Увязший в песках Калифорнии

'Cause I wanna touch you baby And I wanna feel you too I wanna see the sunrise On your sins just me and you Zayn feat. Sia — Dusk till Dawn

      Домой я вернулся часов в двенадцать ночи.       В три часа дня, после допроса, я уже думал о том, чтобы туда поехать, но мысль о том, что Лидия может именно в этот момент искать меня в квартире, отбила всякое желание туда ехать. Я хотел к Лидии, хотел в свою квартиру, хотел скинуть кроссовки, кинуть рубашку в стирку. Порванной на ребрах рубашке уже не светил луч надежды, но она могла побыть моей одеждой для дома. Если она, конечно, не сильно разорвалась.       В три часа, после допроса, я поехал в прачечную. На полпути я развернулся, ибо понял, что если я отдам вещи в прачечную, мне будет не в чем ехать домой.       Тогда я развернулся на полпути, остановился у обочины и стал думать. Мне в голову пришла мысль: «Зачем тебе друзья?» и я поехал обратно в участок. Скотт с удивлением выслушал меня, пожал плечами и дал ключи от квартиры. В его квартире я сидел следующие шесть часов, пока в десять вечера он не выгнал меня, потому что хотел спать.       Я сходил в аптеку, взяв лекарства, что мне выписал врач, и пошел в бар, где выпил два безалкогольных мохито. Косо на меня не смотрели, ибо в сумрачном освещении того бара не было видно кровавых подтеков на пиджаке и штанах.       В одиннадцать я поехал домой.       Стоя на стоянке, я увидел в темном окне своей квартиры женскую сумку, стоящую на подоконнике. Я мысленно выругался и пошел домой. Будь что будет.       Я прошел через тяжелую подъездную дверь, придерживая ее плечом по привычке, и ощутил боль тысячи сияющих синяков на моей коже. Поднимаясь по лестнице в кромешной темноте, я вдруг осознал, как сильно устали все мои мышцы за этот день. Дойдя до квартиры, я нехотя повернул ключ в замочной скважине, сделав два оборота. Я старался быть тихим. Сейчас мне меньше всего хотелось показываться Лидии. В таком-то виде. Но она уже ждала меня в квартире, и мне только оставалось надеяться, что она крепко спит за закрытой дверью комнаты. Я толкнул дверь вперед и шагнул через порог. В квартире было тихо, что успокаивало и давало время на собственные мысли о произошедшем.       Кое-как скинув грязные, пропитанные потом кроссовки, я направился в ванную, чтобы хоть посмотреть на нанесенные раны. При взгляде в зеркало меня постиг тихий ужас. На лбу красовался красный отпечаток, с разорванной верхней губы стекала засохшая капля крови, которую я тут же облизнул языком. На всем теле, на каждом изгибе моей груди были кровавые разводы. Плечо почти не двигалось, в теле была жуткая боль, ножевая рана между ребер давала о себе знать. Благо она была не глубокая, что избавило от большой потери крови. На такой случай у меня была аптечка со всеми нужными средствами, которая, по закону подлости, лежала в спальне, где спит Лидия. Я подумал, что смогу обойтись и без нее.       Развязав повязку, которую мне наложил врач из отдела бихевиористики, я стал разглядывать свой торс. Между ребрами красовалась ровная колотая рана длиной в сантиметра два-три, но выглядела она просто ужасно. На краях красовалась свернувшаяся кровь, ниже — кровоподтеки.       Я достал платочек шкафчиков под раковиной, намочил и начал было протирать раны, наивно надеясь, что простая вода хоть чем-то поможет.       Я услышал тихие, словно кошачьи, шаги, которые доносились из комнаты. Мой слух не подводил в таких ситуациях. Шаги приближаются к ванной комнате. Конечно же, ее разбудил либо я своим грохотом, либо я, включив воду, либо я, включив свет. Я попытался быстрее накинуть на себя что-нибудь, но из-за больного плеча это не особо получилось, а под рукой была только кровавая рубашка. Дверь открылась.       Я замер.       