Увязший в песках Калифорнии

You're so beautiful But that's not why I love you I'm not sure you know That the reason I love you, is you Avril Lavigne — I Love You

— Стайлз, ну давай, вставай.       Я уже минут десять стою возле кровати моего новоиспеченного парня, который даже глаз открыть не может. — Зачем нужно куда-то идти в такую рань? — медленно и недовольно пошевелил губами он, накрываясь покрывалом с головой.       Я мельком взглянула на круглые часы, висевшие на стене, и громко крикнула: — Сейчас двенадцать часов дня! Как в такое время вообще можно приближаться к кровати?!       Конечно, я прекрасно понимала его, ведь сама бы не отказалась понежиться в теплой после сна кровати, закутаться в мягкое одеяло и вздремнуть, но я слишком долго планировала этот день. Все должно было быть идеальным. Эллисон уже должна идти на место, где я заберу ее и какого-то друга Стайлза, которого я даже ни разу не видела, но, по его словам, Скотту — так зовут друга — очень нравится Элли, поэтому мы, ну, то есть я, составили план. Но если сейчас Стайлз не встанет с кровати, все полетит к чертям.       Пришло время идти на крайние меры. Я обошла кровать и встала с другой стороны, напротив накрытой головы Стайлза. Быстро скинув одеяло, я прильнула к губам еще ошарашенного парня. Несколько секунд он мешкался, но затем я почувствовала его руку на моем лице и произвольно улыбнулась. — А так? — отстранившись, сказала я с ехидной улыбкой. — А ты умеешь уговаривать, Лидия Мартин, — в ответ он тоже улыбнулся. — Сейчас встану, — сказал он, поднял одеяло с пола и накрылся им снова. Одеяло вновь полетело на пол. Стайлз проворчал что-то нечленораздельное и поплелся в ванную.       Один есть. Осталась Эллисон. Пока Стайлз все еще нехотя поднимался с кровати, я набрала номер подруги, которая уже, к моему большому удивлению, направлялась к нужному месту. Пока я разговаривала с Эллисон, Стайлз уже успел сходить в ванну и натянуть на себя милую футболку, где был нарисован Стич, и красную в черный квадратик рубашку. Я пробормотала подруге в трубку «До встречи» и отключилась.       Мне предстояло забрать Стайлза, доехать до перекрестка, там захватить Скотта и Эллисон, а потом отвезти их в одно очень интересное место. ***       Стайлз с опаской вылез из машины, аккуратно переставив ноги через порог и тихо прихлопнув дверь. Потом он стоял и любовался на «Ламборджини». Прохожие могли бы подумать, что он рассматривает свое лохматое отражение на черной поверхности машины, но он, похоже, смотрел на удивительное качество краски. После он обошел ее и поцокал языком. Когда Эллисон кинула на него недовольный взгляд, парень все-таки решил двигаться за нами.       На улице было удивительно тихо. Стоял двенадцатый час, люди в выходной еще не начали выходить из домов. Изредка на горизонте показывались люди с собаками и трудяги. которые идут на работу. Тишину разрезало лишь два звука: наши шаги и пение пташек. Их не было видно, но они сидели на вершинах невысоких деревьев, на которые падал свет. Тени от деревьев падали на дорогу и полосовали наш путь. Я выбрала менее людную дорогу, не уложенную асфальтом, но протоптанную людьми — чтобы моя компания сразу не догадалась, куда я их веду. Мы поднимались по холму, слева от нас потихоньку начинало припекать солнце. Когда на этой тропинке встретилась скамейка, Скотт остановился, чтобы перевязать шнурки. Он поставил на скамью банку из-под Спрайта, из которой торчала трубочка. Странно, что он взял ее из дома. Эллисон встала к солнцу лицом и закрыла глаза, умиротворенно улыбнувшись. Ее легкое платье развивалось на легчайшем ветерке. Песок с дороги прибивало к кедам.       Когда Скотт выпрямился, я подметила, что со Стайлзом они абсолютно одинакового роста. Второй при этом подозрительно покосился на первого, и я не могла понять, какое выражение царило на его лице. Как только он посмотрел на меня, то натянул неловкую улыбку и стал пинать камешки к подножью холма. Те тихо летели, переворачиваясь в полете.       