Увязший в песках Калифорнии

I been looking at the stars tonight And I think oh, how I miss that bright sun I'll be a dreamer 'til the day I die But they say oh, how the good die young

The Spirits — Strumbellas

      Внизу был бетонный коридор, пройдя по которому, мы нашли несколько рядов стоек с бутылками. Скотт подошел и осмотрел их. Там были вина. Очень хорошие, насколько я мог судить.       Ряд уходил вглубь подвала. Там было темно. Темнота съедала весь свет, поглощала его, мешала видеть, рождала страх. По разные стороны от стойки мы двигались вдоль комнаты, а звук наших сердец был здесь единственным, что можно различить.       В конце мы снова встретились. Скотт посмотрел на меня непонимающе. «Где все?» — спрашивал его взгляд. «Хоть бы они были наверху» — отвечал мой.       Обратно мы двигались так же тихо.       Сквозь мое сердце пролетела пуля.       Не буквально, но я это почувствовал. От места, которое мы уже прошли, раздался шорох. Явный, звонкий шорох. Его нельзя ни с чем спутать.       Неожиданность этого звука испугала нас обоих.       Не сговариваясь, мы развернулись во второй раз.       В темноте, которая словно была живой, в самом ее недре нашелся еще один коридор. Он ответвлялся от того, по которому мы шли, и не был заметен за винами.       Нам было очень страшно.       Чувства на этаж выше были теплыми, комфортными и даже немного сонными, а сейчас я чувствовал только угловатый холод и всепоглощающую сырость.       От коридора налево уходила одна дверь. Я выразительно посмотрел на Скотта, державшего в руках пистолет. Он был так напряжен, что я боялся, что если из угла выбежит мышь, то он пристрелит ее, не подумав.       Я повернул ручку и толкнул дверь. Она не поддалась.       Я кинул на Скотта вопросительный взгляд. «Выбивай», — ответил он мне своим.       Это было резко и непривычно.       Я не часто выбиваю двери.       Она отлетела до стены, в которой стояла, и, оттолкнувшись, вернулась обратно к моему лицу, и за это время я успел что-то увидеть.       Я распахнул ее плечом.       Там, под тусклым серо-голубым светом из единственного в комнате узкого окна стоял Тео. Полоса света освещала его лицо и Малию, которую он крепко держал перед собой. Она предпринимала попытки выбраться, но все они были не более чем каплей в море усилий Тео. В его руках был пистолет, приставленный к ее голове, так что Малия сопротивлялась не так интенсивно, как могла бы. В этом голубом свете она выглядела на удивление хорошо для жертвы. Ну да, она же не сидела в подвале несколько дней кряду.       Но кто-то же сидел?       «Лидия», — вспомнил я.       В темноте подвала, за Тео и Малией к бетонному столбу, на сырой неровной поверхности которого отражалось солнце, сидела Лидия.       Лицо ее осунулось, круги под глазами имели сиреневый оттенок, словно она не спала ни разу с того момента, как мы поссорились. «Может, так и было». Кожа была бледнее обычного, и девушка, прежде приводящая тебя своим видом в настроение, угодное ей, теперь выглядела болезненно и старо. Платье порвано и измазано в грязи, на ногах не видно ни одного целого пятна и, когда смотришь на нее, то физически ощущаешь боль, которую она чувствовала. Не всю, но часть ее. На этом изможденном фоне ярко выделяются ее глаза, которые словно бы стали больше. Они единственные сияли прежним блеском и, будучи черными в этом освещении, излучали надежду. — Привет, Стайлз, — сказал Тео после того, как я направил пистолет ему в голову. — Опусти оружие и никто не пострадает, — процедил я, стараясь казаться уверенным. У меня никогда это не получалось, я знал. Ладони так вспотели, что пистолет выскальзывал из рук. Коленки подкашивались от страха.       