For Sale

Несмотря на кружащие по поместью слухи о том, что офицеры обыскали два нижних этажа, никто понятия не имел, почему это произошло. Кое-кто из девушек видел, как полицейские уводили Берилл, но только двое знали наверняка, что два этих события связаны. Соседки Берилл знали, что это именно она сообщила офицерам о нижних этажах, пока все были на обеде, и хранили свой секрет. Когда Мамору проинформировал жительниц поместья о том, что произошло, и что Берилл к этому причастна, Шинна и Микия заверили всех, что не имели ни малейшего понятия о том, что натворила их соседка. После того, как в доме был объявлен «красный код», Усаги стала свидетелем того, насколько результативным было спланированное Мамору мероприятие. К семи часам вечера, когда на поместье уже опускались сумерки, у грузового склада на заднем дворе ожидали две машины для доставок. Двери склада были открыты, как обычно бывало во время разгрузки грузовиков, однако, на этот раз, фуры были пустыми, и ожидали уникального багажа. В первую машину была загружена группа, направляющаяся на ферму, а во вторую — в имение. Сразу же за людьми погрузили и их багаж. Было немного тесно, однако возражать никто не осмеливался. Двери закрылись, и грузовики отправились к местам назначения. Для обитательниц непосредственно самого поместья этот же процесс был куда сложнее. Сами по себе два грузовых автомобиля, стоящие перед огромным домом, не вызывали особых подозрений, однако большее их количество вполне могло привести к нежелательному вниманию со стороны окружающих. Таким образом, Усаги была вынуждена надеть несколько слоев одежды и вырядить таким же образом и маленькую Чику. Два ее чемодана были подписаны и уложены с остальным багажом, который будет доставлен позже. Теперь ей нужно было пройти несколько кварталов к одному из коллег Мамору и отправиться в назначенный ей безопасный дом. Несмотря на дискомфорт, она терпеливо сидела в холле со спящей у нее на коленях Чикой. Время близилось к полуночи, а это означало, что уже совсем скоро она должна будет уехать — отправиться под покровом ночи к своему новому убежищу. Мамору все еще координировал первые четыре запланированные к отбытию группы. Команды по пять человек, должны были покидать поместье каждые полчаса, до самого восхода солнца. Все, кто не успеют уехать до утра, покинут дом на машине утренней «доставки», в который, также, будет погружен оставшийся багаж. Часы показали полночь, и каждый находящийся сейчас в холле, мог буквально ощутить звук, с которым двигались на нужную позицию стрелки. Мамору направился туда, где сидели Усаги с Чикой, отчаянно пытаясь впитать каждую мелочь образа возлюбленной. Ее голубые, словно океан глаза, мягкие светлые волосы, немного пухленькую из-за количества одежды фигурку и даже едва заметную струйку пота, что стекала с одной стороны лица. Никогда еще он не видел такого прекрасного зрелища. — Уса, время пришло, тебе пора уезжать, — мягко проговорил он, опускаясь рядом с ней на небольшую скамейку. Одной рукой он приобнял Усаги за плечи, а вторую положил на голову Чики. Малышка немного поерзала, но так и не проснулась. — Я буду очень скучать, Мамору, — прошептала Усаги, отчаянно стараясь удержать слезы. — Я знаю, — со вздохом ответил он. — Могу лишь пообещать, что ты всегда будешь в моем сердце, мыслях и снах. Усаги с трепетом выслушала каждое слово, стараясь запомнить самые мелкие детали, и улыбнулась. — А ты в моих, — пообещала она в ответ. Они поднялись на ноги, и Усаги перехватила маленькую Чику поудобней. — Позаботься о ней и не дай ей меня забыть, — проговорил Мамору, нежно целуя девочку в лоб. — Обещаю, — ответила Усаги, с тоской вглядываясь в глаза любимого и моментально теряясь в их предвещающей бурю глубине. Она улыбнулась, возвращаясь в реальность. — Я люблю тебя, Мамору. — И я тебя, Усаги, — улыбнулся он в ответ. Ни разу в жизни он не был так счастлив и, в то же время, так печален. Зная, что время на исходе, Мамору склонился, мягко накрывая губами ее губы. Поцелуй получился нежным, сладким и коротким, однако безошибочно передавал каждую эмоцию: любовь, страх, горе расставания, надежду — все это переполняло каждого из них, когда они наконец-то отстранились друг от друга. — Доброй ночи, — тихо проговорила Усаги, отступая от Мамору на шаг. — Доброй ночи? — переспросил он, не понимая, почему она выбрала именно эти слова. — Да, — лучезарно улыбнулась Усаги. — Я не хочу говорить «прощай». Улыбка Мамору стала шире. Всего одна слезинка скатилась по его щеке. — Доброй ночи, — повторил он, глядя, как его возлюбленная разворачивается и выходит через парадные двери. Рей, Минако, Сецуна и Хотару уже ожидали их с Чикой на улице. Икуко и Шинго были в другой группе, что должна была отправиться через полчаса. — Прощаться всегда тяжело, правда? — спросила Минако, обнимая сестру, когда они удалялись от поместья. — А мы и не прощались, я просто пожелала ему доброй ночи, — поправила ее Усаги. Минако понимающе кивнула, всем сердцем надеясь, что это и правда не было прощанием.