Мы возобновили свой путь. У меня промелькнула мысль о том, что они не догадаются, куда идут, пока не достигнут этого места. Однако, за пару метров до вершины холма Скотт остановился и стал принюхиваться, вытянув голову к источнику и закрыв глаза. — Это что, попкорн?       Потом он ускорил шаг. Мы все пошли за ним. Я прятала улыбку, а Элли рассматривала меня. Мы поднялись, пробежали еще какое-то время вдоль появившегося забора. Из-за деревьев появилось огромное колесо обозрения, которое мы не замечали раньше. — ОГО!!! — закричала Эллисон, разогнав птиц на ветках. Потом побежала вперед. Скотт бросился догонять ее. Стайлз тоже было потянулся за веселыми друзьями, что со всех ног несутся ко входу в парк развлечений, но притормозил, увидев меня. Я пыхтела и переставляла ноги, поджав губы. Он ехидно поглядывал на меня и хихикал.       Я надела кроссовки, чтобы отдыхать наравне со всеми, но в росте и физической подготовке мы явно были на разных уровнях.       Вскоре мы обогнули парк и оказались у самого входа. Эллисон миновала огромную футуристическую арку самой первой и сразу же куда-то пошла. Я не была в этом парке, но она явно провела здесь не одни выходные.       Парк построили в прошлом году. Все аттракционы были еще совсем новыми и блестели на солнце. Стрелка на указателе, ведущая к кассе. Другая стрелка, на которой было написано «Аквапарк». Я на миг пожалела, что не взяла с собой купальник, но потом подумала, как бы я почувствовала себя при взгляде Стайлза, и вмиг передумала. На горизонте виднелись огромные американские горки, закрученные спиралью, аттракцион «Катапульта» и колесо обозрения. Когда мы подошли к кассиру, дяденьке с пышными усами, он неуверенно посмотрел на меня. Стайлз пробубнил: «Четыре взрослых билета», и тогда я поняла, в чем дело. Я была меньше всех моих друзей сантиметров на пятнадцать, как минимум. Я нахмурилась, а Стайлз повел нас в сторону страшного дома, держа карту вверх ногами, и, видимо, задумав пойти в сторону залива, где можно побыть в роли хомячка в прозрачном шаре на воде. Я перевернула карту и он охнул, повернув обратно, но Скотт своей рукой развернул Стайлза снова. — Не хочешь в страшный дом? — он ухмыльнулся.       Стайлз остановился, задумавшись, а потом направился в сторону дома. Скотт дал ему пять, Элли вприпрыжку поскакала туда, а вот мое сердце упало в пятки. Я бы ни за что не пошла туда по своей воле, но они все выглядели такими счастливыми, что я сдалась. — Это худшее начало похода по аттракционам, вы не думаете? — промямлила я. — А что, боишься? — улыбнулся Скотт. Стайлз взял меня за руку и повел вперед. Мой инстинкт самосохранения сейчас бил тревогу, мигал разноцветными огнями, перед глазами стояли воображаемые знаки «Опасно!» и «Проход воспрещен», а крошечный человечек в голове бегал по кругу и кричал. Я уперлась пятками в песочную дорогу, и в таком виде Стайлз дотащил меня до здания.       С виду оно было совсем не страшным, и его мог бы испугаться только ребенок, с этими мигающими глазами в верхних окнах и пластиковыми паутинами, облепленными повсюду. Но меня эта вещь пугала не по-детски. Остановившись у входа в дом, я резко обернулась и схватила Стайлза за руки, широко распахнув глаза. — Может, не надо? — Хэй, — он нежно взял мое лицо в руки. Эллисон на заднем плане падала в обморок, — не бойся, я же с тобой.       Он очаровал меня, и я даже на какое-то время почувствовала уверенность в себе, ощутила безопасность, и переступила через порог. А потом рассудок ко мне вернулся, и я впилась ногтями в руку Стайлза. Но он продолжал тащить меня за собой, полностью готовый к предстоящему ужасу. Может, он просто не представляет, насколько там страшно, а может (более вероятно), я просто трусиха.       