молиться. Минако знала, что ей следовало бы быть осторожней со вспыльчивой подругой, но она не могла отказать себе в удовольствии снова наблюдать ползающую на четвереньках по ковру Рей. — Нет, не нужно больше лошадку, — проговорила Чика, зевнув, и взяла лежащую рядом куклу. — Чика, ты устала? — спросила Рей, несмотря на то, что ответ был очевиден. Времени было почти восемь, и малышке пора было отправляться в постель. — Нет. — Еще один зевок. — Я совсем не сонная. — Проговорила Чика, на автомате поднимаясь на ноги и направляясь в сторону своей комнаты. Минако и Рей проследовали за ней до спальни и помогли переодеться в пижаму. — Милая, давай ты сходишь на горшочек, а затем мы почитаем тебе сказку, — предложила Минако, и Чика сразу же послушалась. Подруги сидели на кровати, ожидая возвращения малышки, пока не услышали громкий крик, донесшийся из хозяйской спальни. Они рванулись к двери, за которой находились Уса с Мамору, однако обнаружили, что она до сих пор закрыта. Осознание пришло незамедлительно. — Ванная! — воскликнули они в унисон, и открыв соседнюю дверь обнаружили, что комната пуста, а дверь, ведущая прямиком в спальню Мамору, распахнута настежь. — Чика! — выпалила Минако, стоя на пороге, в то время как Рей маячила у нее за спиной. Ни одна из них в жизни не рассчитывала увидеть картину, что предстала сейчас их взору. — Минако! — с раздражением взвизгнула Усаги. Они с Мамору лежали сейчас на кровати с натянутыми до самой шеи простынями, а между ними сидела счастливая Чика, крепко прижимаясь к руке Мамору. — Мне жаль, Уса. — Минако направилась к кровати, с намерением забрать малышку, и залилась ярким румянцем, проходя рядом с Мамору. — Она должна была просто сходить в туалет, — добавила Рей, пятясь назад из комнаты и возвращаясь в ванную. Минако вышла следом за подругой, удерживая на руках извивающегося ребенка. — Нет, мамочка, папочка. Дверь в ванную комнату с глухим стуком закрылась, давая Усаги и Мамору возможность осознать, что только что произошло, и спустя минуту абсолютной тишины комнату заполнил безудержный смех. — Думаю, нам нужно пожелать ей спокойной ночи, — предположила Усаги, когда ее смех начал сходить на нет. — И как ты планируешь объяснить вот это все? — спросил Мамору, однако Усаги бросила на него крайне смущенный взгляд, который ему доводилось видеть довольно редко. — Что? — Если не поторопишься, то мне и не придется, — ответила Усаги, спрыгивая с кровати и хватая халат. Она обернулась и увидела, что Мамору так и сидит на постели, наблюдая за ней. — Что? — Ничего, просто наслаждаюсь видом, — ухмыльнулся он, и Усаги поняла, что снова краснеет. Мамору поднялся и, взяв халат, заметил на себе изучающий взгляд. — Что? — А уж мне-то какой вид открывается, — проговорила Усаги с улыбкой, и на этот раз краснеть пришлось уже Мамору. — Давай, нужно торопиться, — взволновано повторила Усаги, открывая дверь и направляясь в комнату Чики. Но повернув ручку, она поняла, что опоздала. — Буми-бум? — спросила Чика, и тетя Минако энергично закивала в ответ. — Минако! — прошипела Усаги, заходя в комнату. — Что? Мама, когда объясняла мне, называла это именно так, — в свою защиту отметила Минако. Она знала, что у сестры с матерью был точно такой же разговор, и она не понимала, почему Усаги удивляется. — Но тебе было десять, а не три, — ответила та, упирая руки в боки. Мамору же, стоящий сейчас у Усаги за спиной, залился краской, стоило ему заметить брошенный на него через всю комнату взгляд сестры. — Мамочка, — позвала Чика, переводя внимание Усаги с Минако на себя, — что такое буми-бум? Трое из четверых взрослых находящихся сейчас в комнате покраснели, казалось, до самых корней волос, в то время как Минако просто улыбалась. — Это, когда… — начала было она, однако запрыгнувшая ей на спину и повалившая на пол Усаги не дала закончить. А Чика, так все еще и не получившая ответа на поставленный вопрос, перевела взгляд на Мамору, который уже крался к выходу в коридор. Рей, что на данный момент была самым здравомыслящим взрослым из всех, решила прийти на помощь. Глядя на Чику лучшим из своих «я тут взрослая» взглядов, Рей села на край кровати. — Это игра, в которую играют взрослые, — проговорила она с улыбкой, но, подумав об отсутствии у себя личной жизни, добавили. — Вернее, игра, в которую играют только мамочки и папочки. Чика улыбнулась своей тете. — Я люблю тебя. — Широкий зевок. Рей улыбнулась в ответ. — Я тоже люблю тебя, — сказала она, наклоняясь, чтобы поцеловать малышку в лоб. Затем Рей встала с кровати и направилась к выходу, попутно выключая свет. Выходя из комнаты, она обошла Усаги и Минако, которые, обхватив головы друг друга и все так же катаясь по полу, представляли собой довольно забавное зрелище. Рей была благодарна, что ей не нужно было самолично вытаскивать сестер из спальни. Заметив прячущегося в гостиной Мамору, она направилась прямо к нему. — Она в порядке, — сказала Рей, зная, что брат понимает, о чем она говорит. Все было разъяснено таким образом, чтобы не травмировать психику ребенка, что могло бы сказаться на ней в будущем. — Спасибо, Рей, — поблагодарил Мамору, заключая сестру в объятия. — Без проблем, — улыбнулась та в ответ. Рей была рада, что ее брат наконец-то раскрывается. Все годы, с тех пор, как умерли родители, Мамору постоянно находился в подавленном состоянии, однако Усаги удалось вытащить его из этой раковины и сделать его снова живым. Из дальнего конца коридора, послышался негромкий крик, а в следующий момент в комнату буквально влетела Минако. — Прости, Мамору, нужно бежать! — прокричала она и схватив Рей за руку потащила ее к лифту. Следом за Минако в комнату, сыпля проклятиями, вбежала Усаги, правда догнать сестру ей так и не удалось, потому что Мамору поймал ее и заключил в объятия. — Я все еще могу до нее добраться, пока двери лифта не закрылись, — запротестовала Усаги, дыхание ее было сбитым. Мамору же находил эту маленькую войну между сестрами весьма забавной. — А не лучше бы тебе добраться до меня? — прошептал он ей на ухо хриплым голосом, от которого ее гнев мгновенно испарился. — Это звучит куда заманчивей, — согласилась Усаги и направилась обратно в спальню. А в другой комнате, спала крепким сном маленькая Чика, впервые, наверное, за последнее время.