Тео захохотал. — Серьезно, Стайлз? — он улыбнулся. — Ты забыл, что я один из вас? Я знаю все эти банальные фразочки. Единственный, кто может здесь пострадать — это она, — он выразительно посмотрел на Малию. В его глазах словно мелькнуло сомнение. На миг, лишь на миг мне это показалось, — ну, или она, — Тео кивнул в сторону столба, к которому была привязана Лидия. «Прошу, Стайлз», — умолял ее взгляд.       Тео выглядел так уверенно, так непоколебимо, что я понял — если опущу пистолет, то автоматически стану покойником. Его рука не дрогнет.       По телу пробежала дрожь. — Нет, — твердо ответил я.       Тео усмехнулся. «Ты знаешь, что неправ. Ты врешь самому себе», — смеялся надо мной он. Я это чувствовал.       Малия смотрела на меня мокрыми от слез глазами. Ее сырые бледные щеки слились бы со стеной, не выделяйся так четко ее черные глаза.       Я старался не смотреть на Лидию, чтобы не выдавать, как сильно я переживаю. Я боялся, что один взгляд на нее, и я потеряю бдительность. Я не мог этого допустить. — Нет? Ладно. Что же… Я знаю, что изменит твое решение, — довольно сказал Тео. — Как насчет того, чтобы поменять их местами? — он посмотрел на Лидию и Малию.       Я продолжал стоять неподвижно, держа Тео на мушке. Он сделал шаг в сторону Лидии, не отпуская Малию. Потом еще один. И еще…       Сердце раскалывалось. Я не могу определять важность заложника таким образом и выделять кого-то из них. Но…       Я потихоньку разваливаюсь на части. — Хорошо! — сорвался я. — Ладно! Тео остановился.       Я согнул колени, пригнулся, и, вытянув руку, спустил пистолет на пол. Он упал с таким звуком, словно бы я уронил на пол детскую игрушку. «Жаль, что это не так». Мой разум тянул пальцы к пистолету, стремясь взять его обратно, он кричал «Что ты делаешь, из-за тебя мы погибнем!», а сердце отвечало «Ну и пусть. Зато мы рядом с ней».       Мой пульс скакал, как кролик в лесу, петляя, прыгая и сводя с ума. Внутри меня взрывались гранаты, осколки стекла вонзались прямо в сердце. Скотт, стоящий за стеной, проклинал меня, повторяя «Ты же обещал».       Но я не мог. Не мог даже представить, что ее жизнь будет висеть на волоске. Не мог представить ее рядом с таким психом, как он.       Поднимаясь, я встретился с ней взглядом. Она была испугана хлеще меня. «Не надо».       Тео победно оскалился. — Кажется, мы нашли твое слабое место, Стайлз, — он рассмеялся. — Неужели Дерек не говорил тебе, что влюбляться на работе под прикрытием непозволительно?       Я промолчал. — Тео, послушай. Отпусти их. Ты ведь хочешь разобраться со мной, так сделай это. Они ни в чем не виноваты, — бездумно говорил я. — Ого… Те пять девушек тоже не были ни в чем виноваты, но я же убил их. Что мешает мне сейчас? — играя со мной, спросил Тео. Больше ничто не останавливало его от кривляний. Я был мышкой. Бедной, маленькой, загнанной в угол. Напротив меня стоял лев. — Потому что всё еще может измениться. Ты можешь измениться.       Тео наигранно посмеялся. — Правда? Скажи, сколько же светит серийному убийце вроде меня? Пять лет? А может, десять? Думаешь, я выйду из тюрьмы, начну новую жизнь, заведу детишек? Может, устроюсь работать уборщиком или дворником, ведь что еще может светить осужденному за убийства? Не дури, Стайлз. Я пытался измениться, честно. Даже подумал, что способен на обычную человеческую жизнь. А потом понял, что это невозможно. Никто не полюбит такого монстра, как я. А если полюбит, — он сделал паузу. Речь давалась ему тяжело, он тяжело дышал, — то предаст.       Я сглотнул, посмотрев на Малию, которая, закрыв глаза от страха, тихо плакала. — Если верить, все может произойти, ты так не думаешь? — я перестал скрывать дрожь в своем голосе.       Тео замолчал.       Мне стало по-настоящему страшно только в этот момент. Раньше я знал, что передо мной, потому что слышал его мысли. Теперь не слышу.       Я боялся того, что он может придумать, того, что он застрелит ее, застрелит меня, услышит Скотта и компанию за стеной…       Я не отводил от него свой взор. В конце концов он посмотрел на меня.       