Как только мы все оказались за порогом, дверь с силой захлопнулась и пути назад уже не было. Я буквально до кости сжимала руку Стайлза, который осматривал комнату и восхищался. Не ужасался, а восхищался. В отличие от меня.       Начала играть загробная музыка, которая всегда нагнетает страх и ужас, особенно, когда стоишь посреди такой комнаты. Мы двинулись вперед. Все казалось не таким уж и страшным (кроме теней в углах), и я было уже подумала, что тут не так и страшно, как я думала. Но не тут-то было. На Скотта, который, как истинный храбрец, пошел самым первым, выпрыгнуло самое страшное приведение из виденных мной и громко крикнуло «СМЕЕЕРТЬ». Не знаю, как в тот момент я удержалась на ногах, но Скотт лишь ответил что-то вроде «Вау». На протяжении всего пути сквозь темную комнату, наполненную страшными неожиданностями, на нас выскакивали приведения, мертвецы, люди, если можно их так назвать, без конечностей, с окровавленными головами, и всякими подобными вещами. Из стен появлялись механические руки, которые тронули меня за плечи, отчего я вскрикнула. По полу дул ледяной воздух. Иногда коридор разделялся на две части, и нам надо было самим решить, куда идти. Скотт всегда выбирал тот путь, который выглядел страшнее. Вместо пустой дороги в темную комнату он выбирал дорогу в другую темную комнату, из которой раздавался детский смех и клубился туман. И я бы посчитала эти несколько минут бесполезной тратой времени, денег и нервов, но наши «новые друзья» не дали мне этого сделать. Стоило окровавленному чудищу с гвоздем в голове выпрыгнуть на Эллисон, как она тут же отпрыгнула на добрых 3 метра прямиком в руки Скотта, который с некоторым смущением прижал ее к себе, пока девушка приходила в себя. Мы со Стайлзом понимающе переглянулись, будто это и было задумано. Ну в общем-то, так и было.       После «чудо-комнаты» мне потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Я села на ближайшую скамейку, краем глаза заметив Эллисон и Скотта, которые мило о чем-то ворковали. Скотт предложил мне глотнуть из его банки «Спрайта» с трубочкой, которую он таскал за собой, но я отказалась, почуяв запах алкоголя, идущий из нее. Стайлз купил холодной воды и присел на корточки напротив меня. — Все нормально? Прости, не надо было туда идти, — он посмотрел на меня виноватым взглядом кота в сапогах. — Да нет, было весело, — я попыталась вселить в эти слова хоть немного правдивости. — С другой стороны, живем же один раз. Нужно все попробовать. Ладно, — вскочила я на ноги, да так, что Стайлз чуть не перевернулся на спину. Я протянула ему руку, — идем?       Он обхватил мою маленькую ручку своей, поднялся на ноги и мы вместе побежали, попутно крикнув Эллисон и Скотту «догоняйте». Мы быстро приблизились к вагончику с мороженым, на котором был нарисован огромный рожок с клубникой. — Нам два шоколадных, — запыхавшись, крикнул Стайлз продавцу в смешном фартуке и шапочке. А я с недоумением посмотрела на него. Откуда он знает, какое мороженое я люблю? — Спросил у твоей мамы, — гордо улыбнулся он, отвечая на немой вопрос.       Тут я увидела в нем что-то новое. Не просто парня, в которого влюблена, и с которым люблю проводить время. Увидела все это, только с его стороны. То, как он заботится обо мне, защищает, когда нужно, и, наверно, любит. Но услышать это из его уст мне пока не удалось…       Стайлз пихнул мне завернутый в салфетку рожок с мороженым и взял за свободную руку. Скотт и Эллисон тоже не отставали, и тоже взяли по рожку. Стайлз крикнул: — Ну что, с одного страха на другой? — и показал рукой на огромное колесо обозрения, которое вблизи казалось просто гигантского размера. К счастью, высоты среди нас никто не боялся.       