Увязший в песках Калифорнии

Gravity don't mean too much to me I'm who I've got to be These pigs are after me, after you My Chemical Romance — Bulletproof Heart

      Я вышел из дома через полчаса после того, как приехал от Лидии. Вместо сердца я чувствовал просто бездонную дыру. Я не мог выдавить не эмоции, но непроизвольно сжимал челюсти и скрипел зубами. Мне хотелось броситься за ней, изменить все, но она уже далеко.       В окно падали оранжевые лучи солнца. Снаружи можно было увидеть прекрасное пылающее солнце, что медленно уходило за горизонт. Огненное небо вокруг напоминало ее волосы. Закат солнца так удачно пришелся на закат наших отношений. ***       Сидя за столом в буфете на работе, я катал по столу ручку. Она доходила до самого края, где я ловил ее, и не падала на пол. Вместо этого она катилась к другому краю, и все повторялось сначала. И снова. И снова…  — Все нормально? — А, — я вздрогнул от неожиданности, — да так, хорошо, то есть, не очень, э-э… — Хм, — Скотт настороженно сел напротив меня. Ручка свалилась со стола, с треском упав на пол. Скотт поднял ее. — А что случилось? — Я…       Слова застряли в горле. Я не смог сказать ни звука. Скотт словно увидел мое разбитое сердце и откинулся назад на спинку стула. — О, — он молчал долго. — Мне жаль.       Я с трудом кивнул головой.       В девять я вышел с работы и пошел в бар неподалеку. Пустым взглядом осмотрев полки, заставленные алкоголем, я купил бутылку воды.       На пути обратно я чуть не споткнулся о чью-то собаку. Она была маленькой и так сильно напоминала Праду, что я словно выпал из времени на секунду. Спустя эту секунду девушка, выгуливающая собаку, одернула ее и свысока посмотрела на меня. Что же, видно, я и впрямь выгляжу жалким.       Вернувшись обратно, я сел в холле и наблюдал за тем, как многие мои коллеги уходят домой с работы. Сегодня многим из них пришлось задержаться. Мимо меня прошло много знакомых лиц — вся моя команда, старушка Мэнди-буфетчица, сменился охранник.       Когда мимо прошел Питер, я решил подняться наверх и заняться каким-нибудь делом. Мне это было необходимо.       По пути в тот кабинет, где обычно собиралась наша команда, я наткнулся на Джексона. Его, одетого в черный костюм с иголочки, вели по коридору двое мужчин. Для допроса, подумал я. Джексон выглядел измученным, он был в ужасе. Его покрасневшие глаза встретились с моими, когда я проходил мимо. Я не знал, что в них увидел, но догадывался, о чем Джексон будет думать в ближайшее время.       Я неуверенно подумал о том, что было бы неплохо пересмотреть записи лишний раз, поэтому свернул с пути в ближайший коридор и направился к архиву. Там, среди множества белых полок с коробками я нашел диск с тем самым видео.       Диск тихо улегся в дисковод. Проектор пропустил пару белых изображений, выключился, включился вновь и стал показывать. На нем был включена полная громкость, и мне в уши моментально ударил многоголосый шум, доносящийся с трибун. Я быстро потянулся к настройке звука и сбил стакан с ручками по пути. Они высыпались оттуда на пол.       Убедившись, что проектор работает нормально, я отмотал видео на начало, взял пульт и спустился из кабинки наверху в зал, на скрипучий и старый компьютерный стул, из которого торчала пружина.       Видео началось.       Оно шло в ускоренном темпе, и оригинальные два часа здесь должны были ложиться в один. Мне стоило запастись попкорном и колой, но я поступил непродуманно.       Любое напоминание о Кристин приводило мои мысли к Лидии, и это чертовски мешало. Я решил не отвлекаться, а следить за тем самым углом, где пустовало кресло. Я взялся точить какой-то старый карандаш, который валялся тут, наверняка, не первый год, изредка поглядывая на экран.       Сам не знаю зачем.       На видео был изображен фрагмент трибун. Джексон должен будет сидеть на месте в правом верхнем углу экрана, но пока что его там нет — сиденья только начинают заполняться первыми зрителями. Я поймал себя на этой мысли, в которой я подумал, что Джексона пока нет. Я упустил шанс того, что он может не появиться вообще.       Шоу началось на десятой минуте, трибуны были заполнены, но место Джексона пустовало. Кто-то с соседнего сиденья уложил туда свои вещи.       На пятнадцатой минуте видео я уже начал чувствовать разочарование. Я думал лишь об одном:       «Он так и не появится».       Но он появился.       