For Sale

Минако выключила телевизор, как только ее сестра и мать появились в комнате. Всю прошлую неделю новостные каналы только и делали, что сообщали об арестах множества беженцев и женщин, что ранее скрывались в Чиба Эстейт, и Рей боялась, что всего лишь дело времени, пока полиция отыщет и их. И все же, они упорно продолжали скрывать от Усаги подобного рода новости. — Итак, что же нового произошло в мире сегодня? — с улыбкой спросила Усаги. Она уже выздоровела и чувствовала себя в разы лучше, хоть и спала все так же плохо. — Немного, — без зазрения совести соврала Минако. Усаги видела, что сестра говорит неправду, но у нее не было абсолютно никакой возможности побеседовать с ней. Внезапно прямо напротив Усаги возникла Чика, с глуповатой улыбкой на лице. Она бежала и на полной скорости влетела прямо в ноги Усаги. — Мама, — запыхавшись, проговорила она, поднимая голову. Усаги взяла малышку на руки, ей было любопытно, что заставило ее так быстро улепетывать. — Чика, что… Закончить вопрос Усаги так и не смогла, потому что в этот самый момент в комнату вбежали ее брат и Хотару. Лицо Шинго было слегка бледным, а вот Хотару наоборот — была красная, как помидор. Для всех, кто находился сейчас в комнате, было яснее ясного, чем именно занимались два подростка, но Чика хотела убедиться, что ни у кого из них не будет на этот счет сомнений. — Мама, — достаточно громко прошептала малышка Усаги на ухо, — они делали буми-бум. — Шинго! — взвизгнула Икуко из-за спины дочери. Минако, что все еще сидела на диване, разразилась хохотом, а Сецуна и Рей, вошедшие аккурат в момент, когда Чика поделилась своим секретом, с открытыми ртами таращились на Хотару. — Юная леди! — в ужасе прокричала Сецуна своей тринадцатилетней дочери. — Что это вы двое делали? — Буми-бум, — прокричала Чика, легонько похлопывая ладошками. Шинго уронил голову на руки и простонал. — Мы не делали ничего плохого, клянусь, — умоляюще проговорил он, под пристальными взглядами, что были направлены на них с Хотару. — Это правда, клянусь, — подтвердила Хотару из-за спины Шинго. Она сделала шаг, становясь рядом с ним, и взяла его за руку. — Шинго поцеловал меня. — Сказала она, мгновенно опуская взгляд, на свои туфли. Шинго сделал так же. Румянец, заливающий щеки Хотару, казалось, даже ей шел, делая ее немного старше, чем она была на самом деле. Услышав наконец признание, Икуко и Сецуна с улыбкой переглянулись. Хотару уже успела поговорить с матерью о своей заинтересованности в Шинго несколько дней назад, и та заверила ее, что эти чувства естественны и вполне приемлемы. А вот Шинго не говорил матери, что ему нравится Хотару, однако Икуко была уже в том возрасте, когда мамы знают о своих детях все, так что уже какое-то время догадывалась насчет этой парочки. — Шинго, Хотару, — мягко начала Икуко, чтобы, не пугая, привлечь их внимание. Как только они подняли на нее глаза, она продолжила. — Я уверена, что Сецуна согласится со мной, если я скажу, что то, что вы делали — это вполне нормально. Сецуна кивнула и продолжила за Икуко: — Отношения между вами двумя вполне приемлемы, однако в этом доме не будет никакого буми-бум. Услышав, как Сецуна использует термин их матери, Усаги с Минако тихонько захихикали, но тут же умолкли, стоило лишь Икуко одарить их пристальным взглядом. Шинго и Хотару, оба красные и смущенные из-за сложившейся ситуации, кивнули, показывая своим матерям, что все поняли. — Ну что ж, теперь, когда мы с этим разобрались, — проговорила Рей с улыбкой от уха до уха, — мы можем вам сказать, что обед готов. — Ура! — обрадовалась Чика. Реакцией на этот радостный крик стал заполнивший комнату смех, что так и не утих до самой кухни. Чика в очередной раз задумалась, почему же взрослые такие странные.