У девушки был сонный вид. Она стояла передо мной, такая хрупкая, в пижамке и протирала глаза кулачками. Ее сонный вид испарился, как только она привыкла к свету достаточно, чтобы видеть мои раны. — С… Стайлз? — ее голос немного дрогнул. — Что случилось? Кто это сделал? — она медленно приближалась ко мне, поднимая руку и касаясь моей щеки. — Все в порядке, ничего страшного, — начала успокаивать я. — Просто неудачное столкновение. Вышел за угол, а там чертов велосипедист. И вот. Она нежно дотронулась большим пальцем до моей щеки и я почувствовал такое родное тепло и спокойствие, которое излучала только она. — И сделал порез на груди? — спросила она и посмотрела на меня своими большими изумрудными глазами, на которых начали появляться слёзы. — Хэй, все хорошо. Мне не больно, — попытался успокоить я. — Кто это был? — было глупо полагать, что она поверит мне.       Я тяжело вздохнул, думая сказать правду или же соврать. Опять. Как и всегда. Я всегда выдумываю какое-нибудь вранье, в которое и сам-то не верю. С этого момента я всегда буду говорить ей правду, не считая той самой лжи. — Я… Я встретил Джеффа, — ее тело напряглось, то ли от ужаса, то ли от удивления. Но она продолжала внимательно слушать. — Накинулся на меня, стоило мне выйти из дома. Обвинял в смерти дочери, говорил, что не уберег. А потом… вытащил нож. И… — Мне жаль, — перебила она. — Мне так жаль, Стайлз. Это все из-за меня. Если бы не я, ты мог и не узнать об этих убийствах и не пострадал. Проcти меня… — Лидс, послушай, — я поднял ее голову за подбородок, и наша глаза встретились. — Ты. Здесь. Ни причем. — проговорил я каждое слово.       Она продолжала смотреть на меня с чувством сожаления. Я вытер пальцем большую слезу, стекающую с ее щеки, а потом нагнулся к ее губам и легонько прикоснулся к ним своими. Нежно поцеловав ее в лоб, я прижал ее к своему плечу, которое и так доставляло невыносимую боль. Но прильнувшая к нему Лидия делала ее почти незаметной. Край криво надетой футболки быстро вымок из-за ее слез, и я еще раз чмокнул ее в макушку, чтобы она могла знать — я рядом. Она казалась мне такой хрупкой и беззащитной, что хотелось всю оставшуюся жизнь провести здесь, в этой самой ванной. Прижимая Лидию к себе и никогда не отпуская. Но так не бывает. Ведь так?       Мы стояли так, казалось, весь вечер, всю ночь, весь следующий день. Потому что это было действительно нужно, именно сейчас. — Тебе нужно обработать раны, — тихо прошептала Лидия, немного успокоившись, и вытирая слезы с лица.       Я со спокойным лицом, даже с легкой ненавязчивой улыбкой кивнул ей в знак согласия. Лидия уже было развернулась и хотела выйти из ванной, чтобы принести всё необходимое для перевязки, но я схватил её за руку, притянул к себе, другой рукой обхватив за талию, и прижал к своему обнаженному торсу.       В этот момент наши взгляды столкнулись: она от неожиданности, чуть испугавшись, удивленно посмотрела на меня: — Стайлз, у тебя серьезная рана, сейчас не до этого… — с трепетом пролепетала она. Но меня уже ничего не волновало: ни рана, ни ноющая боль во всём теле, ни обрушившееся проблемы на мою голову. Я хотел лишь одного. Её. — Мне плевать. Единственное, что мне сейчас нужно — ты, — шепотом произнес я, обдавая ее лицо теплым воздухом.       Не долго думая, я подхватил ее на руки, заглушив её возмущенные пререкания страстным поцелуем.       Она первая начала расстегивать мои штаны, прикрывающие нижнюю часть тела. Как же меня это заводит…       Разум помутнился, мои руки машинально потянулись сорвать с неё нижнее белье. Я нежно поцеловал её в шею, кончиками пальцев проводя по спине, пока в один миг не расстегнул её прекрасный, персиково-молочный лифчик, который явно мешал мне гладить её по спинке.       Мурашки и взаимные прикосновения лишь пробуждали во мне страсть и пылкое чувство ненасытности. В этот раз я не хотел долго тянуть, всё тело горело диким желанием.       