For Sale

— Чисто! — прозвучал мужской голос из дальнего конца первого подвального уровня. — Здесь тоже! — последовал за ним еще один. Офицер Смит в последний раз окинул взглядом помещение — ему хотелось зарычать. Анонимная наводка оказалась ложной и лишь отняла у них время. Все, что удалось найти офицерам — это сваленные в кучу раскладушки, матрасы и кое-какие другие принадлежности. Два цокольных этажа использовались всего лишь, как огромный бункер для поместья. На стенах висели плакаты о торнадо, бомбардировках и других разрушительных катаклизмах, и указания, насчет того, что необходимо делать в подобных ситуациях. Будучи очень злым на самку, что позвонила в участок, Смит отправил обоих офицеров назад к лифту. Подобрав ключ к пентхаусу трое мужчин, в полной тишине, поехали вверх. Колокольчик звякнул, когда открылись двери лифта. — Чиба? — позвал Смит, входя в квартиру. Он прошел немного по коридору и услышал включенный в гостиной телевизор. Следуя за звуком, он вошел в комнату и увидел сидящего на диване Мамору и Усаги, с опущенной головой стоявшую на коленях подле его ног. — Мы закончили, — проговорил Смит, предполагая, что Мамору знает о его присутствии. Не развернувшись и не удостоив офицера даже взглядом, Мамору небрежно махнул рукой. — Отлично. Немного недовольный тем, что ему не уделяют должного внимания, офицер Смит негромко выругался прежде, чем снова заговорить: — Мне необходимо знать, является ли вашим имуществом самка по имени Берилл? При упоминании этого имени Усаги вскинула голову, чтобы взглянуть на Мамору. Он же, задаваясь вопросом, что такого могло понадобиться офицеру от рыжей грубиянки, обернулся, оказывая Смиту все свое внимание. — Да, Берилл является моей собственностью. Могу ли я спросить, зачем вам нужно это знать? — Наводка поступила от нее. Мы гарантируем анонимность лишь тем, кто предоставляет нам на самом деле полезную информацию. Заявление же вашей самки оказалось ложным, так что мы обязаны поместить ее под стражу, — проинформировал полицейский Мамору. Усаги побледнела. Хотя она и не любила Берилл, однако никто не заслуживал испытать то, что обычно случалось с женщинами в тюрьме. Берилл привлекательная женщина и Усаги не сомневалась, что ей придется страдать так же, как когда-то ей самой. — И когда же я смогу ее забрать? — спросил Мамору, как если бы это было всего лишь еще одним доставленным за сегодняшний день неудобством. На самом же деле, его состояния ничем не отличалось от состояния Усаги. — Простите, сэр, но в данной ситуации ее необходимо судить. Отслеженного нами номера и аудиозаписи звонка будет достаточно для признания ее виновной, — ответил Смит с улыбкой. Ничто не доставляло ему такой радости, как привлекательная, не способная сопротивляться ему самка, прикованная к стене. Зная прекрасный вкус Чиба Мамору относительно женщин, Смит был уверен, что эта Берилл будет таким же лакомым кусочком, каким, в свое время, стала сидящая перед ним на полу блондиночка. Мамору поднялся с дивана и подошел к офицеру. Усаги тоже быстро встала и, не поднимая головы, сделала за ним пару шагов. — Я понимаю, делайте, что должны. Мамору протянул руку, чтобы получить назад свои ключи. Не медля ни секунды, он вошел в лифт и нажал кнопки восьмого и первого этажа. Офицеры вошли в кабину сразу за Мамору и Усаги, но прежде, чем Смит успел бы поинтересоваться, почему именно эти два этажа Мамору заговорил: — Вы найдете Берилл в комнате 8-С, у нее рыжие волосы. Я буду внизу в холле, встречу вас у выхода. В кабине лифта царила тишина, пока они ехали на восьмой этаж, на котором офицеры молча вышли. Двери снова закрылись, и Усаги ощутила, что буквально падает на Мамору. Она чувствовала слабость во всем теле и ее подташнивало. Мамору приобнял одной рукой хрупкую фигурку, надеясь, что все произошедшее не разворошит старые раны. Ему уже довелось успокаивать Усаги, которая после слов о том, что офицеры прибыли с целью обыскать подвальные уровни, была на грани истерики. О пути, что использовался для эвакуации, было известно очень немногим, и Мамору никогда не думал, что придется рассказать Усаги о секретных тоннелях, предназначенных спрятать людей сразу после очень быстрого демонтажа кроватей, гардеробов и разделяющих перегородок. Во время последней тренировки на это ушло ровно пятнадцать минут. Недостаточно быстро, однако Рей, к счастью, удалось задержать полицейских. Створки лифта открылись на первом этаже, выпуская Усаги и Мамору наружу. Рей и Мика, заменяющая сегодня Рей