Песня ветра и города

- Я же просил не задерживаться так долго, - Лео смотрит холодно и с упреком, встречая братьев в гостиной. – Так сложно хоть смс мне бросить было? - Чтоб ты его поперек медитации читал? – Раф насмешливо приподнимает бровь, кидая в лидера футбольный мяч. – Что ты, Лео, да нам бы в голову не пришло тебя так беспокоить. Вдруг еще отвлечешься, и тебе очередная угроза примерещится, или швабра нападет! Ему нравится поддразнивать старшего брата, тем более что сейчас в кои-то веки в меньшинстве именно лидер, даже Донни благодушно усмехается, перепрыгивая через спинку дивана и усаживаясь к телевизору. Они отлично погоняли мяч, вопреки требованиям Леонардо, выбравшись в город и устроив футбол на троих на огромном ночном стадионе. Конечно, не хватало четвертого, чтобы не стоять на воротах по очереди, но ничего, справились. - Я просил не выходить на поверхность! – Лео бросает мяч обратно и недовольно ловит непонимающий взгляд всех троих одновременно. – В этом-то что неясного? - А мы и не… - Майки чешет нос, озадаченно переводя глаза с Донни на Рафа и обратно, словно пытаясь понять, кто их сдал. - Ага, - Лео морщится и встает. – Живо ешьте, и я жду вас в додзё. Уже проходя мимо Микеланджело, старший демонстративно шлепает ему на макушку травинки, которые снял с футбольного мяча. - Где у нас тут клумбы появились? Рафаэль подтянулся на руках и прополз по крыше вперед, не поднимая головы, и бестолково проволок ее по пыли и бетонной крошке, обдирая скулу. «Должен сохраниться запах… должен… он держится долго. Собаки же находят дорогу домой и через годы. И я найду». Он открыл глаза. «Вот здесь ты стоял, кажется. И ветер… он бил тебе в спину, снося запах прямо на меня, а солнце в глаза светило, мешая смотреть. Закат яркий был, почти красный, а по самой кромке уже темно-синий, как твои глаза. Да, я начну отсюда… как же ты сюда пришел-то?..» С огромным трудом подняв себя на колени, Раф уперся руками в крышу и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Под ребрами саднило так, словно туда сперва вогнали нож, а потом досыпали раскаленных углей. Он криво усмехнулся, нарисовав в пыли длинный росчерк, какой обычно оставляло лезвие катаны Лео на короткой отмашке, когда он задевал им землю или пол. - Три сбива… ты только три раза себя и прикрыл, примчавшись сюда. Один вон там, около аварийного люка, и ушел перекатом точно Майки под ноги, успел его сбить, чтоб под удар не попал, и сбросил с крыши… Я помню, Лео. Спасибо, брат, что ты был рядом тогда… и прости, что так редко говорил тебе это слово. Я ж думал, что потом успею, все недосуг было собраться и сказать, что ты сделал для нас так много… Рафаэль передвинулся, усаживаясь на крышу, и снова уставился в небо. - Сколько ты незаконченных дел оставил? Ты прости, но я их уже не доделаю за тебя, я лучше найду способ вернуть все обратно и переиграть тот вечер, как неудавшийся матч. Сыграю с Богами на их поле, но с правом на реванш. Лео осторожно откладывает кисть и секунду пристально смотрит на набросок, сделанный на большом листе бумаги. Сакура в цвету. Вечные японские мотивы, которыми грезил старший, искренне забавляли Рафаэля, но не признавать, что брат здорово рисует, он не мог. - Ты не закончишь его? – он смотрит через плечо Лео на нарисованное дерево с летящими по ветру лепестками. - Потом, - тот отрицательно качает головой. – Сейчас у нас тренировка. - Ой, брось ты! – горячая голова насмешливо щурится. – Да что она, убежит, что ли? Давай, дорисовывай и потом в зал шуруй, мы подождем! С коротким вздохом Леонардо решительно вытирает кисть об тряпочку и закрывает банку с тушью. - Дисциплина для каждого из нас, - возражает он поднимаясь. – И для меня в первую очередь. Я не вправе подавать вам пример того, как легко отложить основные дела ради мимолетного хобби. Рафаэль закатывает глаза и смеется. - Мораль отличная! Долго репетировал? Этот набросок Раф потом разорвал в клочки, растоптал и расшвырял по