***

— Сец, ты не видела Усаги? — войдя в гостиную, спросила Рей сидящую за швейной машинкой Сецуну. — Нет, уже какое-то время ее не видела. А что? — уточнила та. В последнее время все заметили, что Рей заботилась об Усаги гораздо сильнее, словно оберегала, пока Мамору не было рядом. — Да что-то потеряла ее, — ответила Рей, выходя из комнаты и направляясь на кухню. Там тоже никого не оказалось, и она поняла, что осталась лишь одна комната, в которой может находиться Усаги. Зайдя в гостиную, Рей увидела, что Усаги досматривает титры какой-то телевикторины. Услышав, что кто-то вошел в комнату, она обернулась и поприветствовала подругу: — Привет Рей, что случилось? — Ничего, просто пришла посмотреть, что ты делаешь, — ответила Рей и, подойдя ближе, облокотилась о спинку дивана. — Что ты смотрела? — Какое-то глупое шоу, в котором мужчины получают деньги, будучи при этом полными идиотами, — ответила Усаги, закатив глаза, вызывая тем самым смех у Рей. Усаги взяла пульт и начала лениво переключать каналы, пока не остановилась на выпуске новостей. — Замечательно, я как раз хотела посмотреть погоду на завтра. Улыбка Рей испарилась, стоило ей увидеть ведущего на экране телевизора. — Э-э, Усаги, — начала Рей, в попытке придумать хоть какой-то предлог, — ты же знаешь, что на метеоканале погода всегда точнее. — Да нет, Рей, — потрясла головой Усаги, — у них там слишком много рекламы между выпусками, а тут прогноз погоды идет сразу после основного сюжета. Как бы Рей ни хотелось, однако найти аргументы против доводов Усаги она так и не смогла. Так что она просто кивнула и начала слушать, что говорит диктор, отчаянно надеясь, что сюжет будет не о ее брате. «– Под подозрением у полиции находятся три дома. Было предложено, так же, размещать задержанных женщин в соседних районных отделениях, поскольку камеры в участках уже переполнены. Чиба все еще на свободе.» Новости все еще продолжались, однако Рей выключила телевизор, предварительно взяв из рук Усаги пульт. На какое-то время в комнате повисла тишина, никто из них не мог выдавить и слова. Усаги даже не могла отвести взгляд от потухшего экрана, а Рей просто не знала, что сказать. — Рей, пожалуйста, скажи, что ты ничего об этом не знала, — прошептала Усаги, все так же не отводя глаз от телевизора. Рей шумно сглотнула и кивнула, прекрасно понимая, что Усаги увидит это в отражении на экране. — Почему? Рей задумалась на какое-то время, задаваясь вопросом, почему они скрывали эту информацию в первую очередь именно от Усаги. Все понимали, что она достаточно взрослая для подобных новостей, однако продолжали держать ее в неведении. — Я, мы все, не хотели тебя беспокоить. В последний раз ты ведь даже заболела из-за испытанного стресса. — Рей старалась придумать как можно больше оправданий, но понимала, что из этого явно не выйдет ничего хорошего. — Все знали, — проговорила Усаги, обращаясь скорее к себе самой, нежели к Рей, — и никто мне не сказал. — Голос ее был отстраненным и потерянным. — Усаги, я… — Я понимаю, Рей, — оборвала ее Усаги, не желая больше слышать никаких оправданий. — Мне просто нужно побыть одной какое-то время. Не проронив больше ни слова, Рей покинула общую комнату и отправилась искать свою сестру и остальных, чтобы рассказать о случившемся. Усаги даже не пошевелилась. Она сидела и раз за разом прокручивала в голове только что услышанное в новостях. Полиция не просто арестовала большую часть тех, кто проживал в поместье — у них было такое количество заключенных, что приходилось отправлять их в тюрьмы в другие районы. — Но они не схватили Мамору, — проговорила Усаги в пустоту, словно стараясь успокоить себя после услышанного по телевизору. — Нет, не схватили, — сказала Икуко, садясь рядом с дочерью и обнимая ее. — И не похоже, что вообще смогут, — добавила Сецуна, присаживаясь на край дивана. — Ты ведь понимаешь, почему мы тебе не сказали, верно? — спросила Минако, надеясь, что сестра не обижена на них. Прежде чем ответить, Усаги коротко кивнула. — Да, наверное. То есть, я расстроена, но ваши намерения мне ясны. И все