Увязший в песках Калифорнии

No matter how many breaths that you took you still couldn’t breathe No matter how many nights that you’d lie wide awake To the sound of the poison rain Where did you go? Where did you go? Where did you go? 30 Seconds To Mars — Hurricane

      Понедельник. Жуткий, отвратительный день недели, который мало что может сделать лучше.       Элли рассказывала мне о друзьях, которых нашла в Аризоне, Стайлз возился с автоматом в другом конце коридора, мечтая достать баночку газировки.       День начался портиться с самого начала.       К нам приближалась Малия в джинсовой куртке со значками и в высоко посаженных шортах.       Мы с Эллисон подозрительно покосились на нее, но это не помешало ей нагло встать рядом с нами и скрестить руки на груди, словно бы мы одна компания. — Чего тебе? — первой подала голос Эллисон. — Как вам вечеринка, девочки? — задумчиво протянула она. — На ней произошло много чего обычного, не находите? — Ты говоришь о том, как пропала и переполошила всех? — холодно спросила я. — Нет…       Малия стала накручивать прядь волос на палец. — Ты что, еще не знаешь? — наигранно охнула она. — Я же поцеловала твоего парня.       Мое сердце ушло в пятки. — Джексон?..       Эти слова заставили ее рассмеяться. — Нет, глупенькая, я про Стайлза, — загадочно сверлила она меня взглядом. Не дождавшись ответа, девушка примкнула к толпе проходящих мимо студентов и вскоре ее макушка исчезла из поля зрения.       Он метался из стороны в сторону, пытаясь достать из автомата банку с газировкой, которая неудачно застряла между стеклом и стеллажом. Встав сзади и скрестив руки на груди, я попыталась выжечь в его затылке дыру своим взглядом.       Он смог разобраться с банкой, и, как только добрался до нее, то повернулся назад и с криком, который он все же смог сдержать, отпрянул назад. Испугался? Не зря. — Это правда? — О чем… — он замолчал, наткнувшись на мой взгляд. Он понял.       Он не произнес больше ни одного звука, виновато глядя на меня. Я резко развернулась и пошла прочь от него. — Лидия, постой… — Что? Что ты хочешь мне сказать? Что поцеловался с одним из наших злейших врагов? С той, кто прилюдно унижала меня и мою лучшую подругу? — Прости, это случайно вышло… — Случайно? Хочешь сказать, ты случайно засунул ей в глотку язык? — он ничего не сказал, да и неудивительно. — О боже, Стайлз, какой же ты мудак! — я быстрым шагом двинулась в неизвестном направлении, не видя путь из-за слез, что застилали глаза. ***       Я сидела за старой партой, на которой красовались всякие надписи и кривые рисунки разными чернилами. В каком-то смысле это даже поэтично, весь все это рассказывает о жизни других, о их крохотной части. Поправка: рассказывало бы, если бы люди писали и рисовали там что-то стоящее, а не матерились и вычерчивали гениталии. Думать об этом настроения не было. С нашей ссоры прошло полчаса. Я сижу в аудитории, где будет проходить следующая лекция по экономике, дожидаясь прихода моей лучшей подруги. Она наверняка уже знает обо всем и, как только придет, сразу же накинется на меня со словами «Какого черта?» или «Что ты наделала?».       Вот именно. Какого черта я сделала? Я ведь не могу указывать ему с кем целоваться, а с кем нет. Малия, конечно, не подарочек, но это не мое дело. А я набросилась на него, как какая-то психопатка-собственница.       Я не знала, что делать. Пойти и извиниться? Тогда он точно подумает, что я сумасшедшая. «Сначала орет, а потом извиняется».       Агрх. Ну почему так сложно?       Я уткнулась лицом в ладони, пытаясь придумать план дальнейших действий. Выходило, честно говоря, так себе.       Я почувствовала легкое касание на своем плече и обернулась в надежде увидеть его, но… — Уснула что ли?       