Увязший в песках Калифорнии

Come back, I still need you Let me take your hand, I'll make it right I swear to love you all my life Hold on, I still need you Chord Overstreet — Hold On

      И этим утром мне пришлось снова покинуть ее. Мы спали до одиннадцати. Мне казалось, что все хорошо, когда она кивала головой со слипшимися глазами, но я почувствовал серое разочарование за спиной, когда захлопнул входную дверь.       Дерек сказал, что сегодняшний день важен. Что этот день способен что-то решить. Я не был в этом так уверен.       На парковке возле моего отдела почти не было машин. Выходной день, двенадцать часов дня. Никто не хочет выходить из дома в такое время. И я бы остался.       Было тихо. Щебетали птицы, редкие машины поднимали пыль и мелкие камешки с дороги. Пыль становилась мутным небольшим облаком и вскоре оседала обратно на дорогу, а камешки продолжали лететь вперед, с легким треском ударяясь об асфальт.       Было тепло, но дул холодный ветер, и мне пришлось накинуть толстовку. Лидия удивилась, узнав, что у меня есть толстовка.       Я снял толстовку, как только пересек ту черту, что отделяла обычный мир от странного мира ФБР, в котором постоянно погибают люди и по улицам ходят маньяки. На улице такое редко видишь. В здании было жарко. Кондиционер снова сломался.       Казалось бы, такая проблема, как сломанный кондиционер, не сравнится с проблемами людей, о которых печется ФБР, но мы все равно обращаем на это внимание. Той проблемой, которая крутилась у меня в голове, был не кондиционер. Я думал о Лидии. Может, это тот самый день? Может, мне пора скинуть все свои маски? Бэтмен мог ходить с маской на голове, мог скрывать свою настоящую личность. Я больше не могу. — Стилински, что за дела? - недовольно спросил Дерек, когда я отворил дверь в его кабинет. Он сидел, закинув ноги на стол, и курил. К подошве его ботинок прилипла жвачка, и он понял это по моему взгляду. Мужчина принял подобающую позу в кресле и потушил сигарету, сделав непринужденный вид. Ему нельзя было здесь курить, но он все равно продолжал. Прятал пепельницу в выдвижной шкафчик и не обращал внимание на пятно на потолке. — Доброе утро, сэр. Хотел помочь. — Ты все еще под прикрытием. Мы раздобыли копии записей с видеокамер на стадионе, куда, по его словам, ходил Джексон в ночь похищения. — Можно посмотреть? — Этим занимается парень из твоей команды. Все в надежных руках. Не мешай ему, — Дерек перевел свой взгляд ниже, — лучше снова сходи ко врачу. Одного приема недостаточно, чтобы быть уверенным в том, что раны не откроются снова.       Врач сухо встретил меня и сказал, что я буду в порядке, если не стану выполнять никаких тяжелых действий. Не бегать, не прыгать, не участвовать в захвате преступников. Десяти минут на прием мне хватило, и я пошел в буфет. Купил кофе и булочку с сыром, после которой мне пришлось жевать экстра мятную жвачку.       Пришлось два часа валять дурака. Я бесконечно обновлял ленту в фейсбуке, играл в Дудл Джамп и писал Лидии. Она решила остаться в моем доме до вечера, чтобы навести порядок и не попасться на глаза матери, которой сказала, что будет у Эллисон. Внутренне я надеялся, что она не найдет никаких моих документов из ФБР или удостоверение, которое лежало во внутреннем кармане кожаной куртки. Я решил, что поеду домой и приглашу ее сходить куда-нибудь, как только узнаю, что Джексон невиновен. Я был уверен в его невиновности, ибо для этого он слишком бесхребетный. Может, в приятной обстановке, например, гуляя по берегу залива Сан-Франциско, я смог бы доверить девушке свою тайну. Я бы уже не был под прикрытием.       Через два часа в кабинет Дерека поступила информация о том, что Джексон не появляется на видеозаписи ни разу на протяжении всего вечера. Его место пустует.       Дерек вылетел из кабинета, на ходу крича о том, чтобы собрали группу захвата и отправили в дом Джексона. Я сидел рядом с кабинетом врача на креслице и наблюдал за рыбками. Они умиротворенно плавали в воде и не заботились о несчастьях, которые происходили вокруг. Счастливые.       