на ее посту, выглядели слегка встревоженными. Мика была очень смышленой, какой и должна быть любая девушка, работающая на ресепшене, и она знала, что если сестра ее хозяина была взволнована, то на это была причина. К несчастью, у них не было возможности поделиться своими переживаниями друг с другом или же с Мамору и Усаги, ведь возле стойки ресепшена все еще находился офицер Томба. Около пяти минут в холле царила тишина, а затем двери лифта снова открылись. Все пятеро могли слышать борьбу и проклены, пока трое офицеров тащили пинающуюся и кричащую Берилл. Усаги, стоящая прямо рядом с Мамору, взбесила Берилл еще больше, и она попыталась наброситься на нее. — Клянусь, я доберусь до тебя! — снова и снова орала она на Усаги, которая стояла сейчас ошарашенная, не понимая, почему именно она стала причиной такого гнева. — Хватит уже, Томба! — гаркнул Смит, когда они приблизились к стойке ресепшена. Томба, сразу же сообразивший, что именно требует от него начальство, достал из кармана тряпку и завязал Берилл рот. Крики ее стали приглушенными, но она все продолжала сопротивляться, хотя было сложно упираться, когда четверо мужчин обступили ее, эффективно пресекая практически любое движение. Офицер Смит оглянулся на стоящего сейчас возле стойки ресепшена Мамору и легонько кивнул. — Спасибо за сотрудничество. Мамору не был уверен, сказал ли офицер эти слова с сарказмом или же нет, но от ответа воздержался. Он просто наблюдал, как офицеры покидают здание, таща Берилл за собой. Стоило двери закрыться, Мамору уронил голову на свои ладони, облокачиваясь при этом на стойку. Движения его были рваными и резкими. Усаги положила руку ему на плече, прекрасно понимая его боль. Мамору пытался помочь каждой семье, что находилась в этом доме, заботился об их безопасности и благополучии. Заботился даже о тех, кем лично не интересовался. — Это должно прекратиться, — тихо проговорил он. Мамору почувствовал руку Усаги на своем плече, и решимость его стала еще крепче. Сердце его пылало, а тело было напряжено до предела. Сознание кричало, но слова так и остались невысказанными. И лишь одна мысль не переставая билась в его мозгу. — Это прекратится!

***

Мамору безостановочно наворачивал круги по холлу. Его нервозные вышагивания давали ясно понять любому, насколько он встревожен. К счастью, после ухода офицеров Мамору попросил Усаги проверить, как там Чика, и заверил, что присоединится к ним как можно скорей. И вот после того, как она покинула холл, Мамору дал волю эмоциям. Его переполняло волнение — за свою любимую, за свою семью, за людей, что находились под его опекой. Спустя час после ухода полиции, когда казалось, что они уже точно не вернутся, Мамору дал указания Рей проверить все ли чисто. Люди, которым пришлось прятаться в тоннелях, собирались небольшими группками в попытке понять, что же произошло. Любопытство их, однако, было быстро удовлетворено, когда Мамору спустился и поговорил с ними. С тяжелым сердцем ему пришлось сообщить, что с этого момента в поместье объявлен «красный код», и всем следует начинать паковать вещи. Весь путь до пентхауса Мамору обдумывал, как ему донести эту информацию до Усаги. Но, стоило двери лифта открыться, как его размышления были прерваны маленьким ребенком с кучерявыми хвостиками, который вцепился ему в ногу. — Привет милая, — улыбнулся Мамору малышке. — Папочка, мама снова спалила мою еду, — проговорила Чика, глядя на Мамору. — Не может быть! — ответил он, изображая удивление. Усаги готовила неплохо, а время проведенное на кухне с Макото, даже улучшило ее навыки. Однако случайно спаленный на гриле сырный сандвич был обычным явлением, когда приходило время что-то перекусить. Мамору все так же стоял возле лифта вместе с Чикой, когда к ним, упирая рука в боки, подошла Усаги. — Все было не так уж и плохо, — вздохнула она. Мамору улыбнулся и, учитывая, что Чика до сих пор так и не отпустила его ногу, проковылял к Усаги. — Уверен, что нет, — сказал он и, немного склонившись, нежно поцеловал ее в щеку. — Так, как у нас дела? — спросила Усаги, желая знать, что творилось в поместье последние два часа. — Я договорился с Рей, Сец и Хотару, чтобы они присмотрели за Чикой. Они поднимутся через полчаса, — ответил Мамору, давая понять Усаги, что дела у них достаточно плохи, чтобы обсуждать их в присутствии малышки. — Ты слышала это, милая? — спросила Усаги, надев ради Чики радостную улыбку. — За тобой будет приглядывать тетя Рей! — Лошадка! — с горящими глазами завизжала та в ответ.