На семнадцатой минуте я поднял глаза и потерял пустое место. Я так резко подскочил и приземлился обратно, что пружина в стуле въелась во внутреннюю часть бедра. Уняв боль, я внимательно пригляделся к тому самому месту. Джексон. Собственной персоной       Он сидел прямо там, спокойно жуя попкорн и потягивая наверняка алкогольный напиток из банки в руках.       Но если Джексон находится здесь, то кто тогда убийца?       Плохо владея техникой, я кое-как приблизил его лицо, и никаких сомнений не осталось. Это был он.       Чувство шока охватило меня с ног до головы, поэтому шевельнуться стало проблемой. Я не знал, что делать: бежать к Дереку, крича на все бюро, или же предпринять какие-то самостоятельные попытки.       Я стал рассуждать логически: если Джексон на видео в то время, когда убили Кристин, то убийца явно не он. Если только у него нет клона или близнеца, что маловероятно и является моими фантазиями. Но если Джексон в видео, а ФБР считают, что его там нет… Не заметили, просматривая видео? Сомневаюсь. Или не заметил… Только один человек просматривал эти видео.       Тео.       За все время, что я его знаю, он замечает каждую мелочь, придирается к каждой бактерии. Как и все на этой работе, но он особенно. Он не мог не заметить Джексона.       И тут до меня дошла ужасная сама по себе мысль:       Тео и есть убийца.       Я буквально перестал дышать, как только эта мысль настигла меня. Картинка сразу же сложилась воедино. Поэтому мы и не могли поймать убийцу так долго — он был одним из нас. А под конец он хотел замести за собой следы, представляя Джексона как убийцу. Умно. В этом и плюсы в работе в ФБР.       Голова кипела.       Но зачем? Зачем агенту ФБР на хорошей должности делать такое?       Я больше не мог сидеть на месте. Тео уже давно ушел домой, а, может, и не домой. Может, он уже ищет новую брюнетку для своих злодеяний.       Я пулей метнулся из кабинета, громко хлопнув дверью. Ждать лифта было некогда, поэтому я по лестнице взлетел на этаж, где располагался кабинет Дерека. Он уж точно здесь.       Я быстро оказался возле массивной дубовой двери, все еще сомневаясь в своем решении. Если я обвиню невинного человека, да еще и агента ФБР, могу с легкостью лишиться работы. Но все уже решено.       Мое внутреннее «Я» подсказывало, что это он.       Я быстро постучал в дверь, а затем распахнул ее, начиная говорить прямо с порога: — Мистер Хэйл, Джексон не убивал этих девушек. Мы взяли не того!       Дерек медленно положил трубку телефона, зажав микрофон на нем пальцем, и, держа в другой руке кубинскую и, наверняка, дорогую сигару, выпустил пар из рта. — Почему ты так думаешь, Стилински? — без какой-либо эмоции спросил он.       Я набрал побольше воздуха в легкие и стал рассказывать: — Я решил еще раз просмотреть записи с гонок грузовиков, где, как мы думали, Джексона не было, потому что в это время он убивал Кристин. — он согласно кивнул. — Так вот, как я уже сказал, я решил их пересмотреть и увидел Джексона. Он там есть, он никого не убивал. Джексон правда был там, смотрел гонки грузовиков, пока настоящий убийца спускал машину с Кристин в воду. — Ты уверен в этом? — недоверчиво нахмурил брови он. — Да, сэр. — без колебаний ответил я. — То есть, мы опять в самом начале… — злобно процедил он, туша сигару. — Не совсем так, Д… сэр. Я знаю, кто убийца, — пути назад уже не было.       В его глаза загорелась искринка, которой я еще никогда прежде не видел. — Тео Рейкен, сэр, — сказал я и замер, ожидая какой угодно реакции. — Хочешь сказать, что один из нас всё это время убивал девушек у нас под носом, а мы не замечали? — он стукнул кулаком по столу, поджав губы. — Ладно, хорошая работа, Стилински. Собираем людей и едем за ним. Ты с нами.       Он положил сигару в коробочку, где ей и место, затем быстро поднялся и выбежал из кабинета. Через стеклянное окошко в двери совета директоров я разглядел, как он разговаривает с Питером. В здании началась суета, еще никогда я не видел бюро таким оживленным.       Меня еще никогда не брали на арест, а тем более на арест убийц. Все это достаточно опасно и требует осторожности, с которой у меня проблемы. Но сейчас права на ошибку нет. От этого дела, возможно, зависит мое будущее. «Будущее без нее» — пронеслось в моей голове.       Я чувствовал, что должен позвонить Лидии. Возможно, сейчас не самый лучший момент. Скорее, худший, но что-то внутри меня так и тянуло набрать ее номер и все рассказать. Я быстро достал телефон, тыкнул на кнопку контактов и нажал на имя Лидии.       