Эллисон стояла напротив меня с бутылкой сока в руке и ухмылкой на лице. В отличии от меня, она заботилась о своей фигуре и здоровье, бегала по утрам, ела только здоровую пищу и так далее. — Ну, — она протиснулась через меня на следующее сиденье, предвкушая наш разговор, который был для нее как здоровое питание. — Ничего не хочешь рассказать? — Разве тебе не все рассказали? — это было сказано с излишней злостью, за что я мысленно ударила себя кувалдой.       Но она лишь довольно хмыкнула. Спасибо ей за это. — Я знаю, что вы поругались, и, благодаря твоему громкому голосу, еще половина университета. Но я хочу знать не что вы там наговорили друг другу, а какого черта ты до сих пор не извинилась? Ты же виновата, если я все правильно поняла?       Я посмотрела на нее взглядом «Что ты несешь?», но прекрасно понимала, что она права. — Ой, да ладно. Мы знакомы большую часть жизни, а ты думаешь, что можешь от меня что-то скрыть? Выкладывай.       Я глубоко вздохнула, зная, что она в тысячный раз права. — Я просто… Я не знаю, ясно? Вроде бы это не мое дело, пусть целуется с кем хочет, мне все равно… — Ну да-а, — вставила Эллисон, но, поймав мой злобный взгляд, взялась за свой сок, пытаясь не смотреть мне в глаза. — …а с другой стороны: я ведь знаю Малию, да и он ее знает. Просто, когда я начала встречаться с Джексоном, Стайлз его терпеть не мог, утверждал, что он убийца или маньяк… — А он слов на ветер не бросает, — опять влезла в мой монолог Элли. — Прости, продолжай. — Но я не послушала, а лишь закатила истерику о том, что он глупый ревнивый мальчишка. А когда такое же случилось со мной, он ничего не сказал. Пытался оправдываться, конечно. Но так сделал бы каждый. И кто я после этого? Меня даже подругой не назовешь, — я опять прикрыла лицо руками, пытаясь скрыть, как я покраснела. — Хэй, да ладно тебе. Неужели ты думаешь, что Стайлзу все равно, и он начнет встречаться с Малией? Знаешь что я тебе скажу? — я внимательно посмотрела в ее карие глаза. — Есть лишь две версии почему Стайлз не стал спорить с тобой. Первая: ты ему безразлична, и он хочет побыстрее от тебя отвязаться.       От этих слов все внутри меня сжалось. Я слишком привязалась к нему. Что если это окажется правдой? Я так занервничала, что забыла про второй пункт, гневно глядя на Эллисон, которая подсунула мне плохую пищу для раздумий. — А второе: ты дорога ему. Или даже больше. Он просто боится потерять тебя, поэтому дает тебе время остыть. — И, — мой голос был немного хриплым. Горло пересохло, — как ты думаешь, какая версия правдивая?       Эллисон улыбнулась своей теплой улыбкой, которая всегда помогала мне успокоиться. Однако по глазам было видно, что она на грани того, чтобы неудержимо расхохотаться. — Честно? Я думаю, он любит тебя, — в ответ на мой взгляд она поспешила исправиться. — Как друг, разумеется, ты не подумай… И я говорю это не как чокнутая, которая сватает свою подругу со всеми красавчиками университета, а как твоя лучшая подруга. Вопрос лишь в том, взаимно ли это?       Она посмотрела на меня, как бы спрашивая ответ. Но я и сама хотела бы знать. Знаю, что ее, наверное, давно мучает этот вопрос, но отвечать я не собиралась. — Я должна извиниться, — торжественно произнесла я эти слова, словно бы диктовала новый закон, на что Эллисон победно улыбнулась и кивнула головой.       На всех порах я летела к Стайлзу, чтобы попросить прощения. В моей голове были бабочки, радуги и слова: «Прости меня». Я пролетела много поворотов и кабинетов, пока наконец-то не добралась до доски с расписанием. Узнав, что он в 104 кабинете на третьем этаже, я пулей полетела туда, ведь времени до звонка оставалось все меньше и меньше, а чтобы вышло так, как в случае с Джексоном, мне не хотелось.       