Увязший в песках Калифорнии

Cos it's all in the hands of a bitter, bitter man Say goodbye to the world you thought you lived in Take a bow, play the part of a lonely lonely heart Say goodbye to the world you thought you lived in To the world you thought you lived in

Mika — Any other world

      После свидания я отвел Лидию домой.       Было уже поздно, и когда я подводил ее к крыльцу под тем самым взглядом ее матери, который говорит о том, что она готова съесть меня живьем хоть прямо сейчас, было темно. Улица, на которой живет Лидия, освещена ярким светом фонарей, стоящих практически везде, но стоило мне выехать из ее богатого района на такси, как света значительно поубавилось. Остались только тусклые желтые лампы, стоящие за километр друг от друга, и свет от фар моей машины.       По пути у водителя сгорела правая фара, и ему пришлось ехать максимально аккуратно, чтобы в машину не врезались. Один грузовик из уолмарта почти в нас въехал, но в последний момент таксист резко свернул на обочину. Ошеломленный водитель грузовика остановился, высунулся из окна, накричал на нас и столь же быстро уехал в ту сторону, из которой мы только прибыли.       Кое-как я добрался до дома и припарковался у подъезда. Курящая женщина, что стояла на балконе на втором этаже, презрительно посмотрела на меня, потушила сигарету и ушла.       С размахом распахнув дверь подъезда, я вошел внутрь, в это холодное и сырое место. Магнит в домофоне не работает вторую неделю, замок на двери в подвал снова сломали, лампа перегорела. Просто супер.       Расшатанная дверь на входе в мою квартиру еще не слетела с петель, но думаю, это ненадолго.       К тому моменту, как я почистил зубы и лег на диван, было уже десять часов вечера, и я устал жутко, как никогда. Мне пришлось встать из кровати и идти мыть ноги, ибо после целого дня, проведенного в кроссовках, мои ступни пахли, по правде сказать, ужасно. Потом я в усталости провалился в сон. ***       С утра я проснулся с ощущением еще большей усталости, чем была вчера. Ноги ломило, голова болела, и я был уверен, что у меня поднялась температура, но когда я сел завтракать, из этих чувств осталось только первое.       Посмотрев на часы, я понял, что времени до начала занятий у меня не особо много, и, проглотив подгорелый тост, я стал носиться по квартире в поисках утюга. В полном сборе к выходу из квартиры я приблизился уже через пять минут. Когда я отпирал дверь, живот крутило, и в тот момент я подумал, что во всем виноват наспех съеденный кусочек хлеба, который я даже не позаботился чем-нибудь запить. Когда я запирал дверь снаружи, чувство только усилилось. В квартире напротив лаял пес.       Странное ощущение расползалось по всему моему телу, пока я наваливался плечом на тяжелую подъездную дверь. Я вышел на прохладный воздух и остановился.       По шее пробежали мурашки.       Мне казалось, что все мое я кричало: «Не выходи из комнаты!», но я это игнорировал, и теперь что-то должно пойти не так.       Я прошел еще пару шагов, и мне стало холодно. Мурашки бегали по всей спине, и, чтобы спастись от странного леденящего ощущения, я вжал голову в плечи и спрятал руки в карманы.       На улице стояла абсолютная тишина.       Перед моими глазами пронесся пожелтевший листочек, и шорох от него был единственным звуком, что прорезал эту тишину. По крайней мере, я думал так. До какого-то времени.       Потом я понял, что этот шорох двоится.       Я с силой попытался вдохнуть, но ничего не получилось.       Все, что я успел сделать прежде чем что-то легло мне на шею — схватить эту вещь руками. Я чувствовал резкую боль в ладонях, прижатых к горлу, ощутил горячую кровь, что приливала к ним.       Я судорожно размахивал ногами. И я попал.       