Я не мог поверить в виновность Джексона. Это казалось нереальным, происходящим во сне, после которого просыпаешься с конечностями, напичканными ватой и не можешь заставить себя сдвинуться. — А кто смотрел записи с камер, шеф? — спросил я, как только Дерек перестал бегать повсюду и вернулся в кабинет. Он рылся в разноцветных папках в поисках чего-то важного. — Тео.       Получив ответ, я пошел искать Тео. Тихого, спокойного Тео, с которым я общаюсь меньше всех из команды, потому что он поддерживает здоровый образ жизни и никогда не пьет.       Тео был следователем и специалистом по технике и программированию. Вот что случается, когда экономишь деньги на рабочих. Ему должны платить больше, чем он получает, но он вышел из бедной семьи, поэтому рад тем деньгам, которые получает. Таким же деньгам, как у меня. Только вот я не специалист по технике.       Я не нашел его в кабинете, где обычно собиралась наша команда. Потом хлопнул себя по лбу, потому что мне надо искать его не здесь, а там, где можно посмотреть записи.       На подвальном этаже здания была комната, обустроенная, как дешевый кинотеатр. Несколько складных стульев и белая стена, на которую падало изображение из окна на противоположной стене. Там, в крошечной комнатке с разными кассетами, дисками и бумагами должен сидеть человек, который включает проектор и следит за его работой.       Когда я зашел в большую белую комнату с потрескавшейся штукатуркой на стенах, в ней было пусто, тихо и темно. Проектор был выключен, а единственным тусклым источником света в комнате было окошко, через которое свет попадал в комнату, беря свое начало от монитора компьютера. Лампы там не горели. Я подошел обратно к двери, слева от которой была лесенка, что вела в комнатку с проектором. Я пошел наверх, слыша шорох от обвалившейся штукатурки под своими ногами.       Через круглое окошко в двери можно было увидеть фигуру человека, сидящего у монитора спиной ко мне. Можно было увидеть кусочки самого монитора, если посмотреть в дверное окошко с другого угла.       Я мог разглядеть, как Тео аккуратно достает диск из дисковода компьютера и складывает в бумажный конверт. Неужели ФБР не могут даже коробочки для дисков сделать более безопасными? Парень стал убираться на столе, складывая какие-то бумаги в папки. Затем он начал кидать, видимо, ненужные вещи в корзину под столом. Скомканные бумажки, две ручки, стружка от карандаша. Я молча наблюдал за его действиями, не рискуя входить. Но когда его рука потянулась за конвертом, где лежал диск, и сбросила в ту же самую корзину, я потерял контроль и вломился в комнату. — Что это ты делаешь? — не очень вежливо начал я разговор.       Тео повернулся и непонимающе посмотрел на меня. — Стайлз? Давно не виделись. Что ты имеешь в виду? — ответил он, удивленный моей внезапной грубости. — Зачем ты выбросил диск с видео? — указал я пальцем на почти до верху заполненную корзину.       Он перевел хмурый взгляд с меня на мусор, оглядел его, затем ругнулся про себя, нагнулся и достал конверт. — Сегодня весь день наперекосяк. Неудача какая-то, — пробубнил Тео. — Может, ты и на видео что-то пропустил? — спросил я, почувствовав его едкий взгляд и пожалел. — Моя работа не зависит от настроения и удачи, я всегда выполняю ее отлично, — отлетело от его зубов. — Тогда я могу отнести диск в камеру хранения по делу? — протянул руку я. — Конечно, — тяжело вздохнул он и протянул мне диск.       Я забрал желтый конверт с диском, промычал под нос слова прощания и поплелся в сторону выхода, задев косяк двери.       Я ушел. В какую-то секунду я подумал, что виновным может оказаться Тео, но потом тряхнул головой и выбросил эту мысль из головы. Неужели мне настолько хочется выгородить бывшего своей девушки, что я начинаю сваливать вину на посторонних? На своих друзей? Коллег? И ради чего?       Ради Лидии, подумал я. Ей будет житься спокойнее, если человек, с которым она когда-то была счастлива, не окажется серийным убийцей. Некоторое время назад ей нравилось его присутствие, она согревалась в его объятиях, ее сердце стучало быстрее от его поцелуев. Если бы она знала, что он маньяк, что бы тогда чувствовала?       Как только Дереку поступило сообщение о том, что они взяли Джексона и везут его в участок, я собрался и поехал домой. На душе у меня был огромный валун, я чувствовал себя, словно Атлант, что держал на плечах небо, но я все равно собирался рассказать все Лидии. Все.       