For Sale

Десятерых девушек вытащили из камеры, у задней стенки которой находилась и Усаги. Каждая из них была названа по имени, их не выбирали случайным образом, как тогда, когда перевозили в другой участок. Многие из них были из первых двух безопасных домов, которые обнаружила полиция. Приговоренные сегодня к смерти, и те, кто должны были на это смотреть, читали молчаливые молитвы. В дальнем левом углу несколько девушек наблюдали в окно своей камеры, как осужденных, скованных цепями, вели по улице к городской площади. Однако расположение окна не позволяло им увидеть помост с приготовленными к казни петлями. И все же, одной из девушек удалось рассмотреть что-то, чего она думала, уже не увидит никогда. — Мамору? Произнесенное шепотом имя было едва различимо в тишине, которая не была нарушена с момента, как заключенных повели на смерть. — Нет, — прошептала Усаги, в то время как все остальные уже подняли галдеж. Вопросы о Мамору сыпались отовсюду, однако в сознании Усаги крутилась лишь одна мысль — он покинул укрытие и показался миру. — О нет! — со страхом в голосе воскликнула та же девушка, что произнесла имя Мамору в первый раз.

***

Услышав новости о том, что все его безопасные дома, не считая одного, были раскрыты, Мамору начал паниковать. И волнение его возросло десятикратно, стоило лишь узнать, что его родные и Усаги с семьей были в доме, что был рассекречен совсем недавно. Тем не менее аноним, что уже звонил на его номер ранее, заверил Мамору, что не допустит, чтобы с ними что-то случилось. Но прежде, чем Мамору даже задумался о том, чтобы задать загадочному человеку вопрос, тот отключился. Быстро переключая каналы, Мамору размышлял о том, где мужчина вообще мог взять его личный номер, который был известен лишь Сецуне. Найдя, наконец-то, канал с новостями, Мамору узнал, что первые десять девушек, замешанных в «Скандале вокруг Мамору Чиба», будут повешены в полдень следующего дня, и Мамору знал, что он обязан находиться там. Голос в телефонной трубке сказал, что защитит его любимых, но как он мог доверять какому-то неизвестному человеку? Мамору знал, что ему необходимо присутствовать на казни. Не только для того, чтобы удостовериться, что дорогие ему люди в безопасности, но и из-за чувства долга в отношении всех девушек, что были под его опекой. Их смерти будут на его совести, потому что он обещал им безопасность, однако не смог ее обеспечить. В попытке придумать хоть какой-то способ для спасения пленниц, Мамору погрузился в беспокойный сон, что был омрачен кошмарами. Проснувшись раньше, чем планировал, Мамору быстро оделся и помчал прямиком на городскую площадь. По иронии судьбы, он прятался в одном из безопасных домов, что уже был раскрыт ранее. Убежище находилось на другом конце города, так что путь к площади занял некоторое время. Он прибыл туда как раз к моменту, когда десятерых девушек вывели на помост, где подготовленные для каждой из них петли были готовы отнять их жизни. Мамору был близок к тому, чтобы издать вздох облегчения, поскольку на платформе не было ни его родных, ни близких друзей, однако тут же спохватился. Он был в ответе за всех этих несчастных девушек, выведенных на обзор городской публики, и он подвел их. Мамору улучил минутку, чтобы тихонько помолиться за осужденных. Когда он опускал голову, ему показалось, словно кто-то произнес его имя. Оглянувшись, Мамору вдруг осознал, что находится уж слишком на виду, при том, что маскировкой ему служили лишь кепка и темные солнцезащитные очки. В попытке аккуратно скрыться, чтобы не привлекать слишком много внимания, Мамору вдруг замер, услышав, как зазвонил в кармане его мобильный. Даже не пытаясь поприветствовать хозяина телефона, загадочный голос в трубке проорал «БЕГИ!». И этого хватило, чтобы развернуться и что есть силы рвануть прочь. Однако этого оказалось недостаточно. Он споткнулся, из-за чего кубарем покатился по земле. Прежде, чем Мамору смог хотя бы пошевелиться, он был подхвачен, по меньшей мере, тремя парами мужских рук. «О нет» — услышал он чей-то возглас издалека и не смог не согласиться. Вот теперь у него точно настоящие проблемы.