Руки отпустили меня, мне в ноги упала пластиковая струна для удушения. Словно раненый пес, я инстинктивно отскочил на два метра в сторону, Свободно вдохнув. Горло обожгло холодным воздухом.       Я обернулся и увидел мужчину, нижняя часть лица которого была скрыта под маской. Он сжал кулаки, облаченные в перчатки, и посмотрел на меня, отойдя от удара, что был нанесен ему между ног.       Передо мной стоял Джефф. Его темные и полные ненависти ко мне глаза и лохматые брови я бы узнал где угодно.       В следующую секунду он одним ударом в живот выбил весь воздух из моих легких обратно. После следующей атаки я упал на асфальт, а противник налетел на меня сверху, и по моему телу прошлась череда ударов. Я задыхался.       Я ничего не понимал, но мое тело думало за меня. Если я не сдвинусь, то могу не очнуться после следующего удара.       Собрав всю свою силу, я схватил его за плечи, пропустив пару кулаков, и перевернул на спину. Он не ожидал этого от такого умирающего зверя.       Пришла моя очередь.       В голову прилила кровь, тьма сгущала мне обзор, я видел лишь его и ничего больше.       Механическая память моего тела работала на «ура». Я нанес ему пару ошеломляющих ударов, заученных в Академии. Он выглядел побежденным.       Я зря на это понадеялся. Он зацепился за мою ногу и сбросил меня на асфальт. Я почувствовал звон в голове. Я перестал чувствовать боль.       Джефф вновь накинулся на меня, тупая боль отозвалась в районе ребер. Я схватился за бок. После у меня получилось выпрямить свою ногу прямо между его ног.       Он заскулил. Я нашел в себе силы подняться с земли, пока этот кусок мяса валялся посередине дороги, — на которой, к удивлению, не было людей, — и так замахнулся с правой и ударил ему в челюсть, что на некоторое время перестал чувствовать свою руку. Да, надо было идти в бокс, а не в ФБР. ***       Дотащить Джеффа до машины было сложно. Затолкать его тело на заднее сиденье еще сложнее. Сам он сантиметров на десять выше меня и примерно на столько же килограммов тяжелее. Захлопнув заднюю дверь аккуратно, чтобы не защемить его ноги, я пошел к своей.       Я погрузился в сиденье и утер пот со лба, шумно вздохнув. Мои волосы в зеркале были растрепанными и прилипали ко лбу, разделившись на маленькие пряди. У левого виска торчала кудряшка, и у меня не было идей, откуда она могла взяться. В прошлом садовник Кристин лежал связанным на заднем сиденье и выглядел ничуть не лучше меня. Напротив, его большое лицо было настолько потным, что во рту становилось солено при одном взгляде на него. Руки в наручниках были грязными и исцарапанными. Хотелось верить, что какими-нибудь садовническими инструментами, но нутро говорило, что это не так. Посередине ладоней шли красные полосы от той проволоки, которой он так старался меня задушить. Перчатки садовника ему не помогли. Надо было брать кожаные.       Я попробовал успокоиться. Вдох-выдох.       Как только я почувствовал себя лучше, то откинул волосы со лба и стал думать: а что же дальше?       Так как других выходов, кроме как отвезти его в участок, я не видел, то повернул ключ зажигания и нажал на газ. Никаких чувств в желудке и мурашек на спине я не ощущал, а машина завелась с первого раза. ***       У входа в отдел не было никого, и мне пришлось оставить Джеффа в машине, немного открыв окно и заперев все двери. Это было ужасно рискованно, потому что он начал просыпаться. Когда я захлопнул дверь с его стороны, он распахнул глаза и стал биться ногами о нее.       