же, вам кажется, что мы тут в безопасности? — Мы планировали отправиться в другой дом этой ночью, — ответила Икуко, аккуратно убирая челку со лба Усаги. — Мы просто не хотели беспокоить тебя, милая. Тебе нужно заботиться о Чике и… Стук в парадную дверь оборвал ее. — Чика! Вернись! — крикнул Шинго и кинулся за непоседливым ребенком в надежде словить ее. Хотару последовала его примеру. — Не поймаешь! — хихикала Чика, выбегая на задний двор и оббегая здание, держа курс на лужайку перед домом. — Чика! — снова крикнули Шинго с Хотару, однако она не обратила на них внимания. Выбегая на передний двор, она увидела, что напротив входной двери стоят несколько мужчин. Чика сразу же остановилась, повернулась и бросилась в противоположном от них направлении. К сожалению, Шинго с Хотару бежали на всей доступной им скорости, так что малышка врезалась прямо в них, и они кучей повалились на землю. Шинго поднялся, держась рукой за голову, в надежде, что все перестанет крутиться. Однако, как только его взгляд сфокусировался, он тут же пожалел, что вообще остался в сознании, потому что прямо перед ними стояли три офицера полиции. — Простите, дети, вы тут живете? — спросил офицер Томба, протягивая руку и помогая Шинго подняться. — Ага, — ответила Чика, прежде чем Шинго смог ей помешать. Джонсон слегка повернул голову, подавая сигнал остальным офицерам, что стояли у входа в дом. Они уже успели постучать несколько раз, но потом Джонсон заметил детей и заподозрил неладное. Два оставшихся полицейских, что были под его командованием, кивнули, прекрасно зная, как им действовать дальше. Томба быстро подергал ручку входной двери и совсем не удивился, обнаружив, что дверь заперта. Он сделал шаг назад, и с силой ударил по двери ногой, вышибая ее. Два офицера вошли в дом, в то время как Джонсон остался с детьми. — Пойдем со мной, милая? — спросил он, наклоняясь и беря Чику на руки. — Я бы хотел, чтобы вы оба тоже проследовали за мной. Шинго и Хотару поплелись за офицером, который уже приближался к входной двери. Зайдя в дом, они тут же увидели своих родных, согнанных в кучу перед выходом. — Мама, — обрадовалась Чика, все еще находясь на руках офицера Джонсона. — Чика, — выдохнула Усаги, бросившись к нему, чтобы забрать малышку. Возвращая себе самообладание, Джонсон передал ей ребенка. — Боюсь, что всем вам придется проехать в участок, у нас есть парочка вопросов. Женщины, угрюмой группой, вышли из дома и пошли в сторону припаркованного фургона. Когда машина отдалялась от дома, Усаги смотрела в окно, задаваясь вопросом, увидит ли его снова. А затем она подумала о Мамору, отчаянно молясь, чтобы он все еще был в безопасности. Поездка до полицейского участка прошла в тишине. Ветер не задувал в открытые окна, а улицы были пустынными и тихими. Усаги казалось, словно весь мир наблюдает за движущимся по улице фургоном, но за окном не было ни души. Когда машина остановилась напротив полицейского участка, Усаги вытащили наружу, заставляя наяву столкнуться со своими кошмарами. Неделями Усаги преследовали кошмары об этом месте, снова и снова в деталях напоминая о произошедшем. Когда они прошли регистратуру, она сразу же узнала три красных стула рядом с пыльной лампой, что все так же стояли в зоне ожидания. Пока Усаги вели знакомым ей путем в дальнюю часть участка, где держали женщин, она видела, как Шинго уводят к камерам, предназначенным для мужчин. Их затолкали в небольшую комнатку, где лишили одежды и провели полный обыск. И все же, на этот раз Усаги твердо решила, что не станет жертвой ужасов, которые творились в этом месте, и мужчин, к этому причастных. Она знала, что Мамору все еще на свободе, пусть и скрывается, и он обязательно вытащит ее как-нибудь. Усаги посмотрела вниз и увидела, как Чика отчаянно цепляется за ее ногу. Слезы текли по детским щечкам, она тихонько всхлипывала, однако отказывалась отпустить Усаги и утереть с лица соленую влагу. Рискуя получить наказание от офицеров, что приказали им не двигаться, Усаги наклонилась и взяла Чику на руки. Первой реакцией от прикосновения ее оголенной