Однако, как только я добралась до второго этажа, прозвенел звонок.       На сердце у меня словно бы дрались кошки, но я была вынуждена вернуться в душную аудиторию и сесть за потрепанный стол рядом с Эллисон. — Ну что? — тихо спросила она, с надеждой разглядывая меня. — Я не успела, — так же тихо и с ноткой вины ответила я ей, положив голову на рюкзак подруги. — Жа-алко, — протянула Эллисон и откинулась на стул.       Пара шла и казалось, что ей нет конца и края. Вот мистер Бейкер вызвал к доске Зака Дэвиса из моей группы. Немного свихнувшийся и богатенький паренек, напрочь лишенный мозгов и существующий за счет родителей. Несколько раз его хотели исключить, но влиятельные родственники давали о себе знать. Не любит говорить с людьми и никто не знает, что творится у него внутри. Каждый год из-за него что-нибудь происходит, и я удивлена, что уже вторая половина сентября, а он до сих пор ничего не учудил. — Реши мне это уравнение, Зак, — строго сказал мистер Бейкер. — Я не хочу… — Реши.       Так они и стояли — низкий полный преподаватель в разъезжающейся кофте с пуговками и высокий парень в черной толстовке.       Зак пытался что-то сделать, но единственное, что хорошо у него получилось, это измазать руки в мелу.       Он покраснел. Рядом на свой стол облокотился мистер Бейкер, наклонив голову так, что всей группе была видна его лысина. — Ну и что мне с тобой делать, Дэвис? В конце семестра очередной неуд? — обреченно вздохнул Бейкер. В аудитории послвшались смешки, а Зак с ужасом уставился на свои руки. — Каждый раз одно и то же. Приходят твои родители, просят оставить тебя и не исключать, ведь тебе так нужен диплом. И что с того? Тебя все равно на работу никогда не возьмут… — продолжал и продолжал мистер Бейкер, вгоняя Зака в краску все больше и больше.       Любому адекватному человеку уже захотелось бы остановиться, поняв, как много боли он способен причинить другим, используя лишь слова. — Лу-у-зер! — захохотала Малия. Вслед за ней смеяться начали ее «друзья».       Зак стоял на месте. Ему хотелось бы провалиться сквозь землю, улететь или просто выйти из аудитории, но сделать он этого не мог.       Малия замолкла.       Говорят, что человека можно сравнить с чашей. Чаша Зака перелилась через края.       Он крикнул: «Хватит!», схватившись за голову. Профессор отпрянул. Зак стал копаться у себя за поясом, вытянув оттуда пистолет.       Все затихли.  — З-Зак? — промямлил Бейкер. — Заткнись! — рявкнул Зак. — Заткнитесь, заткнитесь, все заткнитесь! — он сглотнул. — А ты… — Зак, — тихо раздался голос Эллисон, — что случилось?       Зак молниеносно схватил учителя за горло и приставил пистолет к его виску. — Никому не двигаться, иначе я вышибу ему мозги! — крикнул парень, и в аудитории повисла абсолютная тишина. Даже с последних парт было слышно тяжелое дыхание Зака. — Зак, пожалуйста… — Эллисон попыталась сделать шаг вперед, и у меня внутри все сжалось до размеров молекулы.       Послышался выстрел.       Несколько человек в аудитории закричали, несколько бросились на пол. Я боялась посмотреть туда.       Подняв голову, я увидела струю дыма, исходящего от пистолета, поднятого вверх. Он выстрелил в потолок.       На потолке зияла дырка размером с орех на следующий этаж. Сыпалась штукатурка.       В следующую секунду Зак с полного размаха ударил профессора по голове, отчего того отбросило на стену, и оставалось только надеяться, что он остался жив. Профессор медленно сползал вниз по стене, а глаза его были закрыты. С виска текла кровь.       Взгляд парня оставался на лежащем преподавателе, но затем он резко поднял голову и взглянул на Эллисон. За его глазами поднялся и пистолет… — Всем на пол! — крикнула Эллисон, и все живо спрятались за парты.       