Всю долгую дорогу к дому Лидии я подбирал подходящие, менее ранимые слова; обдумывал всевозможные исходы. От нервов в голову пришла мысль о том, что Лидия возьмется за очень острый предмет, но это было излишком фантазии. Мне казалось, что я дрожал. От тех же нервов я чуть не задавил перебегающего дорогу кота, но объехал его в последний момент, распугав прохожих. Я чувствовал себя настолько отвратительно, будто весь мир смотрит на меня с омерзением, будто каждый на этой чертовой улице, в этом городе, в этой стране осуждает меня. Мне следовало давно подумать об этом, но, когда она оказывалась рядом, я сразу отгонял мысли, что когда-то могу ее потерять. Возможно, та жестокая часть моего внутреннего «Я» надеялась, что дело не будет раскрыто, и мне всю оставшуюся жизнь придется прикидываться студентом только ради нее. Но такова реальная жизнь — всегда приходиться делать то, чего совсем не хочется.       Я повернул Джип на улицу, где располагался дом Лидии, и уже, сглотнув, представил, как буду убегать отсюда со всех ног, забыв машину у ее дверей. Припарковавшись на другой стороне, я повернул ключ зажигания и просто застыл на сиденье. Ни одна частичка моего тела не хотела двигаться. Наверное, мне нужно ненавидеть себя, угнетать, но я не чувствовал… ничего. Все мои эмоции иссякли, но я был уверен, что через некоторое время, когда я снова окажусь в этой машине, на этом сиденье, во мне будет бушевать множество эмоций, и я вряд ли почувствую себя нормально. Возможно ли вообще чувствовать себя нормально после того, как ты поступаешь так с любовью всей своей жизни?       Когда я сказал последние слова, мое сердце екнуло.       Мысли медленно пожирали меня изнутри, я решил действовать.       Конечно, я надеялся на прощение, но только чудо могло помочь мне. Как всем известно, чудес не случается. Не со мной.       Сейчас или никогда.       Я вышел из машины и уверенно хлопнул дверью. Моя уверенность исчезала с каждым шагом, который приближал меня к входной двери этого уже навсегда запавшего в память дома. Я заглянул в окно, где ярко горел свет, в окно, в которое я когда-то пробирался сквозь колючие ветви, дрожа от страха перед Натали, но никого и ничего разглядеть не смог. По всему телу прошлась дрожь. В душе поселилась надежда, что дома никого нет, и мне не придется ничего объяснять.       Я три раза дотронулся до кнопки звонка, и каждый раз давящий на мозги свист разносился по всему дому. За каждую секунду ожидания становилось легче дышать. Уже собираясь уходить, я услышал звук открывающейся двери.       На пороге как назло стояла она — Лидия. — Стайлз? — она удивленно приподняла брови, поправляя волосы. — Ты не говорил, что приедешь. <tabОна была очаровательна. Даже в домашнем розовом костюме, на котором виднелись маленькие белые собачки, в тапочках-пандах и с завязанными в хвост волосами. Она была так очаровательна. Я не смог выдавить ни звука. — Стайлз? Все в порядке? — спросила Лидия обеспокоенно. Я дивился этой обеспокоенности - Лидия еще не знала настоящей причины для того, чтобы нервничать. — Да, все в порядке, — почти бодро сказал я, прокашлявшись. — Мне нужно с тобой поговорить.       Видимо, я сказал это очень серьезно, потому что девушка моргнула и с опаской посмотрела на меня, но все же впустила в дом. Мы прошли к ней в комнату, где Лидия плюхнулась на кровать, а я подставил стул и сел напротив. — Точно все в порядке? — уточнила она. — Вообще-то, нет, — искренне ответил я. — Послушай, — я аккуратно взял ее маленькую ручку в свою, возможно, в последний раз. — Мы нашли убийцу.       Ее глаза распахнулись, и я увидел немой вопрос. — Это Джексон, — спокойно ответил я, готовый к какой угодно реакции. — Он сказал, что был на боях грузовиков, или как там… поначалу это казалось правдивым, но затем все стало явным. Мы проверили камеры видеонаблюдения, но его там не оказалось. — Боже мой, — она явно была шокирована.       Она долго сидела, обдумывая услышанное. Ее глаза слезились, а руки совсем вспотели. Она выглядела такой беспомощной, даже жалкой… — То есть…— ее голос немного охрип. — То есть, когда мы были вместе, он уже убил несколько девушек? Боже мой…       С ее глаз посыпались слезы одна за другой. Лидия встала и повернулась лицом к стене, хватаясь за голову. — Ты не могла этого знать, — приподнялся я. — Я встречалась с убийцей! — крикнула она. — Как ты не понимаешь? Я… Я буквально встречалась с убийцей. Я почти соучастница.       