всему дому, стирая с рук обрывками ватмана кровь. Черное и красное… черный, словно обгоревший, ствол дерева, казавшийся красивым всего за несколько часов до… и красные мазки, как лепестки на ветру… Лео ее так и не закончил. И не закончит уже, так зачем она вообще нужна? - Ты прости, - Рафаэль качнул головой. – Все равно никто бы не стал дорисовывать. Лео, скажи мне, зачем все было? И эти картины, и твои мечты. Как так вышло, что ты мечтал, чего-то хотел, куда-то стремился и все? Ничего этого больше никому и не надо, выходит? Дай мне знать с того берега, что я не прав… хоть рукой махни или напиши нам письмо… Рафаэль встал в стойку, вытащив из-за спины катану с длинной шелковой кистью синего цвета, провернул восьмерку и коротким взмахом рубанул воздух, словно отмахиваясь от незримого врага. Шаг. Первый шаг назад, как в детской игре. «Я найду дорогу обратно». - Пойдем отсюда, - Майки резко разворачивается и швыряет нунчаки в угол зала. – Парни! Я сыт по горло! Лео стоит к ним спиной, стиснув зубы и закрыв глаза, но умудряется поймать оружие младшего брата. - Я запрещаю! – выделяя каждый слог, тихо говорит он. – Вы не пойдете на поверхность! Мы заканчиваем тренировку, ужинаем и возвращаемся к спаррингам! У тебя плохо получаются левые блоки, Микеланджело! Рафаэль, займись отработкой перекатов и не при уже, как бульдозер! Донателло, близорукость не оправдывает такой расхлябанности в бою, потом будешь про свои колбочки думать, а сейчас соберись! Братья на миг замирают, а потом все трое удивленно оборачиваются на лидера. Нет, Лео, конечно, и не так может приложить, если его допечь, но вот какого черта именно сейчас?! - Иди на хер! – высказывается за всех Раф и швыряет сай в стену, а следом и второй. Острая сталь со звоном впивается в доску и коротко дрожит, пока Леонардо шумно переводит дыхание. - Я ясно выразился, - говорит он. – Брошенное оружие подведет тебя в бою, и ты еще не раз можешь пожалеть, что его нет под рукой. Донателло складывает шест и сует его за спину. - Лео, я не хочу тебя задеть, но вот сейчас согласен с парнями – не перегибай палку. Давай выдохнем хоть пару дней. - Выдыхайте, - Лео опускает голову и дергает из ножен одну из катан. – Сколько вам влезет, выдыхайте, но потом не жалуйтесь мне на шрамы, синяки и ссадины! И никакой поверхности! Ясно?! Два поворота, перевод и косой удар под 45 градусов, наискось через плечо противника к бедру… Рафаэль свалился на колено, тяжело дыша, и уперся клинком в крышу. - Вот здесь Донни споткнулся, и у него выбили шест… Как ты успел отвести от него удар? Хотя важно ли это теперь? Катана, жалко звякнув, выпала из трехпалой кисти и откатилась в сторону. Раф прижал кулаки к груди и согнулся, упершись лбом в бетон. Внутри бушевало пламя, вылизывая добела ребра и грудину, оставляя только пепелище, прикрытое едким чувством бессилия, которое Рафаэль так упрямо топтал в себе, измотавшись почти до предела. - Я сейчас, Лео, еще немного осталось… Он нащупал рукоять меча своего старшего брата и поднялся, снова вскидывая его вверх. Если все сделать шаг за шагом, если все повторить в обратном порядке, то он сможет… он сможет найти точку отсчета, разорвать время и вклиниться в него, возвращаясь туда. На эту же крышу, в эти же движения и успеть повернуться… Их зажали на этой крыше, как в капкане, окружив и не оставив ни одного шанса уйти. Вернее, эти шансы они отобрали у себя сами, смотавшись из дома без оружия, веревок и кошек. Просто же погулять хотели. А закат был такой красивый, и так тепло трепал хвосты масок ветер… хотелось просто оторваться, побегать, полетать и повалять дурака… - Майки, держись! Удар сносит младшего из черепашек в сторону, чудом убирая из-под стремительной атаки сверху, и клинок катаны Лео со скрежетом принимает на себя удар, предназначавшийся брату. Лидер отбрасывает противника, хватает за загривок Микеланджело и чуть ли не пинком отправляет его с головокружительной высоты с коротким рявком-приказом: - Хватайся! В его голосе иногда звенит дамасская узорная сталь, которой просто невозможно не подчиниться. Яркая, острая и горькая по кромке, потому что узор травили кислотой… Таков же и голос Лео, когда он рычит слова-команды. Он редко так поступает, все хочет быть мягким, спокойным и незыблимым, как сэнсэй. «Лео, родной мой брат, тебе же было всего 18. Куда тут до мудрости старика? Да и остолопам вроде нас только твои рявки и подходили. Сразу в мозг ввинчивались, не давая спорить. Что ж ты не рявкнул так же, когда не хотел нас отпускать?..» Майки с визгом перелетает через парапет и исчезает из поля зрения. Раф разворачивается к старшему брату, отмахиваясь от пары футов сразу, и уже собирается обложить его самыми лестными словами, когда тот вдруг совершенно беспардонно пинает его под колено, роняя в пыль, хватается за плечо и выталкивает себя куда-то вверх и за спину Рафаэля. Порой у бешеного ниндзя складывалось впечатление, что все они всего лишь инструменты в руках Леонардо, удобные рычаги и подпорки. - Дон, пригнись! Звучит уже где-то сзади, и снова звон клинков. Раф подскакивает, оборачиваясь, и как в замедленной съемке видит сломавшийся пополам бо своего гениального брата, его зажмуренные глаза и остановивший прямо перед носом три сюрикена клинок. - Беги!! Лео пинает брата в бок, потому что руки заняты, и принимает катану одного из футов на предплечье, закрывая голову Донателло. - Прыгай! Второй удар отправляет черепашку в фиолетовой маске следом за Микеланджело с крыши, как предмет… - Охуел?!!! - взрывается Рафаэль, дав одному из футов по голове ногой, но Лео молчит в ответ, оказываясь у него за спиной. Рафа это бесит и доводит почти до белого каления. - Мне твоей помощи не надо! – рычит он, отправляя мощным ударом своего противника в сторону. – Я и сам справлюсь! Короткий острый звон режет по ушам, как предсмертный крик. Вернее, это он и есть своего рода, потому что катана в левой руке старшего брата прикрывает затылок сорвиголовы, почти коснувшись его, и ломается надвое, брызнув во все стороны невозможно-яркими осколками. Два впиваются в плечо Рафа, а следом добавляется удар в бок. - Беги за ними, дебил!! «Как лестно! Дебил! А сам-то кто тогда?!» Рафаэль резко развернулся, нанес по воздуху двойку ногой и рубанул катаной совсем низко над крышей. Стелющийся легкий поворот, проложенный всего в сантиметре над поверхностью, и перекат с рывком вверх. «Тебе в этом не было равных. Как легко ты мог взлетать вверх и тут же уходить в низкую стойку, почти распластываясь по земле. Лео, я уже почти… подожди еще совсем немного…» - Раф-ф… Удар в бок. Еще один, а из глаз уже и так искры летят, так что сразу и не рассмотришь, кто на этот раз дал тебе проехаться рожей по бетону – враг или родной братец. Что-то колкое режет кожу и впивается под нее, больно давит в ребра… Рафаэль приподнимается на руках, чувствуя боль в левом боку и неясную тяжесть на плече и ноге, словно его левая сторона вдруг стала из свинца. - Беги же… не...доу…мок… Липкое и яркое, как закат, течет на крышу, шмякается большими сгустками и громко шлепает… его слишком много для незначительной раны в боку… его ровно столько, чтобы понять, что оно вытекает из тела, прижавшего Рафа к крыше… из тела, пробитого насквозь длинной хищной глефой… - Лео… - Беги же … ну… Брат с трудом отпихивается от него, тем самым вынимая из бока Рафаэля клинок, что прошил его самого насквозь и высунул наконечник так далеко, что задел даже сорвиголову. - Веревка… там... И толкает дрожащими руками Рафа к парапету… - Я помню, как прыгал, - Рафаэль встал на выщербленный карниз и свесил пятки с самого края, оставшись только на носках. – Вот отсюда летел, пытаясь поймать хвост оставленной тобой веревки. Я только тогда понял, что ты по ней и поднялся сюда, специально оставив. Он осторожно убрал катану за спину, в плохо закрепленные ножны. - Обними меня, брат, хоть этим мартовским ветром, ведь я почти рядом… И сделал шаг назад.