Когда я прибежал к дежурному у главных дверей, то сильно запыхался и говорил отрывисто. Мне потребовалось отдышаться, а дежурный в это время медленно тянулся к телефону. Я успел его остановить, прижав его руку к столу. — У… меня… в машине… прес…преступник, — вывалил я. Мужчина секунд десять просто смотрел на меня. Потом до него дошел смысл моих слов, и он схватился за телефон и позвонил кому-то из быстрого набора. Он сказал мне показать машину, и я бегом повел его на стоянку. По пути к нам присоединились пара моих коллег. И Скотт.       Он немало удивился, увидев меня, и выглядел ничуть не лучше, чем я. Мне подумалось, что это все потому что вчерашним вечером пили мы оба.       У меня не осталось сил на рукопожатие, поэтому я едва кивнул ему, убирая волосы со лба. Лоб был сырой и горячий.       Пока ребята вытаскивали Джеффа из машины и вели в здание, он брыкался, пинался и кусался. Он больно стукнулся головой о дверь на входе в отдел.       Джеффа повели по коридору в изолятор. Я шел за Скоттом, который держал за руку преступника, пока из двери уборной не вышел Питер. Он в замешательстве проводил взглядом Джеффа, вытирая остатки влаги с рук о штаны. Заметив меня, Питер плавно присоединился к нашей колонне и вывел меня оттуда. Теперь мы шли к Дереку. — Ты поймал наркодиллера? — он недоверчиво покосился на меня. — Случайно, — Питер вопросительно поднял брови. — Я выходил из подъезда, услышал посторонний шум, обернулся, а там он. С проволокой в руках и запутанной бородой на лице. Я испугался, замешкался, он набросился на меня, но я смог отбиться от него, нокаутировать и донести до машины. — Ясно, — сухо сказал он, — я подумал, ты вел расследование и нашел его своим умом, а нашли в итоге тебя.       Я посмотрел в ноги. ***       В кабинете Дерека я просидел целых два часа. Надо было, чтобы Джефф успокоился, чтобы я успокоился, и Дерек это понимал. Он взял с меня показания и предложил попить воды, но оказалось, что в кулере ее нет.       Весь этот час мой телефон жужжал от звонков Лидии. Высвечивались сообщения с фейсбука, которые я не читал. Потом мне придется долго оправдываться.       Я насквозь вспотел. Вентилятор дул горячим воздухом прямо на меня, а я сидел и удивлялся тому, что не остываю. Через какое-то время воду из моей рубашки можно было выжимать руками. Когда я снял пиджак, чтобы немного охладиться, а Дерек и Питер вскочили с кресел. Питер побежал в коридор за медиками, а Дерек подошел ко мне. Оказалось, что все это время у меня было ножевое ранение между ребрами, которое скрывал черный пиджак. Кровь в том месте насквозь пропитала рубашку и черные пиджак и брюки, на которых ее можно было заметить только приглядываясь. Но никто ведь не приглядывался.       Боль я почувствовал в тот момент, как увидел рану.       Меня отвели в кабинет врача, расчистили рану, отмыли и перевязали, вручив обезболивающее и дав наставления на будущее. Рубашку и пиджак дали старые. Было неприятно надевать одежду, на которой была высохшая кровь. Казалось, что в этих местах ее можно просто согнуть и разломить, как печенье.       Еще через два часа меня наконец вызвали посмотреть на допрос Джеффа. На часах было 14:04, и я думал, что Лидия уже позвонила в полицию или поехала ко мне домой, чтобы узнать, там ли я. Оказалось, что она звонила Скотту. Тот ответил ей, что на работе и понятия не имеет, где меня искать.       Я зашел в знакомый кабинет для допросов, оборудованный односторонним стеклом и парой кресел. Здесь также был Питер и другие важные люди. По ту сторону стекла за столом сидел Джефф. Он был непричесанным, небритым и таким же пропотевшим, как и я. На нем были невзрачная серая футболка, покрытая пятнами жира, зеленоватая рваная куртка и простые штаны. Его лицо вызывало ассоциации с пиратами, а одежда — с бездомными. У него была нормальная одежда, учитывая его работу, но, отправляясь за мной, он решил одеться как можно более невзрачно. На полу рядом с его ногами валялась мятая кепка.       