кожи к голому телу малышки стало смущение, однако оно сразу же испарилось, стоило лишь Чике уложить голову Усаги на плече. Семерых девушек, наконец-то, привели к трем огромным камерам-клеткам, что были буквально переполнены самками. Усаги сразу же узнала большинство из них, вот только она совсем не привыкла к угнетенности, что отражалась сейчас на их лицах. Усаги и Чику, бросили в среднюю камеру, Рей и Минако — в левую, а Икуко и Сецуну с Хотару — в правую. Из-за тесноты и отсутствия возможности нормально двигаться, девушки чувствовали себя, словно консервы в жестяных банках. Вдобавок ко всему, было очень некомфортно ощущать близость такого количества оголенных тел к своему. Однако Усаги успокаивало то, что ни на ком из заключенных не было цепей и не было похоже, что кто-то из них пострадал от каких-либо физических наказаний. Несколько часов Усаги просто стояла на одном месте, держа на руках Чику и ни с кем не разговаривая. Впрочем, она прекрасно понимала, почему большинство не могли смотреть ей в глаза, когда она пыталась с ними заговорить. Усаги мечтала, чтобы у нее появилась возможность хоть немного подвигаться, потому что практически каждый мускул в ее теле уже начинало сводить судорогой. Мечтам этим было не суждено сбыться еще четыре часа. — Эй, Джон, просто вытащи из каждой клетки по пять штук. Ральф из тюрьмы «Tower», говорит, что они могут подержать их у себя, — раздался громкий мужской голос откуда-то из коридора. Усаги услышала приближающиеся шаги нескольких человек, среди которых, вероятнее всего, находился и этот Джон. — Да, да, знаю, — ответил он. — Так, ребята, доставайте по одной за раз. Секундой позже Усаги слышала возгласы, когда двери начали открываться и девушек начинали вытаскивать из камер. Несмотря на то, что она не могла видеть, что происходит, по звукам было похоже, что девушек заковывают в цепи, надевая их на руки, ноги и шею. И пока офицеры возились с пленницами, Усаги вдруг накрыло волной неподдельной паники от осознания того, что среди выбранных полицейскими девушек мог оказаться кто-то из ее родных. Спустя примерно пятнадцать минут она услышала удаляющиеся шаги вперемешку с грохотом цепей. Усаги вдруг поняла, что в камере стало совсем немного, однако свободней, и у нее появилась возможность подвигаться. Быстро окинув взглядом клетки и увидев, что никого из родных не увели, она с облегчением выдохнула. Чика, разбуженная возгласами девушек, которых заковывали, поерзала у Усаги на руках. — Мамочка, — тихо прохныкала она, не до конца понимая, что происходит, и где она находится. — Не волнуйся, Чика. Все будет хорошо, — прошептала Усаги малышке на ухо, отчаянно надеясь, что ее слова не окажутся ложью. Усаги прижала Чику еще ближе к себе, словно в попытке удержать ребенка на поверхности бушующего моря. Она осмотрелась по сторонам, отмечая, что в их камере не было ничего, кроме одного туалета и маленькой лавки, которой едва ли хватило, чтобы уложить на нее Чику. Однако под ней, Усаги заметила свернувшуюся калачиком фигуру. Прокладывая себе путь мимо остальных сокамерниц, она подошла к скамье, усадила на нее Чику и опустилась на колени рядом с женщиной. Та была вся покрыта синяками и порезами. Ее рыжие локоны потускнели от пота и грязи, и стали больше похожи на тину, чем на волосы. Протянув руку, Усаги аккуратно потрясла женщину, в попытке привлечь внимание. Не получив от той никакого ответа, Усаги потянула ее за плечо, чтобы повернуть и взглянуть на нее. Голубые глаза расширились, а с губ сорвался шокированный возглас. — Усаги? — проговорила женщина надломленным, хриплым голосом. — Берилл, — безэмоциональным тоном ответила та. Она подошла к израненной женщине, которой была необходима помощь, а взамен нашла Берилл — человека, что предал их всех. С потрясением во взгляде, Берилл уставилась на Усаги, а затем снова отвернулась, уверенная, что та сделает точно так же, как делали другие. Девушки подходили к ней, хотели помочь, однако сразу же с отвращением уходили, стоило им лишь понять, кто находился перед ними. Усаги, с уверенной улыбкой на