Такое поведение взбесило его и больше всего на свете я боялась, что сейчас, когда ствол его пистолета направлен на мою лучшую подругу, он спустит курок. — Какого черта ты творишь? — парень сделал шаг вперед, продолжая держать Эллисон на мушке. — Я же сказал всем заткнуться! Или пулю захотела?       Я посмотрела на лицо Эллисон. Она выглядела так, будто ее вчера похоронили: лицо белое, как мел, губы посинели, а руки дрожали словно от недельного запоя. Не знаю что управляло мной в тот момент, но я вылезла из-за парты и встала впереди Эллисон. Да так удачно, что пистолет оказался прямо у моего лба.       Зак рассмеялся: — Смотрите все! Лидия Мартин защищает свою подругу.       Он приблизился к моему уху и почти шепотом произнес: — В прошлый раз не получилось.       Он больно сжал мою шею, а в районе виска я ощущала тепло от металлического пистолета, из которого уже стреляли, но не чувствовала земли под ногами, так как Зак буквально тащил меня за шею, отходя маленькими шагами назад. Я чувствовала запах разогретого металла, сгоревшего масла и пороха.       Я держалась за его руку, пытаясь отодрать ее от моей шеи, но все было безуспешно. — Слушайте сюда, уроды вы калифорнийские! — крикнул Зак и в ушах сразу заложило от высоты его голоса. — Сейчас я медленно выйду из кабинета, затем из здания, сяду в машину и уеду отсюда к чертовой матери. Если кто-то из вас хоть пикнет или двинется на миллиметр, первая без мозгов останется она. — Хоть я и не видела, но думаю он указал на меня.       Пока Зак говорил, мои одногруппники сменились в лице, поглядывая куда-то назад. Может, искали пути отхода? Хорошо, что Зак настолько тупой (а может, и слепой), что ничего не заметил.       Парень мелкими шагами стал двигаться к двери, продолжая сжимать мою шею. Он наверняка меня убьет. Как только выйдет из кабинета или из университета. Прикончит как животное. С каждым мини-шагом я верила в это все больше и больше, но стоило ему переставить ногу еще один раз, я почувствовала, что Зака что-то ударило. Меня оттолкнуло в сторону, и я прижала свои ледяные руки к горячей шее.       Удар и сразу облегчение. Воздух стал нормально поступать в мои легкие, и все из-за того, что Зак больше не угрожал мне пистолетом и не сжимал шею.       Я услышала звук падения, как когда отключился профессор. Я медленно повернулась: перед моими ногами лежали Зак и мистер Бейкер, а прямо за ними стоял… Стайлз?       Какого черта он тут делает? Хотя, это сейчас мало волновало. Он спас меня. Опять. Я не могла в это поверить. Он стоял с какой-то доской в руках, смотрел на меня и не смел двигаться.       Только сейчас меня настиг шок всего произошедшего. Только сейчас я осознала весь ужас. Зак ведь мог застрелить тут всех. Мог застрелить Эллисон. Застрелить меня… По моим щекам сами собой стали литься слезы, а некрепко стоящие ноги начали отступать назад. Я смотрела в никуда. — Лидия? — Стайлз тихонько двигался за мной. — Все хорошо, все закончилось. Он без сознания.       Я не обращала внимания на него, а просто двигалась назад, надеясь уткнуться во что-то спиной. Почувствовав холодную стену кончиками лопаток, я сползла по ней на пол, закрыв мокрое от слез лицо руками.       Стайлз подбежал ко мне и прислонил мою голову к своему плечу. — Все хорошо, все будет хорошо. Он больше не навредит тебе. Обещаю, — приговаривал он, поглаживая меня по волосам.       Спустя несколько мгновений я бросилась к нему на шею, крепко сжимая ткань его рубашки в своих кулаках. — Спасибо, — еле слышно сказала я, но парень меня услышал. — Когда-нибудь я научусь извиняться перед тобой, не спасая от смерти, — я рассмеялась сквозь слезы.