***

— Они бьют его дубинками, — сообщила девушка у окна, имя которой, как помнила Усаги, было Холли. Все заключенные с замиранием сердца слушали подробности задержания Мамору. Держа Чику на руках, Усаги подошла вплотную к решеткам их камеры, ее сознание было сейчас словно в тумане. Она на автомате потянулась к сестре, и Минако незамедлительно схватила ее руку, точно так же просунув свою через решетки. — Он без сознания, — снова сказала Холли. Усаги всем телом напряглась. Что будет с Мамору теперь, когда он у них в руках? Его немедленно убьют или же перенесут его казнь на другое время? — Они тащат его в участок. — Холли отвернулась от окна, понимая, что ничего важного уже не увидит. Усаги почти что вздохнула с облегчением, от понимания, что они не убили Мамору на месте. И как бы ей не была отвратительна эта мысль, это, скорее всего, было из-за того, что мэр прекрасно знал — при помощи должной огласки он сможет привлечь куда больше народа. Девушки уже начинали успокаиваться, как внезапно напряжение стремительно возросло, когда прозвучавший снаружи крик разорвал воздух в помещении. Холли тут же припала к низкому окошку и увидела, как ликует внизу немногочисленная толпа. Она отползла от окна и, спрятав лицо в ладони, зашлась рыданиями. Несмотря на то, что платформа была практически не видна, она беспрепятственно могла наблюдать болтающиеся пары ног. Еще один крик послышался с улицы, а за ним еще и еще. — Мамочка, ты делаешь мне больно, — захныкала Чика. Усаги незамедлительно ослабила свою хватку и с грустью взглянула на ребенка. Последний пятый крик донесся с площади. Однако визг, прозвучавший в их камере, заставил Усаги подпрыгнуть и обернуться. Девушка, которую Усаги едва ли могла вспомнить, рыдала и истерически кричала: — Моя сестра! Там была моя сестра! Не задумавшись даже на секунду, она рванула в сторону Берилл и, прежде чем Усаги, оставив ненадолго Чику, смогла оттащить ее от изможденной женщины, успела нанести той два удара ногой. — Прекрати! Ты ничего этим не добьешься! — прикрикнула Усаги. — Да, но зато мне станет легче, — прорычала девушка в ответ, пытаясь оттолкнуть Усаги. Она все еще сопротивлялась, когда Усаги обхватила ее руками, опускаясь вместе с рыдающей сокамерницей на пол, и оттащила подальше от Берилл, передавая в руки подруги. Поднявшись на ноги Усаги огляделась. Многие заключенные, казалось, были в шоке от того, что она защищает Берилл. — Я знаю, что каждая из вас хочет отомстить, но сейчас не время и не место. Мы не сможем выбраться отсюда, если будем кидаться друг на друга, — проговорила Усаги с отвагой, которой в ее словах было больше, чем на самом деле таилось внутри. — И что ты предлагаешь нам делать? — послышался чей-то голос справа от Усаги. — Мы приговорены к смерти! Усаги обвела взглядом всех находящихся в камерах, натыкаясь на полные грусти и отчаяния глаза матери. — Должно быть хоть что-то, — пробормотала она скорее себе самой. — Возможно, и есть, — услышали они мужской голос. В страхе закрыв глаза, Усаги обернулась и увидела стоящего за дверью камеры мужчину — офицер Джонсон. Он не вызывал привычного страха, как другие полицейские, однако он был одним из них. Усаги бросило в дрожь от одного лишь воспоминания того, что он может с ней сделать. — Я не ожидаю, что вы доверитесь мне, но я хочу вам помочь, — заверил офицер, в надежде погасить проблеск страха, отразившийся во взгляде Усаги. Рей, фыркнув, подошла к полицейскому настолько близко, насколько позволяли тюремные решетки. — И с чего же это вы изъявили желание помочь? Джонсон вздохнул, на секунду опуская глаза, стоило ему лишь вспомнить ужасающие события прошлого. — Моя жена, дочь и сестра были убиты в Альфа войне. — Он замолчал и перевел взгляд на Рей. — Я хочу правосудия, которого не смог найти тогда. Женщины незамедлительно решили показать, что они думают на этот счет, выражая свою обеспокоенность выкриками на манер — «Это ловушка», «Он лжет» и «Я ему не доверяю». Их голоса становились все громче, и это не на шутку беспокоило офицера Джонсона. — Дамы, пожалуйста! — прокричал он поверх гула женских голосов, заставляя тех немедленно замолчать, словно обращаясь к ним именно так, он в одночасье сможет завоевать их доверие. — Вы должны сохранять спокойствие, если мы хотим чего-то добиться. — Вас могут поймать, — проговорила Икуко. Она правда хотела довериться этому человеку, но что произойдет, почувствуй он вдруг, что его безопасность под угрозой? Бросит ли он их на произвол судьбы, если его жизнь тоже окажется в опасности? Джонсон согласно кивнул. — Да, верно — меня правда могут поймать и убить. Однако, на данный момент я вне подозрения, и никто не догадывается о моем причастии ко всему этому. — Он замолчал и перевел глаза на Усаги. — Никто не имеет ни малейшего понятия, о моей помощи Мамору Чиба, однако сегодня я узнал обо всем слишком поздно. — И как же ты ему помог? Его только что избили и утащили в участок. — Голос слева озвучил то, о чем как раз подумала Усаги. — Я предупреждал его обо всех передвижениях, совершаемых полицией… — Звук, прозвучавший откуда-то из коридора, заставил его обернуться, и Джонсон вдруг осознал, что их разговор длится уже слишком долго. Он снова повернулся к Усаги. — Я пообещал Мамору, что уберегу его близких любым путем. Составлю план и сделаю все, что смогу. Поверьте мне, даже если боитесь, что я могу предать ваше доверие. Я всегда буду на вашей стороне. После этих слов Джонсон развернулся и скрылся в коридоре. Осознав только что сказанные им слова, Усаги изнеможденно осела на пол. «Что же делать?» — спрашивала она себя снова и снова. А в камерах уже опять стоял гул. Вопросы девушек крутились вокруг мотивов этого мужчины, доверия его словам и непониманием, что делать и кто их возглавит. — Мы составим план действий и будем бороться. — Проговорил кто-то, поверх всеобщего шума. Все головы обернулись к Сецуне. Она стояла с высоко поднятой головой, а лицо выражало твердую решимость. Усаги поднялась на ноги, согласно кивнув, и вслед за ней еще несколько девушек высказали свое одобрение. С этого момента камеры полицейского участка заполнял приглушенный шепот готовящегося к исполнению плана.