губах, обернулась к Чике. — Милая, почему бы тебе не пойти и не поговорить немножко с тетушками Рей и Минако? Чика лишь кивнула и направилась в ту сторону, где в углу соседней клетки стояли ее тетушки. Усаги же склонилась над Берилл, в попытке помочь той сесть. И беря во внимание все те ужасные повреждения на ее теле, Усаги очень старалась сдержать тошноту. Какое-то мгновение, Усаги на самом деле была рада, что ее пребывание здесь было не таким уж и долгим, а офицерам было строго запрещено оставлять на ее теле какие-либо доказательства физического насилия. Усаги помогла Берилл облокотиться о стену, после чего поднялась на ноги и подошла к унитазу, чтобы оторвать кусок туалетной бумаги, и, мокнув его в воду, снова вернулась к Берилл. Не говоря ни слова, Усаги пыталась оттереть запекшуюся в некоторых местах кровь и проверяла порезы на теле женщины на наличие инфекции. Когда бумага стала уже слишком грязной, чтобы использовать ее и дальше, Усаги отошла, чтобы взять новый кусочек, а вернувшись обратно поняла, что Берилл плачет. — Я сделала тебе больно? — с тревогой спросила Усаги. Берилл подняла голову и посмотрела на ее обеспокоенное лицо. — Почему ты помогаешь мне? — спросила она со скорбью в голосе. Она на самом деле не понимала, почему Усаги это делает, особенно после всего, что натворила Берилл. Она была уверена, что поменяйся они местами, то Берилл не задумываясь оставила бы Усаги гнить под этой самой лавкой. — Никто не заслуживает такого отношения, — просто ответила Усаги, отказываясь, однако, смотреть Берилл в глаза. Возможно она на самом деле верила в сказанные ею слова, однако не чувствовала в себе сил смотреть предательнице прямо в лицо. Они не сказали друг другу больше ничего. Берилл просто сидела, пока Усаги проверяла ее раны. Усаги беспокоили некоторые порезы с явными признаками заражения, но она знала, что ничем больше помочь в этой ситуации не сможет. Закончив, Усаги поднялась на ноги и уже собиралась уйти, как Берилл схватила ее за руку. — Усаги, я… — Ее слова были оборваны возникшей рядом с ними Чикой. — Мама, ты нужна тете Рей, — весело проговорила малышка. Усаги улыбнулась, видя, что ее дочка улыбается. — Скажи ей, что я сейчас подойду, милая, — ответила она. Чика убежала, а Усаги обернулась к Берилл, что уже успела отпустить ее руку. — Берилл? — Ничего, — ответила та резко. — Ничего. Отмечая возвращение Берилл к ее привычной, холодной манере общения, Усаги встала и отошла от нее, задаваясь вопросом, что же могло заставить ее поступить так со всеми ними.

***

Казнь отловленных самок и беженцев, была назначена на двенадцать по полудню, и мэр был несказанно этому рад. В его представлении, поимка преступников была шагом, что поможет ему на перевыборах или даже больше — поможет занять еще более высокий пост. В конце концов, он найдет Чиба и докажет, что тот планировал поднять восстание. Сидя в своем роскошном кресле, мэр расслабленно сделал глоток кофе. Сегодня умрет десять человек, и еще десять завтра, и каждый день, пока тюрьмы не очистятся от этой бабской погани. Они неприрученные создания, которых необходимо уничтожать. — Августус, желаешь еще кофе, прежде, чем отправиться на работу? — К мэру подошла женщина в белом фартуке. — Нет, Джун, дорогая, мне уже нужно ехать, — ответил Августус Вайт, добрым, любящим голосом. Он поднялся и поцеловал свою жену — женщину лет тридцати — в щеку. — Сегодня я вернусь домой пораньше. Повешу пару человек и сразу домой. — Тон его был будничным, как если бы это было то же самое, что за почтой на улицу выйти. — Конечно, дорогой, — ответила Джун, провожая мужа до двери. Проследив, пока его машина скроется из виду, она вернулась на кухню и открыла шкаф, что был под раковиной. Протянув руку, она достала из-за баночек с моющими средствами никак не обозначенный пузырек. Не заморачиваясь даже, чтобы взять стакан она сделала несколько глотков горькой жидкости, после чего безвольной кучей упала на пол. Глаза ее наполнились слезами, а губы снова и снова повторяли одни и те же слова: «Будьте сильными, девочки. Будьте сильными».