В дверь сбоку от стола зашел Дерек. Он изящно приземлился на стул, закинув ногу на ногу, поправив свой пиджак и положив папку на стол. Взгляд Джеффа при этом ничего не выражал, а Дерек наоборот, предвкушал беседу. — Итак, — раскрыл он папку, — Джеффри Дин Дэвенпорт, Вы обвиняетесь в убийстве шести девушек и торговле наркотиками. Вы признаете себя виновным?       Джефф посмотрел на него, как на идиота. Глаза его были налиты кровью. — Я не убивал… — хрипло начал он, потом прокашлялся. — Я не убивал ни одну из этих девушек. — А наркотики? — Да, — просипел мужчина. — Наркотики мы обсудим позже. Вы можете как-то доказать свою невиновность? — Я… Вы… — Он ошарашенно посмотрел в сторону людей за стеклом. — Там была моя дочь, Джесси. Я люблю… любил ее больше, чем себя. И Кристин. Она была мне, как вторая дочь. — Возможно, у Вас в семье были конфликты, которые привели к этому? Сначала девушка из богатой семьи, за садом которой вы ухаживаете, потом дочь. Они чем-то Вам не угодили?       Джефф молчал. — Ладно, допустим, это не так. Может, Вас влекло что-то к этим девушкам? Их нельзя было назвать некрасивыми.       Джефф посмотрел на Дерека оценивающе, словно думал, с какой приправой будет лучше приготовить его язык. — Это была моя дочь, вы, ублюдки! — стукнул Джефф кулаками по столу и стал вырываться. Большие парни с мощными руками усадили его обратно. — Вы могли ее спасти! Ты мог ее спасти!!! — он посмотрел точно на меня сквозь темное стекло. Мое сердце задрожало.       Я тоже сожалел об этой утрате. Эту вину я ощущал всем своим Я.       Через пару минут мужчина успокоился.       Дерек с виноватым видом смотрел на пустые страницы в конце папки. — У Вас есть алиби? — Да, — тихо сказал Джефф, — на момент убийства Кристин я смотрел футбол с ее отцом. На момент убийства дочери скрывался от правосудия. Вам этого достаточно? — Кхм, допустим. Есть ли у Вас кто-то на примете, кто мог бы быть Шрамом? — Да, — здесь Джефф зашелся в долгом обрывающемся кашле. Было слышно, что он курильщик со стажем, — есть.       Он замолчал и стал выковыривать что-то из зубов языком, а Дерек в эту минуту смотрел на него, как собака на бифштекс. — Ну? — наконец срывающимся голосом сказал он. — За день, может, за два или три… Мм… за два дня до исчезновения они с группой ездили на экскурсию. Ее отец был на работе и не мог забрать ее, а машины у нее с собой не было, поэтому мать попросила меня подкинуть Крис до дома. Когда я заехал за ней, она строила глаза какому-то смазливому пареньку. Тот пялился на нее, как ваш начальник на меня. Таким жадным взглядом. Я подошел к ним, и тогда он сказал ей что-то про меня. Она возмущенно посмотрела на него, приказывая взглядом замолчать. Когда я поравнялся с ними, парень увидел, что он ниже и слабее меня раза в два. Тогда он пробормотал слова прощания и, хмыкнув, убежал с поджатым хвостом. Или просто ушел. Во всяком случае он выглядел жалким.       На следующий день или еще позже она ушла. Уехала на своей тачке, не сказав матери, что идет гулять с этим прыщем после работы. Я видел, как она уезжает из гаража, но узнал, зачем, только когда вы сообщили подробности родственникам.       Он сделал паузу. Никто не решался заговорить. — М-да… Она была хорошей девочкой. Вот только ее наивность ее погубила. В общем, я думаю, во всем виноват тот парень. Удивлюсь, если вы еще его не проверяли. Он сынок владельца того музея. Знаете… моя дочь была человеком еще более лучшим, — губа у него задрожала. — Сволочи, — он плюнул, попав Дереку в глаз, и протянул руки людям, которые должны были отвести его в камеру для заключенных. Дерек в ответ на их вопросительный взгляд кивнул, утираясь платком. Джеффа увели.