Песня ветра и города

Рафаэль выпрямился, резко выдохнул, заставляя себя оторвать взгляд от простреленного точками Малой Медведицы ночного неба, и намотал синюю полосу льна на запястье, затянув двумя плоскими узлами, как была когда-то завязана маска его старшего брата. - Мне пора дальше. Он высоко подпрыгнул, выполнив двойное сальто, приземлился на крышу и помчался по ней, мелькая едва уловимой тенью среди труб, проводов и антенн. Лео любил так делать. Сорваться с места и мчаться, казалось бы, не зная куда, кувыркаться в воздухе, прыгать, ловить обрывки проводов и лететь сквозь ночь, лишь изредка попадая в лучи фонарей и реклам. Старший брат любил пограничье черного звездного неба и ярко освещенного города, самую грань, по которой он так легко бегал, бесшумно ступая босыми ногами. Любил… - Я догнал тебя! Догнал! – Рафаэль, запыхавшись, останавливается около брата. – Все! Давай домой уже! Сколько можно тут скакать? Не лягушки, поди, так и нечего! Леонардо отвечает мягким смехом на этот поток недовольного ворчания, помноженного на брызги пота, когда Раф встряхивается. - Смотри! – он усаживается на самый край щербатого парапета и вскидывает руку к небу. – Полярная Звезда. Она указывает верный путь мореплавателям и путешественникам. Всем, кто заблудился в мире… и в себе тоже…О ней сложено много красивых легенд… Он резко оборачивается так, что хвосты маски задевают Рафа по лицу, потому что он сидит совсем рядом, почти положив подбородок брату на плечо. Почти… Ему кажется, что сделай он нечто подобное, и Лео засмеет его с телячьими нежностями или начнет гладить по голове, как Майки… - Черт, а ведь хотелось тогда до дрожи, чтоб ты так и сделал. Всего-то пара сантиметров, и я бы тоже… как Майки смог ощутить это тепло. Знаешь, парадоксально – руки у тебя холодные всегда были, пальцы вечно зябли, а как прикоснешься, так тепло внутри разливалось. Я сам не помню этого, Майки так говорил… Раф улыбнулся сам себе, на бегу тронув пальцами левую скулу. - Вру, конечно, помню… - Ты заблудился, Рафаэль, - холодные подушечки пальцев осторожно пробегают по щеке, хотя Лео смотрит по-прежнему в небо. – Это тебе она светит, чтобы ты нашел дорогу к своему равновесию, чтобы смог усмирить огонь в сердце и честно смотреть себе в глаза, не играя в черствого злюку. - Ой, иди к чертовой бабушке! – Раф торопливо отстраняется, хотя щека еще долго хранит на себе невидимый отпечаток этого секундного прикосновения. – Не надо мне Указующих Верный Путь, одного за глаза и за гланды хватает. Лео снова смеется, легко и открыто, потому что Рафаэль забавный, с его точки зрения, когда дуется и злится на весь белый свет. - Неужели так противно делать то, что я говорю? – искристая синь ясного взгляда обволакивает, как туман. Как то самое небо. - Да нет, - Раф смущенно отсаживается в сторону и торопливо сцепляет пальцы в замок. Пусть эти телячьи нежности старший брат прибережет для Микеланджело! Ему-то, Рафу, на хер ничего подобного не надо! - Просто достало меня это вот твое «быстрее-выше-сильнее»! Мы победили, Лео, кой черт сейчас-то рваться на британский флаг? Расслабься хоть на минуту. Зачем мы вместо кино сейчас носимся с тобой по крышам, взопрев уже, как шлюхи в церкви! Зачем эти усиленные тренировки?! Лео хмурится, отводя глаза от звезд. - Раф, - коротко вздыхает он. – Это только одна крошечная битва, это не война выиграна, и нам повезло. Мы победили не благодаря своему искусству, а только чисто случайно, - потому что у здания оказались слабые перекрытия и Шреддер сорвался с него. Везение не самый надежный союзник в борьбе… - Ой, не начинай! – Рафаэль совершенно бесцеремонно перебивает его, хватаясь за голову. Все! Отличный вечер испорчен, и испорчено очарование этого момента. Медведица стала мерзким половником из белых точек, мягкий смех лидера – тупым ржачем, а тепло мгновенного прикосновения розовыми слюнями для малявок! Рафаэль резко встает и отворачивается. - Ты не прав! – возражает он. – Не важно, как