***

Шесть кварталов, которые преодолела группа, добираясь до места отправки к безопасному дому, были изнурительными. Не только лишь потому, что они передвигались под покровом ночи, но и из-за жары, которая, благодаря нескольким слоям одежды, чувствовалась куда сильней. В добавок ко всему, четырем взрослым девушкам нужно было позаботиться о спящей Чике, что, благодаря большому количеству одежды, стала куда тяжелее. Усаги было интересно, были ли страх и дискомфорт, которые они испытывали сейчас, такими же, как у евреев, что пытались укрыться от гитлеровского режима. Если бы их группу сейчас поймали, наказание было бы таким же, как и в те ужасные времена, когда люди могли подвергнуться дискриминации лишь за исповедование определенной религии. После Второй Мировой многие боролись, в попытке установления мира и великого чувства свободы. Они клялись, что подобное никогда не повторится. Но вот они здесь — преследуемые за то, что были рождены не того пола. Их наказывали за то, что у них есть голос, что они пытаются высказаться. Их убивали за неподчинение. И все это несмотря на обещания свободы и мира. Когда они наконец-то добрались до места назначения, то увидели автомобиль, на котором должны были отправиться в безопасное место. Это была маленькая двухдверная машинка с четырьмя сидениями. Смирившись, девушки, с горем пополам, забрались в салон, а затем усадили себе на колени детей. Поездка была практически невыносимой. Неровности на дороге доставляли неудобства, ведь на каждой из них пассажиры, в буквальном смысле слова, летали по салону. Однако водителем у них был весьма учтивый пожилой мужчина, раз за разом извиняющийся за причиненные неудобства. Подъезжая к дому, который должен был стать их новым убежищем, Усаги ахнула. Когда Мамору говорил про жилище на окраине города, она даже и представить не могла то, что видела сейчас. Ее новое жилье было совсем не новым, по крайней мере для нее. Она быстро осмотрела небольшой голубой дом с деревянным заборчиком. Усаги даже подумать не могла, что когда-нибудь снова увидит его. — Уса, — прошептала Минако, что, как и ее сестра, с трепетом рассматривала здание. — Мы дома, — на выдохе ответила Усаги, все еще не до конца поверив в ведение у себя перед глазами.