***

— Так насколько все плохо? — спросила Усаги, сразу же, как Чика ушла вместе с Рей. Мамору сел на диван и уронил голову на руки. — Так плохо? — Усаги опустилась на диван рядом с ним. — Хуже, — простонал Мамору в ответ. — Куда уж хуже? — снова спросила Усаги, недоумевая, что может быть страшнее, чем группа полицейских, намеревающихся разоблачить секретное укрытие на нижних уровнях поместья. — Они ведь ничего не нашли. Так, как все может быть хуже? — Так что человеком, сдавшим нас, была Берилл, — ответил Мамору поднимая глаза и встречая взглядом с озадаченной Усаги. — Когда Берилл впервые попала сюда, у нее не было никаких документов, так что она почти месяц провела на одном из нижних уровней. Она знает о тоннелях. В один миг озадаченность на ее лице сменилось пониманием, а затем полным ужасом. — Но они ведь ей не поверят! — воскликнула она, чувствуя заполняющий ее страх. — Если она не расколется на суде, они начнут копать, выискивая недостающие фрагменты мозаики. — Мамору вздохнул и обнял Усаги, не понимая до конца, кого он хочет успокоить — себя или ее. — Возможно, Берилл пока ничего и не говорила о тоннелях, однако они будут избивать ее, пока не вытянут из нее хоть что-то. Взгляд Усаги стал пустым, она смотрела куда-то вперед, но, казалось, ничего не видела. Берилл расскажет офицерам все, и тогда ее семью непременно найдут. Все беженцы будут найдены и, вероятнее всего, убиты. — Нет, — выдохнула Усаги, едва узнав собственный голос. — Да. — Мамору прижал ее ближе к себе, чувствуя, как она дрожит. Время текло размеренно и тихо, пока Усаги не нашла в себе силы снова заговорить: — Что мы будем делать? — Я уже объявил «красный код» на нижних уровнях. Всех остальных хотел оповестить сегодня за ужином, — ответил Мамору, но уловив напротив озадаченный взгляд Усаги, он вдруг осознал, сколько всего он ей не рассказывал. До Усаги, Мамору был очень строгим ко всему. У него был план на любой экстренный случай, и все жители этого поместья знали каждый из них. С ее появлением, ожили его свобода и беззаботность, и он позволил себе расслабиться, не давая ей узнать о планах, что могли вступить силу в любой момент. — «Красный код» означает, что это здание необходимо эвакуировать. — Эвакуировать? Куда? — спросила Усаги, задаваясь вопросом, куда можно эвакуировать порядка тридцати беженцев и больше, чем шестьдесят женщин. — Жители с нижних этажей будут поделены между фермерским домиком и большим особняком, где есть секретный подвальный уровень. Там они должны быть в безопасности. — Мамору на мгновение замолчал. — Остальные же отправятся по другим безопасным домам и останутся под опекой доверенных работников из Чиба Корп. — А как же Берилл? Не расскажет ли она и про эвакуацию тоже? — спросила Усаги, задумавшись вдруг, так ли хороша затея покинуть дом, если Берилл, так или иначе, направит полицию по их следу. — Она может, но толку от этого не будет, — ответил Мамору, поднимаясь и вышагивая туда-сюда перед Усаги. — Она знает, что мы эвакуируемся, но не знает куда. Есть всего лишь одна копия планов эвакуации, и они спрятаны в моем офисе. Берилл была там лишь однажды, и я очень сомневаюсь, что она могла найти их. Усаги понимающе кивнула. Им все равно в итоге придется покинуть поместье — по своему желанию или же силами правоохранительных