нам досталась победа, важно, что она наша! Давай отдыхать, а не торчать в зале до седьмого пота. Лео, дай нам расслабиться с парнями нормально, не нуди в уши, а? Он несильно стукает кулаком в трубу и идет прочь, собираясь вернуться в логово и предложить Майки оторваться за приставкой и просмотром ночного ринга. Лео еще какое-то время смотрит в небо, словно просит у Полярной звезды прощения за своего брата, а потом выхватывает катаны и легким прыжком летит дальше, собираясь закончить намеченную тренировку в одиночестве. Рафаэль взобрался на высотку и долгое время стоял, сжимая и разжимая онемевшие пальцы. Он полз сюда на руках, изнасиловав собственные мышцы до боли и надрыва, но хоть на минуту успокоился. Когда начинало болеть тело, невыносимо, настырно и люто, Раф отключался от боли в груди и голове… Врал, конечно, от нее невозможно было отключиться, просто хоть на минуту она становилась терпимой, и тогда можно было поговорить с собой и порыться в собственной памяти, упрямо добывая из нее яркие моменты прошлого, воскрешая взгляд, движения и голос. Ему казалось, что сумей он до мельчайших подробностей вспомнить, и все вернется назад… Лео вернется назад… - Да ты загнался уже до психоза! – Майки стоит посреди додзё, уперши руки в бока, и в упор смотрит на своего лидера. – Хорош, Лео! Пойдем с нами в футбол лучше погоняем. Рафаэль поддерживает младшего брата кивком головы, ожидая ответа. Ну, Лео же не дебил в конце концов, хотя порой такое впечатление складывается. Он должен понять, что одной тренировки в день достаточно… ну ладно, можно две. Но после их победы клан Фут сидит, не показывая носа, уже две недели, на улицах тишина и благодать, так, может, не надо устраивать три тренировки в день? Что, война завтра, что ли? - Нам надо быть готовыми, - негромко возражает Лео, продолжая методично мелькать легкой тенью среди качающихся болванов и нанося быстрые точные удары. – Это затишье перед бурей, поверьте мне. - Идем, - Раф хлопает Микеланджело по плечу и отворачивается. – Забей на него. Ему ж если что в голову втемяшилось – тараном уже не вынесешь. Лео одним прыжком оказывается прямо перед ними, преграждая дорогу. - Одно условие, парни, - жестко говорит он, убирая катаны в ножны. – Я запрещаю выходить на поверхность! Футбол только в канализации и только недалеко от дома. Рафаэль минуту смотрит ему в глаза, пытаясь прожать взгляд лидера, но с таким же успехом может пробовать давить на стену. - Ой, как же ты заколебал, Лео, - вздыхает он и выходит из зала, обойдя замершего старшего. - Репкой съехал, - Майки крутит пальцем у виска, направляясь следом за Рафом. – Идем, я взял мяч и чипсы, нас Донни уже ждет. Рафаэль согласно кивает, даже не оборачиваясь, хотя спиной чувствует взгляд, устремленный им вслед. Если Лео нравится нагнетать обстановку и параноить, пусть развлекается этим один, а для компании есть игры повеселее… Раф лег на крышу и уставился в звездное небо, поднял руку и обрисовал пальцем созвездие Малой медведицы, послав воображаемый выстрел Полярной Звезде. Потом перевернулся на бок и прижался щекой к бетонному покрытию, жадно вдыхая пыль, так что запершило в горле, и прикрыл глаза. «Все же именно здесь случилось, Лео. Вот точка отсчета. Помнишь, как в детстве играли в «шаги назад по следам»? Если я сыграю сейчас и пойду спиной назад, ступая точно, как в тот вечер, смогу ли вернуться и все изменить?» Зеленые глаза закрылись совсем, а пальцы прорисовали в пыли дорожки, словно очерчивая невидимый след двупалой стопы. «Я каждый твой шаг вспомню, найду каждый след. Лео, ведь так не может случиться, что это навсегда…» Рафаэль чуть нахмурился, чутко вслушиваясь в тишину над городом и стараясь уловить в ней звук знакомых шагов. «Боги, если вы есть на небе, то сделайте так, чтобы все получилось! Кому продать душу, чтобы повернуть время вспять? Всего один шанс… мне нужна только доля секунды, чтобы успеть повернуться… Господи, Лео, как же я хочу быть сейчас рядом с тобой…»