***

— Странно, да? — проговорила Минако, когда они раскладывали вещи. Оказавшись в доме, все сразу же разошлись по комнатам, чтобы устроиться на ночь. Усаги с Минако решили остановиться в комнате, в которой прошло их детство. Чика теперь тоже жила здесь и делила кровать с Усаги. — Никогда не думала, что увижу наш дом снова, — ответила Усаги, закрывая шкаф. С того дня, когда ее забрали в тренировочный лагерь тут совсем ничего не поменялось. Даже плюшевые кролики были на тех же местах, где она их оставила. — Это правда странно, — продолжила она, садясь на кровать. — Тут нигде даже пыли нет. — Мамору сделал это для тебя. Содержал, наверно, в чистоте и порядке все это время, — усмехнулась Минако. — Да, — прошептала Усаги. Они расстались с Мамору всего несколько часов назад, а она уже скучала. Заметив отсутствующее выражение на лице сестры Минако вздохнула. — Ты скоро снова с ним увидишься. Я в этом уверена, — проговорила она, садясь рядом с сестрой и обнимая ее. — Прости, Мина, — сказала Усаги, опуская голову на хрупкое плечико, — последняя вещь, которую тебе нужно слышать сейчас — это мое нытье. — Уса, у тебя есть полное право поныть. У тебя есть то, о чем все мы можем только мечтать, — мягко ответила Минако. — Однажды, ты тоже найдешь любовь, Мина, — пообещала она сестре. Минако кивнула, даже несмотря на свои сомнения по этому поводу. Ведь они живут в обществе, которое не поощряет сказки, где принцесса и рыцарь в сияющих доспехах живут долго и счастливо.

***

Мамору махнул рукой, подавая знак, что все и всё уже погружено. Водитель нажал на гудок, и машина тронулась с места. Тяжело выдохнув, Мамору запустил руку в волосы, решив подняться наверх и немного отдохнуть прежде, чем самому покинуть Чиба Эстейт. В поместье не осталось больше никого и тишина, повисшая в здании, казалась поистине устрашающей. Зайдя в квартиру, Мамору устало потер глаза. Время было почти шесть утра, и он был истощен. Он уже было направился в свою спальню, когда на кухне зазвонил телефон. Странно, что кто-то звонит ему в такую рань, так что он поспешил ответить прежде, чем включится автоответчик. — Здравствуйте. Чиба слушает, — ответил Мамору после третьего звонка. — Они идут, — послышался из трубки задыхающийся мужской голос, — вам нужно убираться оттуда! — Кто это? — спросил Мамору, чувствуя, как ужас переполняет его, стоит лишь подумать, о чем именно говорил человек на другом конце телефонной линии. — Вам нужно убираться оттуда, немедленно! Полиция уже в пути, — успел проговорить голос прежде, чем связь оборвалась. Механическим движением опустив трубку, Мамору переварил услышанное и не мешкая бросился к лифту, чтобы спуститься на первый этаж. Распахнув парадные двери, он уже мог слышать слабое завывание сирен и старался не впадать в панику. Спеша к своей машине и удаляясь от поместья, он отчаянно надеялся, что его никто не видел.

***

— Здесь никого нет, — сообщил офицер Томба офицеру Смиту, вернувшись с обыска верхних этажей. — Проклятье, — пробормотал Смит себе под нос. Он поднес рацию к губам. — Уилсон, Джеймстон, вам удалось что-нибудь найти? — Так точно, — ответил Джеймстон. — Мы нашли тоннели, в точности, как она описывала. — Но они пусты, сер, — добавил Вилсон. Смит разочарованно зарычал. Будь проклят этот Чиба за то, что выставил его дураком. Капитан совсем не обрадуется новостям о том, что самка, в конечном счете, оказалась права. — Смит, это Джонсон, прием, — протрещало в рации. — Смит слушает, — машинально ответил он. — Сер, мы нашли его машину в пяти кварталах отсюда — брошена на парковке, — доложил Джонсон. — Обыскать местность! Я хочу, чтобы его нашли! — требовательно заявил Смит прежде, чем спрятать рацию на поясе. Он пулей вылетел через парадные двери поместья, а затем обернулся, обращаясь к офицеру Томба. — Заканчивайте здесь и возвращайтесь в участок. Нам еще нужно допросить заключенную.