Увязший в песках Калифорнии

I got dosed by you and Closer than most to you and What am I supposed to do Red Hot Chili Peppers — Dosed

      Когда я проснулся первым, что предстало перед глазами — белый потолок.       Я умер?       Как только послышалось пиканье больничных приборов, все встало на свои места. Я в больничной палате. Спустя минуту я окончательно все понял, и тогда заметил Лидию, сопящую на стоящем у моей кровати кресле и держащую меня за руку.       Ее глаза были покрасневшими и растертыми, а волосы словно бы не расчесывали уже несколько дней.       Я не помню, как попал сюда. Последним воспоминанием были вспышки света, видимо, от фонарей агентов ФБР, которым я позвонил перед поездкой в заброшенное кафе. Они как всегда вовремя. Даже думать не хочу, как мне влетит от Дерека за то, что один поехал туда. Я не знаю, сколько пролежал здесь. Окна в палате занавешены, поэтому я даже не знаю, какое сейчас время дня. Ничего не оставалось, кроме как будить Лидию. — Хэй, — я сжал ее руку крепче, и это помогло. Она моментально открыла глаза. — Боже, наконец-то ты очнулся, — она облегченно выдохнула. По виду, Лидия была искренне рада, что я очнулся. — Ты все помнишь? Знаешь кто ты? — Конечно, — это казалось мне глупым, — последнее, что я помню — вой сирен и вспышки света. После этого я, наверное, отключился. Что было потом? — Ты… У тебя остановилось сердце, — ей было больно говорить об этом, пережитый страх в глазах давал о себе знать. — Врачи запустили его, а потом доставили сюда. — Сколько я здесь? — пора бы вернуться в реальный мир. — Около 5-ти часов, — голос у нее был усталый. — Не говори, что ты сидела здесь все это время, — я знал, что так и было. — Ну-у… Вообще-то да, — она виновато посмотрела на меня. — Я не могла уйти отсюда, не узнав, что ты в порядке. Ведь из-за меня ты и здесь… — Что? С чего ты это взяла? Я здесь, потому что тот придурок избил меня. Ты тут ни причем. — Ты идиот, — мои брови мгновенно вскочили вверх. Ау, это больно… Мне разбили лицо? — Меня волнует только одно: почему ты решил рискнуть своей жизнью, чтобы я ушла. Ты ведь сам прекрасно понимал, что как только я выйду из здания, они убьют тебя. Так зачем?.. — Считай это извинениями за то, что нагрубил тебе, — моя гордость не позволяла сказать, что я сделал это, потому что она стала мне дорога. И потому что я агент ФБР. Этого тоже нельзя сказать.       Вообще, разве не странно, что я уже которую неделю учусь в университете, и никто даже не заметил, что я немного для него староват? — Считай, что извинения приняты, — она откинулась на спинку кресла, а уголки ее рта устало прыгнули вверх. — Спасибо.       В ответ я лишь улыбнулся.       Наступило неловкое молчание, которое я так «люблю». Но Лидия поняла это и решила завести тему для разговора: — Надо будет записаться на курсы по самозащите, чтобы не попадать в такие ситуации. — Когда на тебя наставляют четыре пушки, вряд ли она тебе поможет, — девушка явно не ожидала быстрой реакции, — но я могу помочь. Знаю пару приемов.       Глаза Лидии округлились, она явно не верила в это. Вот только я забыл, что драться меня научило бюро, и приходится отвечать за свои слова. — Что? Мой папа коп, помнишь? Он научил меня драться и стрелять, — в моих словах осталась доля правды. Отец правда научил меня стрелять, когда я был еще в школе. И он коп. Поэтому в своем отделе я стреляю лучше всех.       Но… с отцом мы мало видимся. Очень мало. Он шериф полиции в другом городке. В таком маленьком и безызвестном… Бейкон Хиллс, если память мне не изменяет.       Мы разговаривали с Лидией уже больше часа. И, по правде говоря, мне было комфортно говорить с ней. И ей, видимо, тоже.       Темы разговоров брались из пустоты. Например, начинался о любимом виде мороженого, а заканчивался решением сходить на футбол. Оказалось, мне сломали ребро. Еще я узнал, что Дерек подозрительно косился на Лидию, пока меня вытаскивали оттуда… Немного странно, что он тоже приехал. Было приятно поговорить с кем-то, учитывая тот факт, что мне особо не с кем разговаривать. Особенно после того, как я стал работать под прикрытием.       Но вскоре этот разговор прекратился.       В дверь постучал дежурный и попросил Лидию выйти в коридор, сказав, что у нее посетитель. Это было довольно странно, учитывая, что больной я, а не она. Все бы ничего, но я узнал имя этого посетителя. Джексон. Этот смазливый придурок вечно все портит. Если бы не перелом ребер, я бы поговорил с ним как следует. — Стайлз, ты не против? — голос девушки вывел меня из раздумий.       Что?       Конечно, я против.       Я против того, чтобы он приходил сюда и вообще куда-либо. Против всего его существования. Но ничего кроме, как сказать «да, конечно» я не мог.       Почему меня это так задевает?       Мы всего лишь работаем вместе над делом. И все. Больше ничего. Но от чего-то мне дико паршиво при одной мысли, что она встречается с ним. ***       Больница, конечно, не место развлечений, но я никогда не думал, что может быть настолько скучно. Если бы не Лидия, я бы уже умер тут от скуки. Она часто меня навещает, приносит еду, ибо больничная, кажется, вообще не съедобна, и мой любимый апельсиновый сок, который она сама не любит. И за это я ей благодарен. По крайней мере, за то, что она приносит мне новые книги и мне есть чем себя занять.       