Мы все довольно согласились и быстрыми шагами, — а я бегом — направились к аттракциону. Только приблизившись, мы узнали, что с едой, напитками и прочими съедобными штуками туда нельзя. Поэтому Стайлз сунул целый рожок в рот и стал быстро пережевывать. Я, честно говоря, была в шоке от таких способностей, но сделать так же было выше моих сил. Проглотив кое-как пережеванную вкусняшку, он взглянул на меня с еще полным, почти нетронутым рожком. Немного замельтешив, он направился к контроллеру и сунул ему 4 билета. Контроллер искоса посмотрел на нас с Эллисон и Скоттом, но Стайлз пробубнил ему: — Сразу, как доедят.       Мужчина оторвал корешки билетов и кивнул Стайлзу в знак одобрения. Он медленно подошел ко мне, и приблизился к лицу, прошептав: — На счет три бежим и запрыгиваем в кабинку.       Я даже не успела ничего толком осознать, как Стайлз крикнул «Три», схватил меня за руку и понесся вперед. Мы еле успели запрыгнуть в малюсенькую кабинку, рассчитанную всего то на двоих. Контроллер злобно взглянул, но мы уже были на достаточной высоте, так что достать он нас не смог бы. Пока мы поднимались все выше, следующая кабинка уже была готова для наших друзей, которые проделали то же самое, что и мы, прыгнув во внутрь. Теперь оставалось бояться лишь приземления обратно и встречи с тем самым мужчиной, но это сейчас волновало нам меньше всего. — Не знала, что ты такой экстремальный, — сказала я, откусывая кусочек вафли. — Я могу быть разносторонним, — довольно ответил Стайлз, и облокотился на спинку сиденья.       Его глаза целеустремленно смотрели куда-то, и, проследив за его взглядом, я распознала цель. Мое мороженое. Если он надеется на него, потому что рискнул своим, то ему ничего не видать. Он умилительно посмотрел на меня, делая взгляд невинной овечки. — Неа, — лишь промычала я. — Ну пожалуйста-а, — протянул он, присаживаясь ближе ко мне, и соответственно к рожку. Моему рожку. — Ты свой уже съел, — напомнила я. — Но это была жертва во блага общества, — голос его не отличался от пятилетнего мальчишки, который выпрашивает у мамы игрушечную машинку.       Так мы провели половину пути, поднимаясь до самой верхушки. В конце концов я не выдержала и пихнула этот самый рожок прямо Стайлзу в рот, открыть который он не успел, поэтому все размазалось по его губам. Пару секунд мы оба молчали. Мне было немного стыдно за свой поступок, а Стайлз просто был шокирован такой выходкой. Но неловкость прошла, когда мы начали смеяться как ненормальные. Парень так и продолжал сидеть с измазанным ртом, поэтому я решила все взять в своим руки. Пока он заливался смехом, я сжала воротник его рубашки и притянула к себе, облизывая верхнюю губу и возвращая мороженое себе. — Воу, — отозвался он и, взглянув в мои полные восхищения глаза, притянул к себе и поцеловал все также нежно, аккуратно и не спеша, как умеет только он.       Мы отстранились, и я положила голову на плечо Стайлза, а он обнял меня. Тогда я заметила, что мы поднялись на самую вершину колеса, и, благодаря его огромным размерам, отсюда был виден почти весь город. Ещё никогда не видела его с такой высоты. И Стайлз, думаю, тоже. — Отсюда все кажется таким маленьким и незначительным, но все равно прекрасным, — тихо проговорил он. — Люблю этот город. Хоть он кажется таким быстрым, в нем жизнь течет полным ходом, но с другой стороны, все такое мечтательное и загадочное, и романтичное…       Я не стала ничего отвечать, лишь посмотрела на него с неким удивлением, но в то же время с восхищением. Еще уютней утроившись у Стайлза на плече, я прикрыла глаза, вытерла остатки мороженого со рта платочком, который был в кармане, и наслаждалась моментом. Кто знает, может нам больше не удастся провести время именно так, а может, мы еще кучу раз сходим в это прекрасное место, которое совершенно точно похитило частичку моего сердца.       Находясь здесь, я забыла обо всех проблемах, которые так стремительно преследуют, обо всем ненужном, мешающим нормально думать. Забыла о жестоких убийствах, об университете, о родителях. Хотя, может дело не в месте, а в человеке…       Весь оставшийся путь мы молчали, а опустившись на землю, быстро и незаметно скрылись, так сказать, с места преступления, пытаясь избежать взгляда контроллера.       