Мне не хотелось этого делать, но я быстро подошел и обнял ее, крепко прижимая к себе и давая понять, что в этом нет ее вины. Самым ужасным было то, что Лидия даже не подозревала, что человек, который успокаивает ее сейчас, через несколько минут разобьет ей сердце.       Мы стояли в комнате под тусклым светом лампы, прижимаясь друг к другу и думая, наверняка, о разных вещах. Ее слезы впитывались в плечо моего пиджака. — Мы? — непонятливо спросила она, а мое сердце пропустило парочку ударов. — Что? — делая непонимающий вид, спросил я. — Мы, — повторила она, отстраняясь. — Ты сказал: «Мы нашли убийцу».       Я взглянул в ее блестящие, фантастически изумрудные глаза, которые были наполнены непониманием, незнанием и доверием, которое я так легко могу потерять. — На самом деле, я пришел, чтобы поговорить не о Джексоне, а о кое-чем другом, — поморщился я, пока мой разум вел ожесточенную борьбу с сердцем. — Что-то может быть ужаснее этого?! — она отстранилась, скинув мои руки со своих плеч, и скрестила руки на груди, словно защищаясь. — Возможно…— извиваясь как змея, бубнил я. — Дело в том… — я выдумывал всякие косвенные предложения, чтобы не говорить это напрямую, но слова будто сами вырвались. — Я агент ФБР.       На секунды в воздуха повисла гробовая тишина. Спустя несколько мгновений Лидия, цокнув языком, обидчиво проговорила: — Стайлз, мне сейчас не до шуток!       Я был в ступоре. Она не верит? Я решался на это весь последний день, ломая голову над словами, а она не верит? В голове промелькнула мысль, что это знак, и оставить все как есть будет правильный решением, но не в этой жизни. К тому же, я не могу ответить на ее вопрос: «Кто такие мы?»       Пока Лидия стояла, уткнувшись взглядом в пол, я медленно потянулся во внутренний карман пиджака и достал удостоверение, которое мне наконец вернули, и, развернув, показал ей. Она плавно подняла глаза и стала бегать по строчкам, изучая каждую букву. Я заметил, как она стала чаще дышать, а закончив, громко сглотнула. — Нет… — она стала водить головой из стороны в сторону, — Нет. Этого не может быть. Это… Это подделка! — Лидия, — начал дрожащим голосом я. А мне ведь так сильно хотелось казаться спокойным, — это не подделка. Это правда.       Она замолчала, а по ее щеке скатилась одна горячая слеза, которая капнула ей на одежду. Я, как последний дурак, решил продолжить: — Дело не продвигалось, поэтому ФБР решили послать агента под прикрытием, чтобы тот вписался в коллектив и узнал больше новой информации. И этим агентом стал я. Меня начали готовить, всячески… — Заткнись! — громко отрезала она и посмотрела на меня с таким осуждением и обидой, какой я в жизни не видел даже в кино. В ее взгляде читалась готовность пнуть меня, плюнуть мне в лицо или натравить свою собаку. — Мне абсолютно все равно. Я просто не могу поверить… ты стал мне другом, только чтобы добыть сведений. Использовал меня. Почему? Почему ты не сказал мне? Почему не… — Я не знаю, ясно?! — перебил я, повысив тон. — Потому что таковы правила. Я не мог никому сказать, а потом мы стали так близки, а потом… Потом я полюбил тебя, и боялся потерять. Боялся, что не простишь меня. Боялся всего, чего можно бояться, потому что я — трус, — сказал я на одном дыхании. — И потому что я люблю тебя.       Ее лицо покраснело и распухло от вылитых слез, но она пыталась выглядеть сильной. — Уходи, — тихо проговорила она. Я стоял. — Прошу, Стайлз, уходи.       Последний кусочек надежды глубоко внутри пал в бездонную пропасть. Все. Это конец. Это был конец всего.       Я медленно поплелся к двери, остановившись на пороге. Бросив последний взгляд в сторону Лидии. В ее глазах больше не было доверия. Этот взгляд резал лучше ножа.       Я прошептал: — Прости…       А затем быстро, слово сбегая от огня, спустился вниз по лестнице, и в следующий миг я уже сидел за рулем своего Джипа, сворачивая с той проклятой улицы. Остановившись где-то на обочине, я откинулся на спинку сиденья, прикрывая лицо руками.