органов. Исходя из этого, первый вариант был гораздо лучше второго. — И к чему это нас приводит? — спросила Усаги, беспокоясь за Мамору и Чику. Казалось, что стоит ее жизни наконец-то наладиться, как что-то обязательно появится и все разрушит. И на этот раз она боялась, что может потерять все, что когда-либо любила. — Я все устроил — ты, Чика и твои родные будете жить вместе с Рей, Сецуной и Хотару в доме на окраине города, — ответил Мамору, прекрасно понимая, что Усаги заметила в этом перечне имен отсутствие его собственного. И, конечно же, он не ошибся. — А ты? Ты ведь будешь там с нами, да? — Глаза Усаги расширились, когда она поняла, что он имеет в виду. Он с ними не останется. — Уса, я… — Нет, — тут же оборвала она Мамору. — Я не собираюсь делать этого без тебя! Мамору улыбнулся Усаги. Она была такой сильной, но даже не осознавала этого. Если и был кто-то, за кого, как ему казалось, не стоит беспокоиться, то это была именно Усаги. — Уса, мне тоже необходимо спрятаться. Когда они поймут, что в поместье пусто, они станут искать нас и меня в первую очередь, — проговорил Мамору, нежно поглаживая ее по спине. — Я хочу быть рядом с тобой, правда хочу, но для тебя это небезопасно. Усаги снова кивнула — единственное, на что она была сейчас способна. Она не могла сказать «нет» и не могла позволить ему оставить ее. Все его действия были направлены на то, чтобы она и все, кто находился в поместье, были в безопасности. Она всем сердцем желала, чтобы был другой выход. Хотела просто прикинуться глупой блондинкой и заставить всех вести себя так, словно они не имеют представления ни о каких беженцах. И, все же, здравый смысл настаивал, что Мамору знает, как лучше и сделает все, что в его силах, чтобы уберечь всех от опасности. — Уса, я понимаю, как для тебя это сложно, ведь мне тоже тяжело, но мне нужно, чтобы ты была сильной, — нежно прошептал он. Усаги выдохнула, признавая свое поражение. Она будет сильной, такой, какой он хочет ее видеть. Она защитит своих родных и друзей, которых любила больше собственной жизни. Она не подведет его. Глаза Усаги засияли с новой силой, когда ее начала переполнять решимость. Она высвободилась из объятий Мамору так, чтобы стать напротив него. — Я сделаю это — ради тебя и ради Чики. Мамору улыбнулся прекрасному видению перед собой. Эта девушка, нет, ЖЕНЩИНА, была сильнее, чем казалась на первый взгляд, и он знал, что однажды весь мир увидит эту силу. Легкая улыбка растянула его губы. Пусть мир и узнает ее силу однажды, но никто и никогда не узнает ее так, как знал ее он. — Почему ты так смотришь? — игриво спросила Усаги, незамедлительно замечая перемену в настроении. Она прекрасно знала этот взгляд — взгляд тигра преследующего свою жертву. — Просто, — невинно улыбнулся Мамору, поднимаясь на ноги. Он немедленно подхватил ее и закинул себе на плечо. — Мамору, у нас тут серьезная ситуация! Что ты творишь?! — выкрикнула Усаги, стараясь сдержать смех, пока лягалась и извивалась в его руках. Мамору усмехнулся улыбкой самого дьявола, пока нес свой трофей в направлении спальни. — Я собираюсь насладиться тем, что может стать последним за долгое время. Надеюсь, ты последуешь моему примеру. Усаги лишь хихикнула в ответ, в то время как Мамору уже прошел в открытые двери спальни и захлопнул их за собой.