Я подсадил Лидию повыше, сжимая её упругую попку. Я стал нежно водить языком по её груди. Верх, вниз, верх, вниз… Медленно, начиная от шеи и заканчивая сосочком, оставляя небольшие укусы. Как же я люблю её тихие, полные наслаждения стоны.       Ко мне в голову пришла гениальная мысль. Я резко оторвался от ее манящего тела, чем вызвал недовольный стон. Сильнее сжав ее за попку, я оторвал ее от стены и зашел в душевую кабинку. Лидии понравилась моя идея: она встала на ноги и сама открыла горячую воду. Капли быстро поглотили нас, и через пару секунд мы уже были полностью мокрыми.       Сквозь пар от горячей воды и стену из капель воды я увидел ее лицо, полное желание. Какая же она красивая… Капли медленно и соблазнительно скатывались по ее прекрасному телу. Так и хотелось накинуться и оставить поцелуй на каждом его миллиметре.       Я улыбнулся в ответ на ее улыбку, а затем жадно прильнул к ее мокрым губам.       Меня поглотило сильное желание, я оторвался от сладких губ Лидии, и словил её горячий страстный взгляд. Разум помутнел, я улыбнулся и довольно резко наклонился, подхватив за попку мою ненасытную, которая в этот момент обхватила меня своими стройными нежными ножками.       Снова начиная страстно целовать, я вошел в неё и сразу почувствовал напряжение в её теле, она закусила мне губу и не отпускала... Меня это завело еще больше. Я стал ускорять темп, глубже насаживая её на себя и кусая нежную шею, кое-где оставляя пурпурные пятна. Лидия стонала так громко и протяжно, что в этот момент я понял, как же приятно доставлять любимому человеку столь большое удовольствие.       Я сбавил темп, чтобы дать Лидии перевести дыхание. Горячая вода имеет дурманящее свойство. Дверки и всё пространство в душевой кабинке заполнено горячим паром, уже тяжело здраво мыслить. Но я не мог оставить дело не законченным, поэтому стал уже больнее покусывать шею и грудь моей рыжей девочки, всё активней насаживая на себя, ожидая результата. И вот её стоны стали разливаться по всей квартире, кожа покрылась мурашками, и силы, казалось, покидали нежные ножки, они задрожали... Финиш. Я снял её с себя и тоже закончил. Мы страстно поцеловались, я открыл двери и почувствовал настоящую свежесть. Что может быть лучше этого?.. *** — Думаю, может сходить на вечеринку Лесли? Она будет в субботу… — Иди, никто тебе не запрещает. — Но мне нужен кавалер…       Малия игриво смотрит на меня. Она лежит на животе на своей кровати, размахивая в воздухе ногами. Я ухмыляюсь. — Понятия не имею, кто может с тобой пойти. Позови Стайлза, — на этой ноте в моё лицо летит подушка. — Ты что, не понял? — возмущается она, но не успевает открыть рот, чтобы продолжить высказывать мне всё, что накопилось в её голове, ведь в её лицо летит та же самая подушка. — Да понял я, понял, — смеюсь я.       Я счастлив. Она тоже. Может, это то, чего я искал все эти годы? — Сядь спокойно, дай мне тебя заплести.       Она удивляется, но ничего не говорит. Лишь кидает мне в руки расчёску, на ручке которой намотана резинка, и устраивается удобнее, смяв при этом всю свою кровать. Я бы хотел увидеть её лежащей между этим смятых простыней, только в других обстоятельствах.       Мягкие, шелковистые волосы струятся и уходят сквозь мои пальцы. Я переплетаю локоны между собой, образуя красивую картину. Малия моя, и должна выглядеть так, как мне хочется — а мне хочется, чтобы она выглядела элегантно. Но всё же чего-то не хватает. — Сиди спокойно, а то расплетется, — я кидаюсь к своему пальто и достаю из внутреннего кармана немного понурившиеся, но все такие же красивые, как в тот момент, что я сорвал их, желтые цветы, и вплетаю их в косу. — Развернись.       Она смотрит на меня своими большими и тёмными, как у лани, глазами, и улыбается.       Она любит меня. — Ну, как тебе? — она садится на мои колени. Лёгкая, как пушинка. — Ты прекрасна всегда, но сейчас ещё бо… — я не успеваю договорить. Малия заставляет меня замолчать своим поцелуем.