Передо мной вылезла фотография Лидии на колесе обозрения, где я успел ее заснять. Она озаряла фотографию своей ослепительной улыбкой, держа в руках мороженое. Мое сердце сразу сжалось, вспоминая те моменты, когда мы были такими счастливыми. И что же с нами сейчас?.. Как я и думал, Лидия не ответила. Неудивительно. Поступить так, как я, и еще ждать ответа. Я назвал себя дураком и смешался с потоком людей.       Комната с оружием, бронежилетами, гранатами, дымовыми шашками и многим подобным находилась в подвале для большей безопасности. Там уже толпились куча агентов. Кто-то затягивал бронежилет, кто-то заряжал пистолет, кто-то просто обговаривал план. Но все моментально замолчали, когда на пороге оказался Дерек. Он редко ездит на аресты, оставляя всю грязную работу своим подчиненным. Он медленно подошел и взял один жилет, где крупными буквами было написано FBI, и взял в руки ружье, покосившись на меня. — Итак, — начал он. — Наша цель — Тео Рейкен. Знаю, что это не самое приятно, арестовывать друга и коллегу, но такова жизнь. Нам он нужен живой, — он выделил последнее слово. ***       Я знал, что найду ее здесь.       Это было уединенное место минутах в двадцати от ее дома, где ее не могли найти ни знакомые, ни родители, ни Стайлз. О нем знали только те, кто жили рядом, и я. Обычный прохожий не обратил бы внимания на дорожку примятой травы, ведущей вглубь деревьев. Я обратил.       Это была небольшая возвышенная площадка в километре от дороги, к которой вела та невидимая тропа. Чем ближе заходишь в лес, тем лучше видишь тропу — когда-то здесь проложили каменные ступени к площадке. Они потрескались и заросли, но еще были видны.       Там было тихо. Пока отходишь от дороги, замечаешь, как стремительно исчезает шум машин, чьи шины трутся об асфальт, остается только звук твоей осторожной поступи по сырой после дождя траве.       Сама площадка была залита бетоном и сплошь покрыта опавшими листьями и обвалившимися ветками. На ней еще осталась одна скамья, листья вокруг которой были убраны ногами редких парочек, что приходят любоваться закатом, и мусорный бак. На дне его были только листья.       Было восемь вечера, и солнце медленно скрывалось в водах залива Сан-Франциско, окрашивая их в приятный пряно-оранжевый цвет. Я впитывал солнечные лучи, закрыв глаза, а мои пальцы нежно ласкали увесистый том Войны и мира.       Заслышав движение, я заложил палец в книгу наугад и медленно стал спускаться по холму с противоположной от звука стороны. Послышалось веселое собачье гавканье, листья разлетелись в стороны. Как только листья с шорохом улеглись, а я спустился так, что меня нельзя было заметить с площадки, до моих ушей донесся всхлип.       Ее собака носилась вокруг скамейки, не чувствуя мой запах, а я обходил возвышенность по кругу, чтобы прийти к ней со стороны ступеней. Два часа назад шел дождь, и с листьев на мою куртку все время падали капли. Я встал поодаль и стал выжидать, пока не сядет солнце, зная, что девушка пришла сюда надолго.       Она затихла через двадцать минут, но потом разразилась плачем снова. Я посчитал, что это нужное время.       Заслышав мои шаги, она утерла нос и села на скамейке прямо. Как только я подошел, она зло глянула на меня своими глазами, растекшаяся тушь под которыми делала из нее рыжую панду. Пришло время для моих актерских талантов.       Я с опаской посмотрел на нее. — Можно? — тихо спросил я, указывая на свободный край скамьи, сиротливо держа в другой руке толстую книгу.       В ее глазах что-то поменялось, ей стало неловко. Она отодвинулась в сторону, дав мне сесть.       Спустя минуту чтения я мог физически ощутить, насколько она смущена и готова рвануть домой, чуть шелохнется опавший листок. — Что случилось? — с участием посмотрел я в ее большие блестящие глаза. Она не смотрела на меня. — Неважно. Читай свою книгу. — Тебе будет легче, если ты выговоришься. Может, и я смогу как-то помочь.       Она посмотрела на меня. Всего секунду, но я уловил этот взгляд. Вздохнув и расценив меня, как подходящего слушателя, она начала рассказывать.       Девушка говорила хрипло и часто брала длинные паузы. Она изложила свою историю в одну минуту, в которую я незаметно переложил книгу в руку, которая была ближе к спинке скамьи, и перекинул руку с книгой на ту сторону, закрыв и крепко сжав тяжелый предмет. Я мысленно усмехался, зная, что в ее рассказе нет и половины того, что происходило на самом деле. — Вот и все, — сказала она одними губами, но я ее понял. Она доверчиво посмотрела на меня, а потом разразилась плачем, словно годовалый ребенок. — Тише, тише, — прошептал я, придвигаясь ближе по сырой скамейке. Я с силой ударил буквами «Л. Н. Толстой» прямо ей по голове, аккуратно поймав ее хрупкое тело.