После мы еще долго гуляли по ровно уложенным дорожкам парка, болтая обо всем на свете. Эллисон и Скотт, кажется, времени тоже зря не теряли, ведь держались за руки, как держатся только влюбленные парочки. Скотт рассказал немного о себе, и даже о Стайлзе, чего я раньше не знала. Например, что мой парень хорошо, или, как сказал Скотт «Великолепно», играет на гитаре. На это Стайлз лишь отмахнулся рукой, но пообещал исполнить пару песен. А Эллисон, по-детски засмеявшись, рассказала, как я занималась танцами в детстве и могу хоть сейчас исполнить их.       Так мы провели, кажется, вечность. Тогда мы были просто подростками, без проблем и препятствий в жизни. Когда время подходило к 6 вечера, Стайлз предложил вместе встретить закат где-нибудь на крыше.       Уже через пятнадцать минут мы взобрались на крышу близлежащей многоэтажки.       Еле успев подняться, мы встали, как завороженные. Стайлз обнял меня за талию и поцеловал в макушку. Скотт с Эллисон лишь неловко переглянулись. Дул легкий ветерок.       Через полчаса мы попрощались с Эллисон и Скоттом, поблагодарив за прекрасный вечер. Они ушли гулять по парку дальше, а мне надо было возвращаться. Стайлз предложил проводить меня домой, оставив машину на парковке. Я согласилась. Когда мы шли по тропинкам к моему дому, начинало темнеть, температура становилась ниже, но мне было все также тепло, как и днем. Наверно, это все от эйфории, от которой я еще не успела отойти. Я забралась на бордюр, чтобы хоть некоторое время побыть на одной высоте со Стайлзом, который поддерживал меня, держа за руку. — Как думаешь, у них что-нибудь получится? — прервала молчание я. — У кого? Эллисон и Скотт? — я положительно кивнула. — Не знаю. Судя по их сегодняшним умилениям, они нравятся друг другу.       Больше мы ни о чем не говорили, а просто наслаждались погодой и друг другом. Лишь подходя к моему дому, Стайлз остановился перед поворотом на мою улицу и повернулся ко мне лицом. — Хочу сделать это здесь, потому что твоя мама наверняка уже поджидает нас, — я немного напряглась. — Слушай, сегодня все было идеально. Правда. Я уже давно, а может и никогда, так не веселился. Спасибо.       Он благодарно посмотрел на меня, но что-то внутри него хотело вырваться наружу. — Это все? — немного нагло спросила я, на что он замялся. — Ладно. Лидия, сегодня, когда мы вместе бежали, ели мороженое, катались на колесе, целовались, смотрели на закат, я чувствовал что-то внутри. Что-то другое, не похожее ни на что прежнее. С каждым новым прикосновением, объятием, поцелуем, что-то во мне меняется. Это ты меняешь меня. Меняешь в лучшую сторону. Потому что с каждой новой секундой я все больше влюбляюсь в тебя. Раньше я бы никогда не пошел на то, на что готов пойти сейчас. Потому что делаю это ради тебя. Потому что… Потому что я люблю тебя.       На этих словах во мне уже ничего не осталось. Он взял все, он полностью овладел моим сердцем. И он сказал те самые слова. — Может, для тебя эти слова ничего не значат, но для меня это очень важно и сложно говорить, потому что…       Я не стала слушать дальше, а просто притянула его к себе и поцеловала. Он слегка улыбнулся, и обнял меня за талию, а я поддалась, но только потом вспомнила про бордюр, на котором стою, да слишком поздно. Мои ноги уже скользнули вниз, но Стайлз схватил меня еще крепче и аккуратно поставил на землю. Я благодарно посмотрела на него, хоть и испытала мини инфаркт. — Стайлз, послушай, — я провела рукой по его щеке, — эти слова значат для меня больше, чем какие-либо другие. И я тоже это чувствую, и… Я тоже тебя люблю.       Он внимательно слушал, после чего расплылся в умилительной улыбке, поцеловал в лоб и очень крепко обнял. Теперь понятно, почему он не подвел меня к дому: у мамы было бы слишком много вопросов.