Глаза у него удивительно голубые и смотрят так ясно.       Он хрипло сказал: — Знаешь, во что я верю? Конец неизбежен. Почему бы мне не разделить его с любимым человеком?       Он снял пистолет с предохранителя и направил себе в висок. — НЕТ!       Я крикнул изо всех сил, упав на колени.       Выстрел прозвучал.       Он еще долго звучал в этой комнате, звучал в этом доме, в этом городе, и не переставал звучать в темные моменты до конца моей жизни.       Два тела рухнули на пол. Прошла не одна секунда, свежая кровь двух разных людей сливалась воедино на деревянном полу этой комнаты и утекала в самое ее основание, намереваясь запечатлеть владельца дома здесь навечно.       В комнате появились какие-то люди, с одной стороны знакомые, с другой нет. Блики их фонарей слепили глаза, потом исчезали, появлялись новые.       Я сидел на холодном полу, неотделимой частью которого была сырость, коленки брюк становились чернее, люди ходили мимо, ладони ощущали неровный бетон.       Я сидел и смотрел. На две новые жертвы, которые не смог спасти.       Все могло бы быть иначе, обрати на него внимание еще в детстве. Если бы кто-то был рядом с ним, если бы кто-то помог ему пройти через все трудности, переживал их вместе с ним, ничего этого бы не произошло. Но никому не было дело до мальчика по имени Тео, и постепенно его боль впечаталась в него и оставила шрам, от которого не избавиться.       Она полюбила не того человека в неправильном мире. Она помогла мне найти Лидию, и умерла за это.       Я вспомнил, что Лидия тоже была здесь, поднял глаза и увидел ее пустой взгляд.       Я смог вырваться из этого плена, а она все еще находилась там. Пыталась осознать.       Пришли другие люди, положили ей на плечи плед и увели. Она мельком посмотрела на них и послушно пошла, словно бы ей было все равно, кто ее ведет и куда.       Мне тоже было бы.       Медики выгнали меня из комнаты.       Холодный воздух на улице разрывал мои легкие и давал толчок к оживлению. Я стал думать.       Осталась бы Малия жива, скажи я что-то другое? Остался бы жив Тео? Пострадала бы Лидия? Этого я уже никогда не узнаю.       Я бесцельно смотрел на заходящее солнце, не видя его. К дому подъехали новые машины, в одной из которых прибыл Дерек. Он вышел из машины с важным, как всегда, видом, и стал бродить глазами по округе. Что-то другое, непривычное виделось в глазах каждого, кого я встречал. Он отыскал взглядом меня и двинулся вперед. Подойдя ко мне, он замедлил шаг и оценил мой внешний вид. Потрепанный, должно быть. — Ты сделал все, что мог, Стайлз, — он похлопал меня по плечу и зашел в дом.       Это был самый эмоциональный момент за все время нашего с ним знакомства.       Меня допросили, солнце село. Сгущались сумерки.       Скотт спросил, в порядке ли я. Вопрос был бессмысленным, ибо одного взгляда на меня достаточно было, чтобы понять, что ответ — нет.       Я задал несколько вопросов коронеру. Оказывается, пуля прошла через голову Тео в висок Малии, что стало причиной смерти. Оба скончались мгновенно.       Они просмотрели старые медицинские карты Тео, которых не было в архивах. Он страдал несколькими психическими расстройствами.       Мне повезло, что он не убил и Лидию.       Я взял ключи от машины у Скотта.       Мне можно было идти.       Странное чувство. Чувство облегчения.       Я давно не ощущал себя так свободно.       Все закончилось.       Больше не будет никаких убийств и расследований. По крайней мере, в ближайшее время.       Справа от выхода, на моем пути стояла машина скорой помощи. Там сидела Лидия. Она уже пришла в себя, но все равно выглядела потерянной. Врачи рядом замазывали раны на ее ногах, а она укутывалась в плед и искала в округе что-то глазами.       Я встретился с ней взглядом. Она как будто нашла ориентир, за который зацепился ее взор. Она молча кивнула мне.       Я кивнул в ответ.