Пока я лежу в больнице, у меня есть время поразмышлять над делом, и о том, как избежать смерть, учитывая то, что Дерек убьет меня сразу, как я выйду из больницы. Крови единорога или философского камня у меня нет — придется импровизировать.       Я лежу здесь не так уж и долго, но уже успел заметить, что в этой больнице не все так идеально, как кажется на первый взгляд.       Благодаря работе на ФБР я с легкостью могу определить тайны этой маленькой больнички: интрижки между доктором и медсестрой, любовный треугольник интернов и прочей глупой драмы. Возможно, мне не так уж и скучно. Ну… или я окончательно свихнулся. *** — Я хочу домой. — Простите? — дежурный врач недовольно выглядывал из-за своих очков. — Ваше имя? — Стайлз Стилински, — нервно сказал я, положив перед глазами врача медицинскую карточку. — У Вас перелом ребер, молодой человек. Вам лежать еще неделю. — Мне очень сильно надо домой, — было видно, что я раздражаю его, — я уже выздоровел. Не буду бегать, прыгать, делать резких движений и… — Нет.       Врач был категоричен — ему никак не хотелось отпускать меня. — Пожалуйста, — пытался я проявить свое врожденное обаяние, и понял, что у меня его нет. — Нет. Возвращайтесь в палату, или я буду вынужден позвать санитаров. — Вы не понимаете, завтра похороны моей лучшей подруги, я должен пойти на них… — Мм? — поднял бровь мужчина, перестав перекладывать бумажки. — Я отпущу вас только в том случае, если ваш лечащий врач даст вам выписку. Никак иначе. — Он ни за что не отпустит меня, а мне надо на похороны… — я попытался проронить скупую слезу. — Пожалуйста.       Мужчина тяжко вздохнул. — Ладно. Валяй. Если меня будут спрашивать, то я скажу, что ты сбежал. Мне не надо неприятностей. — Спасибо! — ответил я, схватил чемодан и поспешил выбраться отсюда.       Стоя уже у края проезжей части, я решил оглянуться назад.       Этот этап моей жизни был пройден — я получил вынужденный отдых и теперь должен возвращаться к моей работе.       Белое здание больницы напоминало о том, как хорошо, когда ты ни за что не несешь ответственности. Я мог бы отлеживать здесь бока еще целую неделю. Мог, но не буду. Меня подгоняет осознание того, что на моих плечах ответственность за то, чтобы следующего убийства не произошло. До него осталось всего 16 дней.       Да, это достаточно много, но… Кто знает, что еще может случиться?       Сев на попутный автобус, я стал смотреть на дорогу сквозь эти грязные исцарапанные стекла. Интересно, что сейчас с моим джипом? Он все также стоит за километр от кафешки возле супермаркета или ФБР отогнало его к дому? Сложный вопрос.       Двери дома одиноко встречали меня. Было бы неплохо завести питомца. Хотя, если я продолжу неделями пропадать, то никакое животное не задержится у меня.       Я бросил сумку у дивана. Кнопка на домашнем телефоне, который стоял на столе, мигала. Кажется, я не давал никому номера своего домашнего?       Щелкнув по кнопкам, я включил голосовое сообщение.  — Стайлз Стилински, — грозно корил меня мужской голос. Дерек? — Тебе крышка. Как только ты вернешься на работу после реабилитации, мы с тобой поговорим, — упс. — Тебе никто не давал права ехать туда и ввязываться в то, чего ты не способен разрешить. Тем более, в одиночку. Еще несколько минут, и, если бы не моя расторопность, ты бы погиб. Тебе стоит сказать мне спасибо, — ну да, конечно. Еще чего. — Не забывай, завтра похороны. Купи костюм и нормальный одеколон. И старайся делать вид, что тебе не наплевать. Конец связи.       Даже оставляя сообщения на автоответчик он не может отделаться от официального тона (для Дерека это значит рявкать на все, что есть перед глазами) и не может отучиться от привычки говорить «конец связи».       Костюм мне купила Лидия — пару деньков назад я дал ей денег, сказал свой размер одежды (удивительно, что я его помнил) и попросил сходить в магазин, а она любезно согласилась. Это было немного эгоистично, как мне кажется, но у меня не было иного выхода.       Вот костюм — висит на вешалке. Черный пиджак, черные брюки, черная рубашка, черный галстук.       Как-то… пессимистично.       С одеколоном я ничего делать не буду. С чего Дерек вообще решил, что он противный? Я купил его в каком-то малоизвестном магазинчике, но… Он вроде вкусно пахнет.       Зачем вообще Дереку обращать на это внимание?       Ладно, неважно.       Я приготовил одежду на завтра, умылся, застелил диван и лег.       Завтра похороны Кристин. Я буду на них присутствовать.       ФБР больше не нуждается в теле — все возможные улики они уже собрали.       Немного смущает тот факт, что я буду находиться на похоронах человека, с которым не был знаком, но в тоже время знаю об этом человеке, возможно, даже то, чего не знают самые близкие люди. Для Лидии же это будет…       Не представляю, каково это — прожить с человеком почти всю свою сознательную жизнь, а потом явиться на его похороны. У меня у самого друзья никогда не задерживались надолго и никогда не было дружбы столь же крепкой, как у Лидии с Кристин. Друзья сменялись год за годом, никто не оставался. Возможно, поэтому переходить из школы в академию было легко.       Временами мелькает мысль о том, что мое знакомство с Лидией не пролетит также быстро, как с другими людьми. Она мой лучший друг. И… я хотел бы, чтобы она была чем-то большим, чем просто лучший друг. Но этому мешает Джексон… и она сама.       Почему мир такой сложный?